Глава 2 Возвращение

Июнь 2000 года

— Гермиона, поздравляю, дорогая! — Молли крепко обняла улыбающуюся девушку и чмокнула её в щёку. — Отпусти её, мам! Ты уже практически перекрыла весь кислород к её умному мозгу! Джинни пыталась пробраться через всё семейство к подруге, чтобы тоже поздравить. Что бы ни говорила Джиневра, её объятия ничуть не слабее, чем у матери. Вся эта суматоха вокруг искренне нравилась Гермионе. Она чувствовала себя нужной и любимой. В объятиях Молли было теплее, чем в объятиях родной матери, которая до сих пор слегка сторонилась дочери. В Норе любовь дарилась просто так — огромными порциями заботы, тяжёлыми кусками пирога с курицей, горячими кружками какао. Гермиона поймала понимающий взгляд Гарри. Он стоял позади всех, подпирая боком стену. Когда девушка справилась со всеми объятиями, поздравлениями, шутками и наконец протиснулась к Гарри, друг неожиданно раскрыл руки и обвил ими её плечи. — И ты туда же, Брут! О нет! Нет, нет! — тут же засмеялась Гермиона, пытаясь вырваться из захвата. — Ты слишком много с ними общаешься! Ты заразен! Болен! Тебе положен карантин! — Девушка смеялась и дёргалась, пока Гарри её щекотал. Через минуту, которая показалась вечностью, он отпустил подругу. Запыхавшийся, но чрезвычайно довольный собой, произнёс: — Ты думала, я это просто так оставлю? — Боюсь, это моя вина, Герм, — Джинни подошла и чмокнула Гарри в щёку. — Да, я определённо чувствую твоё пагубное влияние. Причёска растрепалась, да и сама она выглядела слегка помятой — возможно, потому что её только что «смяла» куча рук. Но в глазах искрился огонь, а на щеках горел румянец. — У нас тут небольшой сюрприз, — произнёс Гарри и отошёл в сторону, чтобы Гермиона могла увидеть очередную рыжую, но такую любимую макушку. Годрик, как же она по нему соскучилась! — Рон! — восторженно воскликнула девушка и снова оказалась в крепких объятиях. Они так давно не виделись. Целую вечность. После Битвы за Хогвартс Гермиона поехала искать родителей в Австралию. Поездка затянулась — полгода попыток восстановления памяти. Гриффиндорка возвращалась в Лондон для консультации с колдомедиками Святого Мунго, но каждый приезд был внезапным, из-за чего не удавалось пересечься с друзьями. Это было сложное время — самое одинокое в её жизни. Гермиона столкнулась с последствиями своего решения. У родителей были проблемы с краткосрочной памятью: мама становилась всё тревожнее, забывая простые вещи. В стоматологической клинике начались проблемы. Их жизнь будто сошла с намеченных рельсов и скатилась в кювет. И всё это было её виной. Порой она жалела, что стёрла память. Иногда хотелось опустить руки, бросить все попытки и оставить родителей в покое — жить собственной жизнью без неё. Грейнджер не сдалась только благодаря Гарри. Его письма приходили каждую неделю, разделяя жизнь на равномерные участки по семь дней. Словно поплавок, они удерживали её от того, чтобы опуститься на дно. Подробные описания событий на работе, успехов Джинни и жалоб на затянувшийся ремонт на площади Гриммо сменились короткими набросками с извинениями за то, что работы так много, что нет времени написать больше. Гермиона любила каждое письмо и была благодарна Гарри за то, что не нужно просить дружить с ней, напоминать о своём существовании, планировать встречи, которые так и не случаются. Их дружба была такой же лёгкой и естественной, как желание улыбаться солнцу в летний день. С Роном всё казалось сложнее. Отъезд в Австралию сильно расстроил его. Младший из братьев Уизли рассчитывал, что они будут вместе, но Гермиона не смогла бы просто забыть и отмахнуться от своей семьи. Она понимала обиду парня и в глубине души надеялась возобновить отношения по возвращении. За всё время Грейнджер отправляла письма всего трижды, не имея представления, чем Рон занимался после войны и что происходило в его жизни. Немногословные ответы подтвердили, что он не Гарри, и что нет смысла тянуть эту переписку одной. Гермиона не держала обиду, но иногда в самые тёмные вечера просто хотелось чувствовать кого-то рядом — заснуть на тёплом плече и ощущать, как бьётся родное сердце под ухом. Тёмная полоса в жизни Гермионы начала светлеть, когда отец