one and only

Первый день в Хоукинс Хай начался как обычно: запах дешёвого дезодоранта в раздевалке, гул школьных звонков, и слишком много ненужного внимания в коридорах. Но всё это мгновенно изменилось, когда она вошла в здание. Словно ветер сквозняком прошёл по холлу — все взгляды обернулись. Черлидерши, сидящие на подоконнике, синхронно замолчали. Парни в спортивных куртках перестали спорить о бейсболе. Даже преподаватели обратили внимание, хотя и старались делать вид, что нет. Она шла спокойно, уверенно. Длинные прямые чёрные волосы спадали по спине водопадом, блестя в свете ламп. Яркие голубые глаза скользили по стенам школы, будто оценивая каждый угол. Идеальная посадка плеч, ровная осанка, длинные ноги в чёрных колготках и чёрной мини-юбке, чуть свисающей с тонкой талии. На ней была обтягивающая чёрная водолазка, короткая кожаная куртка и сапоги на платформе. На губах — тёмная помада. Маникюр — безупречный. Макияж — лёгкий, но подчёркивающий глаза и скулы. Вся она — как будто сошла со страницы комикса про рок-н-рольную версию Чёрной кошки. — Кто это?.. — прошептал кто-то у шкафчиков. — Новенькая… из Чикаго вроде бы, — ответил кто-то другой. — Слишком красивая, чтобы быть настоящей, — язвительно бросила одна из черлидерш, закусив губу. И вот — он. Эдди Мансон. Он восседал на столе в конце кафетерия, как тронный король в кедах. Его рваная джинсовка, футболка с логотипом Megadeth, кольца на пальцах и распущенные волосы придавали ему вид полубезумного, но харизматичного лидера андерграунда. Парень сразу заметил её.  Невозможно было не заметить. И, к удивлению всех, не стал сдерживаться. — Добро пожаловать в Ад, богиня! — громко объявил он, привлекая к себе десятки взглядов. Затем встал. Под одобрительный смех и выкрики друзей, Эдди взобрался прямо на обеденный стол и раскинул руки. — Вижу, ты только пришла, но я, как официальный представитель всего странного, тёмного и прекрасного в этой дыре, приглашаю тебя… вступить в клуб Адского пламени! Мы играем в D&D, слушаем металл и пиццу не делим по кускам. Это — орден избранных! В зале воцарилась тишина.  Черлидерши выглядели так, будто вот-вот подавятся недоеденными яблоками. Парни нервно хихикали, уверен друг друга, что она его отвергнет. Но она остановилась. Медленно повернулась к нему. В её глазах вспыхнул интерес… и лёгкая усмешка. — Звучит… лучше, чем сидеть с занудными пафосными мажорами, — произнесла она. И… пошла к нему. Прошла мимо скамеек, мимо изумлённых взглядов, мимо всех, кто уже заранее придумал, как с ней подружиться. И села. Села за стол клуба «Адское пламя», сложив ногу на ногу и взглянув на него снизу вверх. — Так, говоришь, пиццу не делим? Это важно. Эдди молчал. Впервые за долгое время. Майк чуть не выронил канцелярскую папку. Дастин уставился на Эдди с приоткрытым ртом. — Ну… — наконец проговорил Мансон. — Ребята, кажется, мы нашли нашего нового фаворита. *** Хоукинс Хай зашумела, как улей, в тот же день, как она села за стол клуба. Новенькая, которую ещё утром все называли «та, с подиума», «модель из глянца», после обеда стала «девчонкой, что сидит с Мансоном». На следующий день её имя уже знала вся школа. И шёпот за спиной стал громче: — Что она делает с этим психом?.. — Неужели у неё нет вкуса?.. — Это что, её типаж?! Металлисты? В коридорах — взгляды. Кто-то подмигивал, кто-то фыркал. Спортсмены пытались «в шутку» предложить понести книги. Один даже написал номер на её шкафчике. Но её всё это будто не касалось — она лишь шла, голова высоко поднята, волосы струились за плечами, шаги были точными, будто под звуки ударных. Однако черлидерши не были так легки на поражение. — Эй, — перехватила её Кэрол у раздевалки после физкультуры. — Слушай, мы тут подумали… хочешь с нами посидеть за обедом? У нас классный стол, парни подносы носят, всякие сплетни. Ну, ты пойми — ты одна из нас. С таким лицом, как у тебя, ты обязана быть в нашей команде. Она слегка приподняла бровь: — «Обязана»?  — Ну, — Кэрол закатила глаза, — просто странно видеть тебя с… этими. Драконами и бородатыми ботанами. Мансон же — ну ты знаешь, он пугает людей. — Меня он не пугает, — спокойно сказала она, прижимая учебники к груди. — Ага, но он... типа. Громкий. Он играет в дурацкие игры. Ходит с цепями. Он не твой уровень, милая. Она на секунду замерла. А потом рассмеялась — коротко, в лицо. — Прости, но это ты сейчас говоришь мне, с кем я должна быть? — Мы же только помочь хотели… — Знаю, — её голос стал холоднее. — Но мне не нужна ваша помощь. И знаешь что? Если бы вы хотя бы раз сели за их стол, вы бы поняли, что это — самые искренние и весёлые ребята в этой школе. И да — Эдди громкий, потому что он не боится быть собой. А вы… живёте страхом стать смешными. Вот и всё. Она отвернулась и пошла прочь, оставив Кэрол в недоумённом молчании. *** Когда она вернулась за обеденным столом клуба, Эдди встретил её с криком: — Миледи возвращается из битвы! Что ж, кто-то принёс голову чудовища? Она улыбнулась, села, и просто бросила: — Только пару слов. Работают лучше мечей. Дастин ухмыльнулся, Гарет хлопнул в ладоши, а Майк — о, Майк даже поднял кубик: — За ролевую харизму — крит 20. Эдди смотрел на неё чуть дольше. Глаза у него были мягкие, как в те редкие моменты, когда он по-настоящему чувствовал. Он не сказал ничего, но в глазах читалось: «Я видел. Я всё слышал. Ты огонь.» С того дня у неё больше не спрашивали, что она делает с Мансоном. Потому что она выбрала быть с ним. И все это поняли. *** Она задержалась дольше обычного — библиотека, какой-то скучный проект по литературе, который всё равно надо было доделать. Когда вышла из школы, солнце уже клонилось к закату, и футбольное поле купалось в золотом свете. Она собиралась просто пройти мимо парковки, когда услышала, как кто-то глушит мотор. — Призраки Хоукинса! Ты, случайно, не одна из них? Она обернулась — и увидела Эдди, опёршегося локтями о капот своего фургона, сигарета болталась в пальцах, а в глазах — как будто смешался смех и что-то серьёзное. — Ты меня ждал? — Ну, знаешь. Просто… проезжал мимо школы, шесть раз подряд. Абсолютно случайно. Не подумай ничего такого. Она усмехнулась, подходя ближе. Он выглядел взъерошенным, как всегда — кожанка, рваная майка с логотипом Iron Maiden, кольца на пальцах, будто коллекция старинных секретов. Но взгляд — совсем не как обычно. — Слушай, — начал парень, немного не по-эддиевски сбивчиво. — Я, типа, не мастер в этих штуках. Эмоциональных. Чувственных. Сентиментальных. К чёрту, меня вырвет, если я произнесу «благодарность» вслух. Она склонила голову набок, подавляя улыбку. — Но ты всё-таки говоришь это слово. — Да, потому что… чёрт. Ты не просто выбрала сидеть с нами. Ты выбрала нас. Когда могла быть с ними — с глянцевыми куклами, которые поют хором и пахнут дешевым ванильным спреем. Ты могла стать частью их спектакля. Но ты села за наш стол. С нами. Со мной. Он отвёл взгляд, затушил сигарету о капот. — А ещё ты назвала меня громким, но настоящим. Это... было круто. Даже если я услышал это через половину коридора. Я не забуду. Она сделала шаг ближе, глядя ему прямо в глаза. — Это не спектакль, Эдди. Я не актриса. Я просто хочу быть с теми, кто не играет. — Ну, ты попала по адресу, — буркнул кудрявый, и в уголках губ появилась его фирменная полуухмылка. — Ты знаешь, что ты крутая, да? — добавил он уже тише. — Прямо дичайше крутая. Даже если сам этого не понимаешь. Ну... я понимаю. Я вижу. На секунду между ними повисла тишина. Но не неловкая — теплая. Почти трепетная. Она опёрлась плечом о капот рядом с ним. — Может, я и правда странная. Но мне с вами — по-настоящему. А ты… ты не так уж плох, знаешь? — Ну всё, — протянул Эдди с нарочито трагичным видом. — Ещё немного и я точно влюблюсь в тебя по уши. — Ты уже. — Что? — Ты уже влюблён, — уверенно сказала она, не глядя. — И я, наверное, тоже. Он резко выпрямился, как будто собирался что-то сказать. Потом только фыркнул и отступил назад: — Ладно. Пошли. Надо готовить испытание. Клуб не примет тебя просто так, принцесса. — Испытание? — Конечно. Клубный обет, не помнишь? Ты же хочешь быть одной из нас? Она улыбнулась. — Может, я хочу быть только твоей. Он покраснел. Первая победа. *** Клубная комната была темной, но уютной: выцветшие постеры, старый диван, пара полок с миниатюрами, разложенные листы персонажей, коробка с кубами, будто священный артефакт. Атмосфера — как в подвале у кого-то