40. Поиски решения

Сквозь приоткрытое окно лилась прохладная лунная тень, ложась на подушки и пол, как лёгкий шёлковый плед. Тецуя лежала на боку, укрывшись до плеч, глядя в потолок, но не видя его. Её мысли витали где-то далеко, между прошедшим вечером и бурей внутри, которую она больше не могла игнорировать. Орион лежал рядом, свернувшись клубком, как пушистый страж её покоя. Его дыхание было ровным, но она знала — он не спит. — Орион, — тихо прошептала она, не шевелясь. — Почему... почему тьма внутри меня становится такой сильной, когда я рядом с Наруто? Орион не сразу ответил. Его глаза, как две капли ночного неба, открылись, мягко блеснули. — Не знаю точно, — сказал он, поднимая голову. — Но, возможно... эта сила питается эмоциями. Особенно сильными. А любовь — одна из самых сильных, что может испытать человек. Тецуя перевернулась на спину, сжала ладонями грудь, как будто хотела удержать что-то, что вырывалось наружу. — Значит, чем ближе мы становимся, тем опаснее это? — её голос дрожал. — Я так этого боялась. Я думала, что, если почувствую себя по-настоящему счастливой... она исчезнет. А выходит наоборот? Орион тихо вздохнул и ткнулся носом в её руку. — Это не значит, что ты не имеешь права быть счастливой. Это значит, что тьма ощущает твою уязвимость. Или наоборот — твою силу. Быть любимой и любить — это ведь тоже сила. И, возможно, именно поэтому она бьётся сильнее. Потому что чувствует: ты стала ближе к тому, что может её победить. Она долго молчала. Потом, почти шёпотом: — Когда мы вернёмся в храм… я хочу попробовать найти способ справиться с этим. Я больше не хочу бояться. Не хочу отталкивать Наруто. Я хочу научиться жить… не прячась. — Мы обязательно найдём способ, — пообещал Орион, его голос был мягким, но твёрдым. — Я рядом, и он рядом. Ты не одна, Тецуя. Она положила руку на его голову, почувствовала под пальцами тепло его шерсти, закрыла глаза. Впервые за долгое время, несмотря на тревогу внутри, она заснула с надеждой в сердце. Утро над Конохой было ясным и безмятежным. Солнечные лучи ложились на мощёные улицы, проникая сквозь ветви деревьев и заставляя листву блестеть каплями росы. Возле деревенских ворот стояла Тецуя, облачённая в лёгкое дорожное кимоно, её руки были сцеплены за спиной. Орион стоял рядом — высокий, грациозный, молчаливый, словно уже чувствующий, что путь, который им предстоит, будет не только долгим, но и трудным. Она ещё раз оглянулась назад, в сторону деревни, где оставалась часть её сердца. — Всё готово? — пробасил Орион тихо. — Почти, — ответила она, и в этот момент услышала приближающиеся шаги. Наруто появился из-за поворота улицы — растрепанный, немного запыхавшийся, но с той самой искренней улыбкой, которую она научилась любить с первого взгляда. — Я знал, что ты уйдёшь рано, — сказал он, подойдя ближе. — Но не мог позволить тебе уехать без прощания. Тецуя тепло улыбнулась: — Я ждала тебя. Хотела пожелать тебе удачи на экзаменах. Ты справишься. Я в этом уверена. — А я — тебе. С восстановлением храма, — он попытался улыбнуться, но в глазах застыло то самое — сожаление, тревога, нежелание отпускать. — Надеюсь, мы увидимся как можно скорее. Она кивнула, и в её глазах промелькнула искра надежды. Они шагнули друг к другу навстречу, чтобы обнять — привычно, нежно, как всегда… и вдруг — удар. Невидимая сила с глухим эхом оттолкнула их в разные стороны. Наруто споткнулся, а Тецуя чуть не упала на колени. Воздух между ними как будто вспыхнул — и в этой вспышке раздался голос. Он не принадлежал ни ей, ни Наруто. Он был холодным, искажённым, почти рычащим: — Не приближайся, Лис. Тецуя замерла. Её дыхание сбилось, лицо побледнело. Внутри неё что-то вспыхивало и бурлило — та же самая тьма, которая уже не просто давала о себе знать… она вмешивалась. Наруто, хоть и был явно потрясён, подошёл к ней осторожно. — Тецуя? Ты в порядке? Она попыталась выдавить улыбку, но её губы дрожали: — Да… да, всё хорошо. Не переживай. — Но её глаза были полны страха. — Это снова она, да? — шепнул он. Она кивнула. Затем отступила на шаг и, сжав кулаки, сказала: — Наруто… не подходи. Я боюсь, что это может ранить тебя. Я не знаю, что это за сила, но она становится сильнее. И она не хочет, чтобы я была с тобой. Но я обещаю, я найду способ. Когда я буду в храме — я выясню, что это. Я справлюсь. Она смотрела на него, как будто хотела навсегда запомнить его черты. А потом, с дрожащим голосом, добавила: — Пожалуйста… прости меня. Прежде чем он успел что-то ответить, она запрыгнула на спину Ориона. — Погнали, — прошептала она, и зверь мягко, но решительно взмыл в небо, унося её прочь от Конохи… и от того, кого она, возможно, полюбила больше всего в жизни. Наруто остался стоять на том же месте, всматриваясь в небо до тех пор, пока даже искра Ориона не исчезла за горизонтом. Когда Орион мягко опустился на край широкой лесной лужайки, воздух дрогнул от тяжёлой, почти священной тишины. Перед ними раскинулась долина, где некогда стоял Храм Звёзд — величественный, сияющий, наполненный песнями звёздных монахов и голосами жриц. Теперь здесь были только руины. Тецуя спрыгнула со спины Ориона и на мгновение просто стояла, вглядываясь в разрушенные колонны, в пепельные остатки витражей, в полурассыпавшуюся лестницу, ведущую к главному залу. Камни были поросшими мхом, но некоторые из них всё ещё хранили знакомые символы. Как шрамы на теле — напоминание о прошлом, которое не забыть. Орион подошёл ближе, принюхался к земле, вздохнул и вдруг сказал с нехарактерной лёгкостью: — Боже мой… наконец-то. Я так скучал по этим лужайкам. Даже воздух здесь пахнет по-другому. Тецуя лишь молча улыбнулась. Но в этой улыбке было что-то печальное. Это место… оно было её домом, да. Но не тем, куда возвращаешься, чтобы укрыться. Это был долг, судьба. Это был её крест. — Это место...Оно теперь моё, — прошептала она, глядя на храм. — Моё… навсегда. Они подошли ближе. Сквозь камни пробивалась трава, но в этих стенах всё ещё жила тишина трагедии. Тецуя провела рукой по разрушенному барельефу на арке, где когда-то была высечена эмблема звезды. Орион покосился на неё. — Ну что, с чего начнём? Она опустила взгляд, а потом вдохнула глубоко и произнесла: — С восстановления. Она сделала несколько шагов вперёд и медленно села на колени в центре разрушенного внутреннего двора. Вытянула руки перед собой, переплела пальцы в древней мудре, закрыла глаза. Слова, давно забытые даже мудрецами, сошли с её губ — шёпотом, почти молитвой. Сначала ничего не происходило. Ветер прошёлся по её волосам. Но через мгновение — мягкий свет начал струиться из-под земли, как будто сама земля просыпалась. Камни начали сдвигаться. Разбитые стены вспоминали свою форму. Песок и пыль поднимались в воздух и собирались в узоры, в старые гравировки. Осколки стекла, рассыпанные по земле, словно невидимая рука собрала и вернула обратно в витражи, и они вновь вспыхнули звёздным светом. Колонны вставали, как