полностью восстановил все воспоминания. Через две недели прогресс появился и у Джин, а через месяц семья Грейнджер снова обрела друг друга. Им предстояло ещё много работать над отношениями — столько всего рассказать друг другу и простить, — но начало было положено, и у девушки наконец-то упал камень с души, который давил столько лет. В марте 1999 года Гермиона вернулась с родителями в Лондон. Они выкупили и обустроили свой старый коттедж, открыли заново стоматологическую клинику, но на этот раз в десяти минутах езды от дома. Первые месяцы дочь продолжала жить с родителями, помогая им привыкать к новой жизни. Но все понимали, что это временно — скоро девушка должна была начать строить свою собственную жизнь. Грейнджер боялась признаться родителям, что вся её жизнь сосредоточилась на одной цели — восстановлении их памяти. Эта миссия настолько завладела её мыслями и действиями, что на остальное не оставалось ни сил, ни времени. Гермиона не позволяла себе думать о том, что было бы, если бы ничего не вышло. Теперь же перед ней распахнулись все двери во взрослую жизнь, к которой она оказалась совершенно не готова. Кингсли ждал её в Министерстве, Гарри предлагал вакансии в аврорате в надежде, что подруга продолжит быть рядом, Перси Уизли звал в отдел Международного сотрудничества. И это только письма от знакомых людей. Остальная стопка предложений валялась наполовину распечатанной. Каждое письмо содержало скучную часть о том, как отправитель восхищён Гермионой Грейнджер и её достижениями, и заканчивалось предложением о сотрудничестве. Люди даже не знали её. Объективно. Как она могла занять должность деактиватора проклятий после шести лет обучения в школе? Как могла дать согласие на вакансию целителя от неосторожного волшебства? Становилось страшно за этот мир, поэтому Грейнджер сожгла все письма без разбора и принялась за новое. «Профессор Макгонагалл, здравствуйте! Я бы хотела узнать о возможности завершения обучения в Хогвартсе. Насколько мне известно, прервавшие обучение студенты не имеют права восстановления. Изменились ли условия в новых обстоятельствах? Прошу ответить честно вне зависимости от моего статуса Героини войны, спасительницы мира и прочего. Я бы не хотела иметь преимуществ перед другими учениками. С уважением, Гермиона Грейнджер» Ответ пришёл на следующий день. «Добрый день! Мисс Грейнджер, я готова организовать курс для тех, кто пропустил обучение в период с 1996 по 1998 год по известным событиям. В скором времени вы получите письмо, как и большинство ваших однокурсников. P.S. Гермиона, у вас всегда было и будет преимущество перед другими. С уважением, Минерва Макгонагалл» Письмо Минервы Макгонагалл вдохнуло ту определённость в реалии гриффиндорки, которой так не хватало. В Хогвартсе она надеялась обрести ориентир и цель в жизни. К лету Гермиона съехала от родителей в маленькую съёмную квартиру по соседству с Лютным переулком. Когда она поделилась своими планами с Гарри и Джинни, оба друга поддержали её, а Гарри отшучивался, что хоть у кого-то из спасателей мира будет полноценное школьное образование. Ужасы войны потихоньку забывались, и гриффиндорка даже могла позволить себе подшутить над прошлым. Это стало ступенькой к исцелению. Когда-нибудь в истории магии напишут, что великого и могущественного Волдеморта победили подростки, которые не закончили школу. Её настолько веселил этот факт, что казалось заманчивым оставить учёбу в Хогвартсе. Эти глупости она всё же поборола и подготовилась к последнему году обучения за два месяца до отправления «Хогвартс-экспресса». Год в Хогвартсе оказался захватывающим, хоть и странным без Гарри и Рона. Столько событий произошло, что Гермионе не терпелось «украсть» своих друзей из обители семейства Уизли и пересказать все десять месяцев за один вечер. Рон выпустил девушку из объятий и с тем же детским восторгом на лице изучал её. Мерлин, с их последней встречи прошло почти два года. Грейнджер понятия не имела, кто этот молодой человек перед ней, но была жутко заинтригована. Мурашки, которые строем поднялись от тесного контакта с мужчиной, громко намекали гриффиндорке, что далеко не все чувства к её другу остались в прошлом.