Часть 2: Эллен

На часах 23:35. Для меня это не поздно и не рано. Сейчас для меня это «вовремя». Наконец-то появились силы что-то нарисовать. Может, Сьюзен и была бы рада такому творческому настрою, но пока что я прячу альбом и единственный оставшийся карандаш под кроватью. На рисунке девушка разрывает себе грудь, а внутри вместо рёбер и прочего — пустой холодильник. Хорошо, я ушла с тамблера. Меня и саму частенько пугает собственная фантазия. Стук. Я рефлекторно кидаю альбом под кровать и затыкаю карандаш в волосы. Три коротких, один длинный. А, это Келли. Значит, свои, можно не притворятся бездыханной. —Можно? —Да, заходи. Двигаюсь, хотя на кровати полно места. Но я так словно указываю на своё прежнее место, как на специально выделенное для гостя. —У тебя.. —Келли показывает на волосы. Я достаю карандаш. Лишь бы не сдала. —Ты опять рисуешь? Киваю. —Почему не показываешь? Повожу плечом. —Мне не нужна коллекция мёртвых бабочек. —Брось, Эллен. Хватит. Ты не виновата. И мы все это понимаем, и ты должна понять. Её родители — просто двинутые тупицы. Жизнь одного человека заканчивается там, где начинается жизнь другого. Можно заходить за границы, но только по общему согласию. Ты делилась с людьми своими мыслями и фантазиями, но это их решение, как глубоко это в себя пускать... —Так глубоко, что можно задеть вену? Она не перестала есть, Келли. Она не изнуряла себя тренировками, она не стала листать журналы с диетами и картинками девушек-палок. Она, чёрт возьми, покончила с собой! —А ты? —Что? —Слушай, это не значит, что ты должна умереть. Ты не должна следить и приглядывать за людьми. И не должна узнавать об ответственности за человека, который уже ушёл. Это неправильно. Ты должна жить, Эллен. Не для того, чтобы есть или не есть. А просто потому, что тебя любят. Келли кладёт меня к себе на колени. Я кажусь себе такой маленькой. Но я не беззащитна: меня любят. —Ты — не цифра на весах. И не еда, которую ты съела за день. И не калории, которые ты сожгла, бегая по лестнице. Ты — человек, Эллен. Еда, конечно, не может забрать у тебя или вернуть твою личность. Но еда нужна. Просто чтобы жить. А ты всё оттягиваешь. Может, твой мир рухнет, если ты поешь. Но мой рухнет, если я потеряю тебя. Живи, Эллен. Келли шарит руками по моим рёбрам. Знает, что я боюсь щекотки. А я извиваюсь и в шутку отмахиваюсь. —Эй, прекрати! —Эллен. Вызываю Эллен. Где она? Когда она возвращается? Когда жизнь возвращается на прежнюю орбиту? Когда вес теряет значение.