из друзей, но здесь, в школьной кладовке, она ощущалась почти как храм. Она вошла в дверь, на секунду замерев на пороге. — Э-э, ты, случайно, не боишься темноты? — отозвался парень откуда-то из-за ширмы, за которой обычно прятали реквизит. — Только школьной еды, — парировала она, проходя внутрь. — Тогда добро пожаловать... в Адское пламя! — Эдди выскочил из-за ширмы с куском картона, на котором фломастером был нарисован огонь. — По традиции, новички не могут просто войти. Они должны доказать свою преданность. Храбрость. И... готовность к глупостям, которые я придумаю на ходу, — быстро протараторил кудрявый последнее предложение.  — То есть ты всё выдумываешь прямо сейчас? — Это и есть волшебство мастерства, детка. Позади него, за столом, уже сидели Майк, Лукас и Джефф. Все сдерживали смешки, и каждый из них имел выражение “ну конечно, он просто влюблён”. — Твоё испытание... — Мансон подошёл ближе, делая таинственный голос, — …состоит в том, чтобы пройти испытание Хаотичной Бардессы. То есть ты. Сегодня ты будешь водить нас. Прямо сейчас. Без подготовки. Без правил. Только импровизация. — Я не умею водить. — Отлично! Идеально! Никто из нас не умел, пока не попробовал. Дай волю внутреннему монстру. Или принцессе. Или… чему угодно. Она бросила взгляд на остальных, и Майк подбодрил её кивком. — У тебя получится. — Только не убей нас всех за одну сессию, — пошутил Лукас. — Или убей. Мы не против умереть ради шоу, — добавил Джефф, закатывая глаза. Сначала она чувствовала себя неловко, держась за экран мастера и пытаясь придумать сюжет. Но что-то щёлкнуло — может, из-за того, как Эдди смотрел на неё с воодушевлением, будто она была рок-звездой, а не новенькой без опыта. — Ваш отряд оказывается в проклятом лесу, где каждое дерево шепчет чужие имена… — начала она тихо, но уверенно. — На поляну выходит женщина с длинными рогами и серебряными глазами. Она смотрит на вас и говорит… Эдди подался вперёд, глаза сияли. — Ты только посмотри на неё…— прошептал он Майку. — Просто звезда. — Ты понимаешь, что она уделает нас всех? — ответил тот, кивая на её воображаемую ведьму. — Именно поэтому я влюбился, — сказал кудрявый. Совсем не шепотом. Она подняла взгляд, услышав это, и парень  замер. — …чего? — спросил Лукас, сделав вид, что ничего не понял. — Продолжай, — сказал Джефф, — ведьма вот-вот всех проклянет. Она не ответила Эдди, просто продолжила. Но он заметил, как уголки её губ дрогнули. Совсем немного. Достаточно, чтобы понять — она всё слышала. *** Коридор был полон гомона — звонок только что оповестил об окончании шестого урока. Она направлялась к шкафчику, когда за спиной раздался протяжный, слишком приторный голос. — Слушай, ты же понимаешь, что в этом клубе ты просто... теряешь своё время? Кристал. Капитанша черлидерш. Волосы, будто в рекламе лака. Улыбка, натянутая, как струнка.  И снова черлидеры.  — Я имею в виду… ты же могла бы быть одной из нас. Мы даже говорили с тренером. Ты могла бы пойти на кастинг. — Я не интересуюсь... — она спокойно захлопнула дверцу шкафчика, — ...скачущими девушками с помпонами. — Скачущими? — Кристал фыркнула. — О, сладкая, ты просто ещё не поняла, где твоё место. — Я знаю, где моё место. И я уже его выбрала. — У кого-то синдром девочки-подростка, — прошипела та. — И у кого-то — синдром зависти, — раздался позади голос, резкий, как удар по барабанам. Эдди шагнул ближе, встав между ней и Кристал. — Ты что тут забыла, Барби Апокалипсиса? — Ничего. Просто пыталась спасти хорошую девчонку от... ну, твоих… — она указала на его футболку с черепом — ...прелестей. — Она в порядке. И с клубом, и со мной. И, к слову, я бы сто раз выбрал её, чем всех ваших блондинистых клонов. Кристал развернулась на каблуках с фырканьем, а он обернулся к ней. — Всё нормально? - обеспокоено спросил Мансон, придерживая девушку за плечо.  