Раз в год

Рассвет погоста: все лица мертвецов, В лучах софитов, обрели свои улыбки. Но так непросто сорвать с сердец тугой засов И сшить в единый свет, от тьмы своей, попытки. И воет эхо — остаток сил седой звезды, Что истекает гноем на пол с микрофона. Но, стол с успехом трещит от водки и еды, А значит все как надо и совсем не ново. И бой курантов, как мерзкий некроритуал, Созвал к себе всех мертвецов с округи. И зев серванта даст в руки всем потир-бокал, Что старше тех, кто хочет умереть уже от скуки. Семейный вечер: он примиряет наравне Всех тех, кто раньше расставлял другим капканы. И эта встреча, лишь перемирие в войне, Что бурей из сердец ушло теперь в стаканы. И запах ели застрял распоркой между слов, Ведь то лишь запах старой всем знакомой боли. И дружно все мы, в путах мишурных сих оков Обречены играть любовь, лишив себя на вечер воли. Мертвы все речи: хоть полон стол конфет, еды, Но он до одури так тошнотворно-тесен. Предметом встречи лишь стала баночка икры Да ряд занудных мерзких старых песен.