воины, готовые к службе. Купол вновь сомкнулся над Храмом, улавливая первые лучи утреннего солнца. Когда последний камень лёг на своё место, раздался еле слышный звон, будто храм… дышит. Будто сердце в его центре вновь начало биться. Тецуя всё ещё стояла на коленях, её дыхание было тяжёлым — техника отняла много сил. Но на лице её было что-то большее, чем усталость. Это была — решимость. Орион тихо сказал: — Он снова жив. Она открыла глаза. — Нет… теперь он только начинает жить по-настоящему Тем временем Большой зал Академии снова пах бумагой, чернилами и напряжением. Письменная часть экзамена — традиция, которую презирал, наверное, каждый шиноби его уровня. Особенно — он сам. Наруто сидел, уставившись в бланк с вопросами, но цифры и иероглифы расплывались. Не от усталости, нет. Его разум был как пустыня, над которой вечно витал один образ — глаза Тецуи, её голос, и… тот зловещий момент у ворот, когда их просто оттолкнуло друг от друга. Как будто сама судьба встала между ними. — Боже мой… ты просто неисправимый! Наруто вздрогнул. Какаши стоял у него за спиной, приподняв повязку и с полуприкрытым глазом смотрел на него, устало и раздражённо. — Как можно было победить Пейна, сразиться с Мадарой, быть в режиме Отшельника и с Курамой в союзе — и не уметь сдать чёртов письменный экзамен?! Наруто выдохнул, откинулся на стуле и закрыл глаза. — Я устал… Хватит, Какаши-сенсей… Какаши на секунду замолчал. Потом устало провёл рукой по волосам. — Ладно. Час отдыха. Потом возвращайся — попытаемся ещё раз. Но, Наруто… Наруто посмотрел на него рассеянно. — ...ты должен понять: быть чунином — это один из шагов к статусу Хокаге. Это ответственность. Ты ведь хочешь еще всем доказать, что ты станешь Хокаге, верно? Наруто ничего не ответил, только встал и вышел во двор Академии. Там дул лёгкий ветер, от него пахло пылью и солнечными листьями. Он сел на каменную ступеньку, уткнулся подбородком в ладони. "Дело не в усталости... Я просто не здесь." Он сжал кулаки. Все его мысли были в храме — рядом с ней. Он знал, что тьма внутри неё нарастает. Он это видел. Чувствовал. Он боялся за неё. — Ты пережёвываешь это снова и снова, да? — раздался знакомый, чуть хрипловатый голос в его голове. — Ку... Курама? — Ты слишком громко думаешь, не услышать тебя просто невозможно. Наруто вздохнул. Он прикрыл глаза, погрузился внутрь, туда, где его чакра соединялась с чакрой девятихвостого. Там, в полутемном свете внутреннего пространства, стоял Курама. Огромный, мощный, почти спокойный. Но его янтарные глаза были насторожены. — Я ощущаю её тьму, Наруто. Всё сильнее — с каждым разом, когда ты к ней приближаешься. — Ты... ощущаешь её? — Как сквозняк в пещере. Словно кто-то оставил дверь открытой в другой мир. — Она… как я. Не по силе, но по природе. Я чувствую в ней нечто… родственное. И мне кажется, что она боится меня. Наруто побледнел. — Это... плохо? — Не обязательно. Но если ты хочешь помочь ей, я могу поглотить эту тьму. Уничтожить её изнутри. Пока она не разрослась до точки, откуда не будет возврата. — Ты можешь это сделать? — Да. Но мне нужно будет немного твоей чакры — чтобы использовать как канал, мост. И главное: эта сила должна показать себя полностью. Только тогда я смогу дотянуться до неё. Наруто нахмурился. — И что, мне что — ждать, пока она сойдёт с ума? — Нет. — Курама сдвинул лапы. — Ты должен сделать так, чтобы тьма проявилась добровольно. А надо сделать что-то, чтобы заставить ее показаться в полную