Она кивнула. — Я… да. Я просто... устала от этого. — Они просто завидуют. Ты слишком крутая. Слишком настоящая. — А ты всегда так заступаешься? — спросила она, слегка улыбаясь. — За тех, кто мне дорог — да, — ответил он. Но потом добавил, будто случайно: — Особенно за красивых, умных, язвительных богинь с глазами цвета арктического льда. Она приподняла бровь. — Арктического льда? — Что? Я репетировал перед зеркалом. Не смотри так на меня. Они оба замолчали на секунду, переглянулись. Слишком долго. — Ты ведь понимаешь, что мы оба ведём себя… как персонажи из плохой фанатской комедии? — спросила она. — Полностью. Даже музыка где-то должна заиграть. — Ты — идиот, — сказала она, смеясь. — А ты — великолепна, — ответил Эдди. Они рассмеялись вместе. Долго, неловко, честно. Смеялись, пока напряжение растворилось в их голосах. Парень наклонился чуть ближе, будто хотел что-то сказать, но передумал. — Эй, — сказал он, — если это случайно, то я не против ещё нескольких таких… случайностей. — Тогда тебе придётся пройти моё испытание. — Она прищурилась. — Какое? — Посмотреть со мной ужастик, от которого ты потом не сможешь спать. — Ты шутишь? Это звучит как свидание мечты. — Тогда по рукам. *** — Ужастик? Серьёзно? — переспросил Эдди, стоя у входа в старый кинотеатр в центре Хоукинса. — Ты уверена, что хочешь смотреть именно это? Я думал, что ты просто пошутила. Она скрестила руки на груди, вся из себя дерзкая. — Я думала, ты любишь всё страшное и кровавое. — Я обожаю. Просто хотел убедиться, что ты не убежишь с криком, когда маньяк полезет из шкафа. — Это ты убежишь с криком, когда я откушу тебе руку за попкорн. — Так ты — голодный монстр, а не тот в фильме? Она усмехнулась, поправляя ворот своей кожанки и закладывая за ухо прядь волос. На ней сегодня были чёрные джинсы и майка с логотипом Iron Maiden — чисто под стиль Эдди. Он, к слову, тоже вырядился: напялил свой «церемониальный» кожаный жилет с металлическими значками и принёс с собой кассету, “если после фильма будет слишком скучно”. Они заняли места в почти пустом зале — только пара человек на задних рядах. Свет погас, и экран загорелся пугающе красным логотипом. — Ну что, начинаем веселье, — пробормотал Эдди, обернувшись к ней. Она выглядела уверенной. Первые двадцать минут фильма она храбро шутила над всем, что происходило на экране. — Ну серьёзно, кто пойдёт в подвал один? — фыркнула она. — Даже я бы так не— На экране вспыхнул резкий скрим: лицо в окне, кровь, крик. Она взвизгнула — совсем тихо, но хватило, чтобы мгновенно… спрятаться за плечо Эдди. — Я же говорил, — прошептал он с ухмылкой, глядя на испуганную девушку. — Это… это не страх. Это стратегическая защита. — Конечно. Как и то, что ты сжала мне руку, как будто я твой талисман. — Завались, Мансон. Он рассмеялся. А она всё ещё прижималась к нему, и даже когда на экране была просто тишина — не отодвинулась. В середине фильма Эдди потянулся за попкорном, но коробка внезапно опрокинулась, рассыпав горячие кусочки по их коленям и полу. — О, чёрт! — расстроился он. — Я только хотел жменьку! — Ты что, заклинание “рассыпься” наложил? — Это всё проклятие зала. Легенда гласит: каждый, кто сюда приходит на свидание, обязательно облажается. — Значит, ты на свидании? Он замолчал. Пойман. — …если ты не против. Она посмотрела на него и чуть улыбнулась. — Я только если с продолжением. Эдди уставился на неё. — В смысле второго фильма? — В смысле второго свидания, тупица. Его улыбка вспыхнула так ярко, как будто он выиграл сессию на D&D, не потеряв ни одного хп. — Да хоть марафон! На экране очередной монстр выбрался из зеркала. Но они уже не смотрели — она снова спряталась за его плечо, и Эдди, сам того не замечая, чуть повернул голову, чтобы вдохнуть аромат её волос. «Рядом с ней даже хоррор кажется уютным.» — промелькнула мысль где-то глубоко в сознании Мансона. *** На удивление, ночь была тёплой для Хоукинса — лёгкий ветер шелестел в кронах деревьев, пока они брели по тихой улице, освещённой тусклыми фонарями. Премьера фильма закончилась, зал опустел, но их разговор — только начинался. — Так ты реально в детстве прятался от паука в стиральной машине? — не сдержала она смех. — Он был огромным! Клянусь, размером с мою ладонь. — Эдди развёл руками. — И я был маленький! А стиралка — единственное место, куда он точно не залез бы. — А ты точно был ребёнком, а не героем ситкома? — Эй! Это была травма, между прочим. Я с тех пор не доверяю паукам и бытовой технике. Она покачала головой, улыбаясь, и укусила губу, чтобы не расхохотаться ещё сильнее. Парень ловко пнул камешек на обочине и бросил на неё прищуренный взгляд: — А у тебя что? Не может быть, чтобы ты была идеально крутой с рождения. Она сделала паузу, будто не хотела рассказывать… но всё же решила: — Я… однажды на школьной сцене перепутала слова в песне и вместо “I believe I can fly” спела “I believe I can fry”. Меня потом год дразнили “жареным цыплёнком”. Мансон остановился посреди тротуара, уставившись на неё. — Ты... мой герой. — Заткнись. — Нет, правда. Это великолепно. “I believe I can fry” — звучит как отличное название для песни нашей группы.  