Глава 3

Кажется, следователь ей не поверил. Решил, что она сама грохнула своего мужа, завернула его в ковер и вывезла тело в ближайший овраг. Ковров, собирателей пыли, в квартире отродясь не водилось, разве что на входе лежал круглый, чтобы не разносить грязь с улицы по мраморным плиткам, которыми были выложены просторный холл и широкий коридор. Да, у них с мужем высокие отношения. Но при этом не обязательно спать в одной постели, слушать храп и похрюкивания друг друга, слышать урчание в животе, пользоваться одной ванной, раздражаться по поводу незакрытого тюбика с зубной пастой или волос в раковине, когда в квартире ванных две. Аглаю совершенно не интересовало, как приводил себя в порядок ее муж, как он брился, как ходил в туалет. И она появлялась на завтрак умытая, подмытая, причесанная, разве только не в костюме, а в домашнем шелковом халате. И мужу совершенно не обязательно видеть, как она совершала утренний моцион… Ближе к обеду позвонил следователь. Аглая долго пялилась на незнакомый номер, прежде чем ответить. — В Центральном парке возле пруда было обнаружено тело мужчины, по приметам похожее на вашего мужа, — без предисловий и даже не поздоровавшись выдал он. — Хорошо было бы, если бы вы приехали на опознание. Аглая зажмурилась, внутри у нее все похолодело. На опознание идти не хотелось до жути. В носу сразу же возникли неприятные запахи. Она их не забыла, несмотря на то что с момента последнего ее визита в морг прошла куча лет… — Можно прийти на это неприятное мероприятие вечером? — осторожно поинтересовалась Аглая. — И с группой поддержки? — Можно, — не стал возражать следователь. — Только меня предупредите. Я хочу поприсутствовать на опознании. — Обязательно, — обрадовалась Аглая, что не придется идти одной. Она постарается уговорить или детектива, или накрайняк Володю. Лучше, конечно, детектива. Он должен подтвердить, тот ли мужчина «шлялся» с женой его заказчика. Но мысль, что делал ее муж в парке, да еще и у пруда, никак не отпускала Аглаю, как бы она ее не гнала. Герману пришлось бы пройти с полкилометра до места, где обнаружили его тело, а это гораздо больше десяти шагов. А машину Германа доблестные полицейские обнаружили возле парка? Не пешком же Герман притопал к парку? Аглая нервно принялась набирать номер телефона следователя, чтобы спросить, как был убит мужчина, или он умер от естественных причин. Но после второй попытки — пальцы никак не желали попадать в нужную строчку — передумала. В морге спросит… — Филин, — назвался детектив, сразив наповал Аглаю своей голливудской внешностью. — Глаша, — представилась она, не моргая пялясь на мужчину, и протянула ему руку. Филин подхватил женские пальчики, склонился над ними и… поцеловал. — Глаша… Это Глафира или?.. — удивленно вскинул брови сыщик и выразительно поиграл ими, а потом ослепительно улыбнулся. — Или Аглая, — поправилась она. — Аглая Кош… Родина… — чуть не назвалась девичьей фамилией. Почему-то рядом с таким мужчиной, каким оказался сыщик, внезапно захотелось быть свободной, а главное, беззаботной, забыть обо всех проблемах разом. В том числе о пропавшем муже, тело которого нашли в парке. — А Филин? — Просто Филин, и все, — покачал головой сыщик. — Простите, но мне так проще работать, когда ко мне обращаются «Филин». — Как скажете, — Аглая кокетливо повела плечиками. — Мне кажется, что на парковке беседовать несколько неудобно. Предлагаю перейти в кафе… И она изящно махнула рукой на другую сторону улицы. — Не возражаю, — сразу же согласился Филин. Он подхватил свою спутницу под ручку и повел к пешеходному переходу… Филин с Аглаей бодро шагнули на «зебру» на зеленый сигнал светофора вместе с другими пешеходами. Они пересекли уже половину дороги, когда отчаянный окрик Володи заставил Аглаю замедлить шаг и, обернувшись, взглянуть на парковку и на водителя, который отчаянно им жестикулировал, чтобы предупредить о чем-то. Филин каким-то седьмым чувство почувствовал опасность, еще до возгласа водителя своей спутницы, — он успел подтолкнуть ее вперед, когда в толпу