силу. Курама замолчал, всматриваясь в Наруто. Тот всё ещё сидел на каменной ступеньке, уткнувшись в ладони. Внутри было тихо. - Тьма проявляется, когда мы сближаемся... - Да, я тоже это заметил. - Прохрипел Курама. - Значит надо сблизиться еще сильнее, и тогда она покажется полностью... — Сблизиться, — с нажимом повторил Курама. — Настолько, чтобы эта сила внутри неё не могла спрятаться. Чтобы она вылезла наружу, потому что не сможет сдерживаться. Наруто задумался. Молчал. Морщил лоб. — Ну… может, если нас свяжут вместе? Или, не знаю, закроют в тесной комнате? Курама выдохнул, тяжело, почти с жалостью. — Я думаю ты поймешь...Когда вы встретитесь. Наруто снова замер. Его взгляд стал отсутствующим. Потом... на лице появилось лёгкое напряжение. Он вспомнил — тот момент у ворот. Попытка обнять. Странная сила. Голос.Пауза. Долгая. И вдруг его лицо... слегка покраснело. Он моргнул. Ещё раз. — Подожди… Ступор. — То есть ты… хочешь сказать… Он не договорил. Его глаза округлились. Лицо вспыхнуло до ушей. Наруто открыл было рот… закрыл. Потом, медленно, уголок его губ пополз вверх. Он с трудом сдержал ухмылку. — …Хех… И вдруг вся эта реакция исчезла. Улыбка сползла, уступив место серьёзности. В глазах появилась стальная решимость. — Ладно. Всё, я понял, что делать. Курама посмотрел на него, и в первый раз за долгое время даже слегка кивнул: — Вот теперь ты говоришь, как настоящий шиноби. Библиотека храма вновь обрела свою первозданную форму — высокие деревянные полки, арочные окна, тусклый свет свечей, отражающийся в золоте древних свитков. Но вместо покоя здесь витало напряжение. Тецуя сидела за большим низким столом, заваленным разложенными текстами. Листы пергамента, рассыпанные заметки, свитки в расстёгнутых лентах. Пыль стелилась в воздухе — оттого, что она вновь и вновь листала, выдёргивала, разбирала, перелистывала. — Нет… не то… не это… всё не то… — бормотала она, сжимая пальцы на висках. Она открыла очередной манускрипт, пробежалась по строчкам — и резко захлопнула его с глухим хлопком. Её плечи дрожали. — Почему? Почему ничего не работает?! Она вскочила и, с рыком, метнула один из свитков об стену. Он ударился, раскрылся в полёте и с сухим шорохом рухнул на пол. За ним полетели ещё два. — Почему я не могу найти ничего?! — выкрикнула она в пустоту. Орион, сидящий в стороне, вздрогнул. Он подошёл ближе, осторожно. — Тецуя… — тихо позвал он. Она обернулась на него с остекленевшими глазами, полными слёз. — Я ничего не могу найти, Орион. Всё, что здесь есть — либо потеряно, либо бесполезно. Я не понимаю, что делать. Как мне… как мне избавиться от этого внутри?! Я… я не могу дышать, зная, что при следующей встрече с ним… я могу его ранить. Орион молчал, но его глаза были полны сочувствия. — Это конец, — прошептала она, отворачиваясь. — Нам, наверное, просто не суждено быть вместе… — Не говори глупостей, — твёрдо произнёс Орион. — На верном пути всегда больше всего препятствий. Особенно, если он действительно важен. Тецуя села обратно, опустив лицо в ладони. Несколько секунд молчания. Затем — глубокий вдох. Она вытерла слёзы, неуклюже, почти сердито. — Прости… я просто… — Я знаю, — мягко сказал он. — Тебе тяжело. Но ты сильная. И ты не одна. Она кивнула, не поднимая взгляда. — Спасибо тебе, Орион… Пауза. — Но если я не найду решение до того, как он приедет сюда… что тогда? Орион посмотрел на неё долго, спокойно, и сказал: — Тогда… будем решать это вместе. Но не раньше. Время покажет.