Они оба засмеялись, и тёплый ветер донёс запахи ночного города. Кудрявый вдруг ткнул пальцем вперёд: — Магазин 24/7 на углу. За мороженым? — Ммм. Шоколадное. — Я беру своё обычное. Она приподняла бровь: — Пиво? — Конечно. Нельзя же полностью потерять репутацию плохого парня. Они вошли в магазин. Яркие лампы ударили в глаза после темноты улицы. Она пошла к морозильнику с мороженым, он — к холодильнику с пивом. Через минуту они встретились у кассы: она с вафельным рожком, он — с бутылкой и шутливым поклоном. — К вашим услугам, леди. — Ага, вот только если ты не платишь, никакого “леди”. Он хмыкнул и отдал пару мятых долларов кассиру. Когда они вышли обратно на улицу, Эдди открыл бутылку, сделал глоток и бросил взгляд на неё — стоящую под уличным фонарём, с шоколадом на губе, смеющуюся от какой-то случайной ерунды. — Ты знаешь… — начал он, чуть тише, неуверенно. — Я, наверное, выгляжу как кретин рядом с тобой. Но... чёрт, с первой секунды, как ты вошла в столовую, я понял, что влип. Она замерла, посмотрела на него — в этот раз не с иронией, а с чем-то мягким и настоящим. — Ты не кретин, Эдди. А если и влип — то я тоже. Между ними повисла пауза, но не неловкая. Тёплая. Уютная. Он протянул руку и смахнул пальцем каплю растаявшего мороженого с её губ. — Чёрт, ты даже ешь красиво. — И ты даже пиво пьёшь романтично. Это пугает. Они оба засмеялись, а потом просто стояли там — под фонарём, с бутылкой, рожком и сердцами, которые уже стучали в такт. *** Утро в Хоукинсской старшей школе началось как обычно: затхлый запах учебников, скрип маркеров, вялые приветствия. Но в одном углу столовой — за знакомым столом клуба «Адского пламени» — тишина длилась недолго. — Ты будто светишься, Эд. — Майк прищурился, отламывая кусок от своей мятой булочки. — Что, ты сегодня впервые не опоздал из-за того, что вставал по будильнику? — Или потому что кто-то всю ночь ел мороженое с новенькой и теперь считает себя героем романтической комедии? — добавил Лукас, размахивая ложкой с овсянкой. Мансон фыркнул, развалившись на лавке и отпивая кофе из термоса с черепом. — Прекратите. Вы все звучите, как старые тётки у окна. — Просто мы не привыкли видеть тебя таким… — Джефф сделал вид, будто проверяет его температуру. — …спокойным. Где твоя обычная: “эй, сучата, кто готов к вечеру в подземельях и казематах?!” — Я всё ещё могу так сказать, — огрызнулся Эдди, отмахиваясь от его руки — просто... у меня был хороший вечер. Вот и всё. — О, у него был хороший вечер, — передразнил Майк с преувеличенной нежностью. — Что, держал её за руку, когда страшилка на экране началась? — Она сама спряталась за него, — подал голос Гарет, появляясь с подносом. — Я был в кино. Видел. Она буквально вползла ему под руку. — БАХ! — Лукас стукнул по столу. — Мансон не просто вытащил крит с броска харизмы — он приручил самую недосягаемую девчонку в школе! — И она даже не черлидерша, — добавил Дастин, гордо глядя на своего кумира. — А вы все говорили, что Эдди останется жить с гитарой и комиксами. — Эй! — Эдди поднял палец. — Во-первых, я до сих пор живу с гитарой и комиксами. Во-вторых, это необязательно. Просто… она классная. Умная. Смешная. И не считает, что “D&D — это для ботаников”. — И красивая, как обложка альбома Black Sabbath, — вздохнул Майк. — И она выбрала тебя, — сказал Джефф с лёгкой улыбкой. — Это круто, чувак. — …да, чёрт возьми, это круто, — наконец признался Мансон, с той редкой искренностью, которую он почти никогда не пускал наружу. — И да, я, возможно, купил ей шоколадное мороженое, пока сам пил пиво. Что с того? — О, наш Мансон стал... романтиком, — прошептал