Часть 1

Гермиона жмурилась на солнце, переворачиваясь с бока на бок на пледе, и время от времени откусывала кусок от булки. Голоса в голове шелестели подобно ветерку и не мешали наслаждаться законным отдыхом. Сокурсницы перешептывались за спиной, время от времени кидая полный презрения взгляд. Высокомерные благородные суки меркли на фоне тварей из психушки, где она прожила все детство. Твари любили всласть травить вверенных им детей, как животных в цирке, где они дрессировщицы. Гермиона вздрогнула от воспоминаний особо сочного содержания и перевернулась еще раз, заткнув особо говорливые голоса. Только Дамблдор мог понять ее замкнутость и социофобность. Но его предложение восстановить плеву оборвало всякое общение и превратило их хорошие отношения в прах. Она не будет ломать себя под этот мир. Она и так сломанный человек, которому нигде нет места. Нет смысла даже пытаться влиться в новый мир. Еще бы Снейпу это сказать. Наверное, директор поведал ему ее историю, раз он не лез к ней уже давненько. Она переживала, что он начнет жалеть ее и будет пытаться убедить вернуть плеву. Она была изгоем, а ее статус крови не сделает ее своей на факультете. Да и мужу такая обуза не нужна. У нее нет будущего в этом мире, как бы директор и декан не старались. Она вскочила и начала нервно ходить по поляне, думая о Краме, что натравил на нее своих фанаток. И хоть это дура с Гриффиндора получила по заслугам, ибо ее письмо попало на стол декана как опасное, то остальные стали только злее. Она замучилась чинить свое имущество. Гермиона покрутилась кругом на носках туфлей и задумалась, пока не почувствовала взгляд, что сверлил ей спину. Скрипнув зубами, она встретилась глазами с Реддлом ака Слизерином. Эх, она вздохнула. Пару лет назад основатели вернулись и перелопатили школу. Наверное, именно поэтому она попала на факультет змей. В конце концов Слизерин назвал слухи про себя ложью и признался, что его мать была маглой пусть и благородных кровей. Дамблдор отстал и перестал смотреть на него волком. Она остановилась и отправила в его сторону едкий, как она думала, взгляд.