Йоль в Осло. Часть 2

Свежий воздух Осло стал приятным потрясением для организма после ароматических свечей, купленных Сильвией для дома в Новом Асгарде. Тор, на широких плечах которого теперь восседал Вали, вел семью с непринужденностью человека, считавшего весь Мидгард своим королевством. — Автобус ждет! - крикнул я. - прогремел Тор, указывая на транспортное средство, которое было не совсем обычным. Это был винтажный двухэтажный автомобиль с открытым верхом, но к сезону преобразившийся. Все перила были увиты мерцающими гирляндами, а к решетке радиатора был прикреплен венок с красным бантом. Кондуктор с улыбкой сообщил им, что это был “Йольский тур”, специальный рождественский маршрут, который проходил по залитыми огнями улицам города. Они взобрались на самый верх, холодный ветер обжигал им щеки, когда автобус с грохотом ожил. Вали визжал от восторга, указывая на все своей маленькой ручкой. — Папа, смотри! На замке есть звезда! - воскликнул он, когда вдали показался Королевский дворец, окна которого тепло светились. — Мама, все деревья сделаны из огня! - воскликнул он, увидев гирлянды электрических лампочек. Локи крепко держал Сильвию за руку в перчатке, поглаживая большим пальцем костяшки ее пальцев, пока она смотрела, как открывается город — коллаж из ярких, освещенных окон на фоне темно-синих сумерек. Это была мирная, гражданская магия, которой она все еще училась доверять. Асгардская семья пообедала в кафе, спрятанном в тихом переулке, веранда которого защищала от холода и была увита гирляндами из сосновых и еловых лап, украшенных малиновыми ягодами и крошечными белыми лампочками. Они съели роллы с креветками и теплые вафли с шоколадным маслом. Вали, пришедший в восторг от сахара и волнения, без умолку болтал с дядей Тором об автобусе, огнях и о том, так же ли хорош "Меч Щелкунчика", как Мьёльнир. Когда наступил вечер, они подъехали к оперному театру, его угловатые беломраморные склоны, припорошенные снегом, были похожи на ледник под звездами. В фойе кружил калейдоскоп элегантных платьев и слышался ропот ожидающей толпы. Вали, внезапно пораженный этим великолепием, крепко сжал руку Локи, широко раскрыв глаза. Но как только на "Щелкунчике" заиграла увертюра и поднялся занавес, в действие вступило новое волшебство. Вали был очарован. Он не ерзал и не шептал. Он сидел на краешке кресла, совершенно очарованный историей, которая разворачивалась без единого произнесенного слова. Он ахнул, когда Щелкунчик ожил, изобразил, как крошечной ручкой рубит Мышиного короля, и завороженно наблюдал за адвестиментами и как Фея Драже танцует под перезвон колокольчиков. Когда балет завершился и опустился занавес, он разразился аплодисментами и повернулся к Тору с искрящимися глазами. — Дядя Тор! Щелкунчик был таким храбрым! А Клара в самом деле была в волшебном городе или все-таки спала? А что, если Госпожа Фыр-Фыр - заколдованная принцесса? Тор рассмеялся, подхватывая племянника на руки. — Достойное зрелище! Хотя армия Мышиного короля была бы ничтожным противником по сравнению с армиями Муспельхейма! Давай обсудим их боевые порядки! Пока Тор и Вали обсуждали военную стратегию балета в углу роскошной комнаты в отеле, Сильвия стояла у окна, повернувшись спиной к продолжающейся беседе. Внизу сверкали огни города, отражая звезды над головой. Локи подошел и встал рядом с ней, его присутствие выражало тихий вопрос. Сначала он увидел слезинку, одинокую серебристую дорожку, блеснувшую на свету на ее щеке. Затем еще одну. Она плакала, совершенно беззвучно. - Сильвия? - прошептал он тихим от беспокойства голосом. Она покачала головой, но не в знак отрицания, а в явном, ошеломленном неверии. — Я уже… Я никогда... - проговорила она дрожащим голосом. - Я никогда раньше не была в театре. Я никогда не слышала такой музыки. Ни разу в жизни. Это было… это было так прекрасно, что казалось ловушкой. - она, наконец, повернулась, чтобы посмотреть на возлюбленного, ее глаза были полны ранимого, неприкрытого удивления, которое разбило его сердце. — Всю мою жизнь подобная красота всегда была прелюдией к боли. Это был тихий момент перед тем, как меня притащили в УВИ. Приятное воспоминание, которое стоит удалить. Я все ждала, что стены рухнут, а музыка превратится в сигнал тревоги. Сердце Локи болело за нее, за одинокого ребенка в бегах, который никогда не знал простого, прекрасного вечера на балете. Он протянул руку, обхватил ладонями ее лицо и большим пальцем нежно вытер слезы. — Это не ловушка, любовь моя, - сказал он твердым, но бесконечно нежным голосом. — Это мир, за который мы боролись. Это жизнь, которую мы выиграли. Эта музыка, эта история... это подарок. Это для тебя. Это для нас, - он прижался лбом к ее лбу, его изумрудные глаза удерживали ее взгляд. — Никто не придет, чтобы забрать это. Единственное, что ждет нас за этой дверью, - это наш сын, который только что увидел свой первый балет, и брат, который, вероятно, пытается убедить его, что Королевству Сладостей нужен бог грома. Это правда, Сильвия. Все это правда. Сильвия судорожно вздохнула, подавшись навстречу его прикосновению. Напряжение, сковывавшее ее весь день, врожденный инстинкт высматривать в тени кинжал, наконец-то по-настоящему начал отступать. Она была не просто в красивой комнате, она была в безопасности. Музыка не была приманкой, это был подарок, как он и сказал. С другого конца комнаты раздался смех Вали, чистый, радостный звук, который идеально гармонировал с продолжительным эхом Чайковского в их сердцах. Локи был прав. Это не было ловушкой. Это была их временная шкала. И это было прекраснее любой симфонии.