Лукас, будто боялся, что сказанное разрушит вселенную. — Просто держите это при себе, — усмехнулся Эдди. — Или я напишу вам всем сюжет, где ваши персонажи умирают от слизней в канализации. — Слизни звучат лучше, чем твоё выражение лица, когда ты вспоминаешь про неё. И в этот момент она вошла в столовую — волосы сияют под светом ламп, взгляд цепляется за их стол, и уголки её губ чуть приподнимаются. Эдди в ту же секунду делает вид, будто не замечает. Только вот улыбка уже упрямо сидит на его лице. — Он пропал, — прошептал Дастин. — Всё. Отпевать можно. — Но, знаешь, — добавил Гарет. — Он счастлив. А значит, мы впервые за долгое время видим не просто лидера клуба, а настоящего… ну… Эдди. И никто не стал спорить. *** Трейлер-парк уже погружался в вечернюю тишину: где-то скрипели качели, чей-то телевизор фоном пускал рекламный джингл, и даже собаки, казалось, устали лаять. Воздух был прохладным, и небо — по-хоукински звёздным. Ты сидела на ступеньках трейлера, колени обхвачены руками, худи пахло чужими духами — немного табака, немного сладкого стирального порошка. Эдди вышел чуть позже с двумя бутылками газировки и сел рядом. — Ты опять утащил мой любимый напиток из магазина, — пробурчала ты, но с улыбкой. — Это был акт любви и самопожертвования, между прочим. Последняя бутылка. Борьба была жёсткой. Старуха с коляской почти вырвала её у меня. — Герой, — кивнула ты серьёзно, принимая бутылку. — Ты спас наш вечер. — Я стараюсь. Хотя ребята сегодня решили, что я превратился в любовную версию себя. Лукас сказал, что я свечусь. — Ну, может, ты и правда светишься, — поддразнила ты. — Или просто тебя впервые искупали в нормальной стирке. — Очень смешно. — Он протянул ноги, облокотился на локти, глядя в небо. — Но, знаешь, я сегодня подумал… Это странно. Раньше я был в этом городе просто "тем парнем из трейлера", "странным рокером", "тупым маньяком с кубиками", а теперь… я сижу здесь. С тобой. И у меня такое чувство… будто я выиграл в лотерею. Хотя даже не покупал билет. Ты тихо усмехнулась. Но в груди что-то потеплело. — Я всё ещё не понимаю, почему ты тогда залез на стол. — А я не понимаю, почему ты согласилась. — Мансон повернул голову, внимательно посмотрев на тебя. — Честно. Ты ведь могла выбрать любого. Или вообще не выбрать никого. Ты пожала плечами. Тебе было странно объяснять, но ты почувствовала это ещё в первый день — то, как он не испугался выглядеть дураком, как смотрел не на твои ноги, а прямо в глаза. И потом... этот его смех, этот голос, полурассыпавшийся от сигарет и нервного щебета — он остался с тобой. — Может, мне просто тоже повезло, — тихо сказала ты. — Может, ты был первым, кто меня действительно увидел. Повисла тишина. Только газировка шипела где-то между пальцами. — Ребята думают, что ты святая, если терпишь мои утренние волосы и сумку с кассетами. — Ребята просто завидуют, что я краду все твои кассеты с Iron Maiden. — Что?! — Эдди повернулся к тебе, делая вид, что потрясён. — Ты… ты была тем чудовищем, которое унесло мою лимитированную кассету? — Она у меня под подушкой, — усмехнулась ты. — Чтобы сны были громкими и в гитарных соло. Он замолчал. Потом вдруг тихо сказал: — Ты когда-нибудь боишься, что всё это — слишком хорошо, чтобы быть правдой? Ты не ответила сразу. Потому что — да. Иногда страшно. Иногда кажется, что ты вот-вот проснёшься. Что счастье — это не твой жанр. Но вместо слов ты взяла его за руку. — Если это сон, то пусть он хотя бы будет долгим. Эдди крепче сжал твою ладонь. А потом — лёгкий наклон, лоб к твоему виску, и только шёпот: — Тогда не просыпайся без меня. *** Актовый зал был почти пуст — все разошлись по домам, но свет над сценой ещё горел. Эдди стоял у стола клуба «Адского пламени» с видом, будто собирается объявить о начале великого похода в Подземье. Но вместо привычной папки с D&D, он держал в руках блокнот и… сердечко, вырезанное из картона? — Это всё? — спросил Джефф, оглядывая собравшихся. — Я думал, мы будем планировать новую сессию, а не участвовать в каком-то школьном театре чувств. — Тсс, — строго сказал Эдди. — Это серьёзно. Это… может быть даже опаснее, чем сражение с Бехолдером. — Что ещё может быть опаснее? — хмыкнул Майк, закатывая глаза. — Любовь, — трагично произнёс Мансон, садясь на край стола. — Или, в моём случае, полное, безоговорочное увлечение девушкой, которая, вероятно, считает, что я идиот. Все замолчали. Лукас первым не выдержал: — Ты про неё, да? Про новенькую? — Она не просто новенькая, — сказал Эдди, поднимая указательный палец. — Она… рок-н-ролл, воплощённый в человеческом теле. У неё взгляд, как у ведьмы с обложки альбома Dio, волосы длиннее моей дискографии и чувство юмора, способное уничтожить мою самооценку. И всё, что я делаю, — это болтаю глупости, когда она рядом! — Ага, значит, это не баг, это фича, — пробормотал Дастин, стараясь не усмехнуться. — Вот поэтому я и собрал вас, мои юные падаваны. — Лидер достал маркер и написал на доске: "Операция: Сердце". — Я хочу сделать что-то… особенное. Но не пафосное. Не слишком. И не клишированное. И чтобы не спугнуть. И… чёрт, да как вообще люди предлагают встречаться?! — Ты уже водил её на свидание, — напомнил Лукас. — В кино. Потом магазин, мороженое… — Это были… полусвидания! — Эдди вздохнул. — Я хочу официально. Чтобы она знала: это не просто порыв, не просто «прикольно потусить с Эдди Манcоном». А что я — серьёзно. Настоящее. Навсегда. — Оу, — протянул Майк. — Ты прям сильно по уши, да? Эдди только кивнул, уставившись в блокнот. — Тогда сделай что-то, что она не забудет, — предложил Дастин. — Что-то связанное с тем, что для вас обоих значит. Например, сцена с D&D, где ты… просишь её быть твоим союзником и в жизни тоже? — Или песня, — подал идею Джефф. — Ты же вечно сочиняешь. — Или кассета с записанным посланием, — добавил Лукас. — И вручить под видом обычной рок-подборки. Эдди засиял. — Чёрт побери, вы гении! Мои маленькие гении! — Пожалуйста, больше никогда так нас не называй, — хором сказали все. Эдди спрыгнул со стола, держа блокнот как артефакт. — Ладно, братцы. Миссия ясна. Сердце этой девушки будет завоёвано не силой, не магией, а… невероятным обаянием, честностью и, возможно, чуть-чуть металлом. — И банкой виноградной газировки, — напомнил Дастин. — Да, и этим тоже. *** Часы показывали 01:47, когда очередной лист бумаги полетел на пол. Он приземлился рядом с четырьмя другими — исписанными, с вычеркнутыми словами, стрелками, жирными надписями вроде "слишком пафосно", "идиот!" и "ну не Дисней же". Эдди потёр глаза, потом уткнулся лбом в стол. — Что со мной происходит, господи, — пробормотал он вслух, глядя на свою гитару так, будто она его предала. Трейлер был погружён в мягкую темноту, только настольная лампа бросала пятно света на стол. Сквозь тонкие стены пробивался шум сверчков и лёгкий ветер, раскачивающий занавеску. Он вздохнул и поднял голову. — Ты же рокер, Мансон. Не можешь испугаться пары слов. Или одной девушки. Ладно… одной очень красивой, умной, с этим взглядом, который заставляет тебя забыть, как дышать... Он открыл новый лист в тетради. Пятый. Снова начал писать. Аккуратно. Старательно. Медленно. Он перечитал. Сначала тихо. Потом вслух. Потом с интонацией, будто уже говорил это ей — где-то, может, под деревом, или за аркадным автоматом, или… Он замер. Потом откинулся на спинку стула и закрыл глаза. — Это оно, — прошептал он. — Наконец-то. Он аккуратно сложил лист, вставил его в самодельную обложку кассеты, на которой уже красовалась надпись чёрным маркером: "Только для тебя (и никаких соплей, обещаю)". Всё ещё не веря, что решился, он положил кассету на тумбочку рядом с курткой. И только потом позволил себе уснуть — с глупой, почти подростковой улыбкой на лице. *** Она нашла его после уроков, как обычно, в актовом зале, где он сновал между кресел с каким-то списком в руках и рассеянной улыбкой. Но когда она вошла, он словно застыл — будто кто-то нажал на паузу. Лист бумаги выпал у него из рук, но он даже не посмотрел вниз. — Эй, — сказала она, улыбнувшись. — Занят? — О… э… немного. Ну, совсем чуть-чуть. Окей, вообще нет. То есть… — он замялся, потом коротко выдохнул. — У меня есть для тебя кое-что. Она приподняла бровь. — Что-то вроде подарка? — Пожалуй. Но не думай, что это прям подарок, — заторопился Эдди. — Это просто… штука. Мелочь. Забудь, что я вообще это сказал. Парень порылся в кармане куртки и вытащил кассету. Черная, старая, с подписанным маркером ярлыком: "Только для тебя (и никаких соплей, обещаю)". Она уже сдержанно улыбалась, но после этой надписи сдерживаться стало труднее. — Тебе надо включить её дома. Слушай до конца, — пробормотал Мансон, почесав затылок. — Просто… не смейся. Ну или хотя бы не в лицо. Не сразу. Дай мне шанс убежать в лес, спрятаться там и умереть в одиночестве. — Эдди, — сказала она, чуть мягче, взяв кассету. — Ты уверен? — Нет. Но ты всё равно получишь её, пока я не передумал. Он развернулся, торопливо что-то пробормотал — и сбежал за кулисы. Видимо, действительно решил спасаться бегством. *** Плейер затрещал. Она вставила кассету, устроилась на кровати и нажала "Play". Сначала — щелчок. Потом — тишина. А потом: «Привет… Если ты слушаешь это, значит я не струсил. Хотя, наверное, должен был. Ты же… ты настоящая буря. Красота, ум, вкус к жизни, чувство юмора и какой-то взгляд, который будто просвечивает сквозь меня. Я рядом с тобой — и чувствую, что живу. Понимаешь? Ты — как музыка. Моя любимая. Только ты гораздо круче. Я не знаю, что ты думаешь обо мне. Может, считаешь, что я просто смешной чувак с гитарой и шумной головой. Может, так и есть. Но… если есть хоть один шанс, что ты видишь во мне что-то большее… Может, ты согласишься быть не только героем моей кампании, но и героем моего сердца? Чёрт, это звучит тупо, да? Я знал. Ну и плевать. Потому что я — влюблён. В тебя. И это чертовски реально.» Щелчок. Конец кассеты. Она не сразу двинулась. Просто сидела, уставившись в стену, будто всё сказанное только что прозвучало вживую, а не из потрёпанной плёнки. А потом вскочила. Оделась за секунды, накинула куртку на пижаму, запрыгнула в кеды и вылетела из дома, убедившись, что все уже уснули. *** Он был в трейлере. Сидел, жуя чипсы, когда дверь резко распахнулась, и на пороге появилась она — с красными щеками, плеером в руках и видом человека, который пробежал весь трейлер-парк. — Ты… — она перевела дыхание. — Ты серьёзно? Эдди вскочил, выронив пачку чипсов. — Ты прослушала? — С первого до последнего слова. Он начал нервно смеяться. — Ладно, ладно… слушай, если хочешь забыть, я понимаю. Я просто… я подумал, что ты должна знать, потому что я давно… — — Эдди! Парень замолчал. — Я тоже, — прошептала она. — Я тоже влюблена в тебя, идиот. И она шагнула вперёд, стиснув кассету в одной руке, а другой обвивая его за шею, и потянулась в поцелуе, прежде чем он успел произнести хоть слово. *** — Так ты не испугалась? — спросил Эдди, когда они, сбросив обувь и куртки, рухнули на старый диван в его трейлере. Свет от лампы над плитой был тёплым, мягким, и всё вокруг казалось нереально уютным — даже облезлый ковёр и кружка с потёками кофе на столе. — Немного, — призналась она, пряча лицо в его плече. — Я вообще ужасно боюсь… ну, этого. Настоящих чувств. Серьёзных. Но знаешь что? — Что? Она откинулась назад, посмотрела ему прямо в глаза. — С тобой не страшно. Даже когда страшно. Он кивнул, будто не мог подобрать слов, и взял гитару, что стояла рядом. На секунду задумался, потом поставил её обратно. — Знаешь, мне казалось, что такие, как ты, даже не замечают таких, как я. И я всё это время придумывал, как заслужить твоё внимание. А потом понял — ты и так уже смотришь на меня так, как я всю жизнь хотел, чтобы хоть кто-то посмотрел. — Потому что ты настоящий. Смешной, громкий, дурацкий — но добрый. И ты всегда был рядом. Даже до того, как я поняла, как это важно. Мансон поставил кассету в проигрыватель — ту самую, которую дал ей. Но теперь оттуда заиграла тихая баллада Metallica, одна из тех редких, почти нежных. — Это странно, — сказала она. — Кто бы мог подумать, что мы будем слушать это вот так. Вместе. — Ага. В трейлере, с грязной кружкой и пиццей двухдневной давности. Очень романтично, — усмехнулся Эдди. — Но, знаешь что? Мне не нужно ничего другого. Вот ты, вот музыка, и мне этого хватает. Она легла рядом, положив голову ему на грудь. Он обнял её, проводя пальцами по её волосам, и они просто слушали. Иногда слова не нужны. Иногда музыка говорит за тебя. Любовь, рождённая в шуме гитар, среди пепси, странных кампаний и идиотских кассет, оказалась самой настоящей.