переходивших дорогу людей врезался автомобиль и раскидал их, как кегли. Последнее, что зафиксировало угасающее сознание Филина, — это марку автомобиля, цвет и номера, которые, скорее всего были фальшивыми… Придя в сознание, Филин сразу же вспомнил все. Его нисколько не удивили ни больничная палата, ни мерно попискивающие приборы. Поразило другое — у него почти ничего не болело, разве что немного голова. Даже не верилось, с его-то везением, когда он ловил каждую пулю, выпущенную в его сторону, пришлось из-за этого даже уйти из полиции и переквалифицироваться в частные сыщики, что он серьезно не пострадал после наезда автомобиля. — Накачали обезболивающими, — недовольно проворчал Филин. Он пошевелил ступнями — шевелятся. Сжал и разжал кулаки — сжимаются и разжимаются. С большой осторожностью покрутил головой — крутится. Значит, позвоночник не поврежден. А все остальное заживет… Даже можно не переживать. Главное, он жив, а значит, и почти здоров. — Очнулись? — поинтересовалась улыбчивая медсестричка, зашедшая в палату, чтобы проверить состояние приборов. — Вы родились в рубашке. Остальным повезло меньше… «В рубашке?» — удивился про себя Филин. Это что-то новенькое. Может, стоит снова вернуться в полицию и заняться серьезными расследованиями, а не решать проблемы глупышек, которые и умеют что влюбляться? Все проблемы у дамочек из-за любовной лихорадки… — Отдыхайте… Медсестричка легко похлопала его где-то в районе живота. Филину показалось, что он как-то усох. Следовало бы спросить, сколько он провалялся без сознания, но медсестра, отключив приборы, покинула палату. Ничего, он сам разберется. Сейчас встанет на ноги, хоть ему и предложили отдыхать, и осмотрит себя со всех сторон. Филин оперся о край кровати, чтобы не совершать резких движений при вставании. Показалось, будто руки не его. Да и тело стало более гибким, что ли. Он задрал рубашку и с нескрываемым удивлением, переходящим в ужас, уставился на живот с аккуратным пупком и на кружевные трусики, к которых не было… — Где? — отчаянно заверещал Филин вполне даже своим голосом, ощупывая пах. — Куда подевалось? Верните на место! Он никак не мог взять в толк, куда исчезла его мужская гордость — часть тела, так нравившаяся всем его многочисленным подружкам. Подружкам нравились и другие части его тела, но эта — особенно. С невероятной прытью, так не свойственной человеку, совсем недавно пережившее страшное ДТП, он подскочил с кровати и помчался к раковине в углу за ширмой, где висело довольно большое зеркало. — Что же это? — не поверил своим глазам Филин. Из зеркала на него смотрело вполне даже симпатичное лицо Аглаи Родины. Он несколько раз обернулся, чтобы удостовериться, что женщины за его спиной нет. А потом ущипнул себя за щеку раз, другой. Но видение не пропало. Филин приподнял край больничной рубашки и уставился на аккуратные холмики грудей. Даже потрогал их руками. — А у тебя красивое тело, — пробормотал Филин удивленно. — Только что мне с ним делать? Хоть сдохни, надо найти свое… Филин не верил ни в мистику, не в переселение сознания — он был по природе скептиком. А также материалистом и прагматиком. И после травмы это ему просто мерещится. Он осторожно выглянул в коридор. Медсестричка сидела за своим столом и что-то читала. Филин прошлепал босыми ступнями по полу и остановился в нескольких шагах от девушки. Довольно громко прокашлялся, чтобы не напугать ее. — Не подскажите… И сам испугался, голос как будто тоже изменил ему — стал выше, женским, что ли. — Зря вы встали на ноги, — медсестричка недовольно покачала головой. — Непонятно, как сотрясение еще отразится на вашем состоянии… «Все-таки было сотрясение», — несказанно обрадовался Филин. Оказывается, не все потеряно. — Не подскажите, — повторил он и снова удивился странностям своего голоса, — а где лежат другие пострадавшие в аварии? — К нам привезли только вас и мужчину, — отозвалась медсестричка. — Остальных, наверное, в другие больницы. Я не в курсе. А мужчина находится в палате интенсивной терапии. Ему досталось гораздо сильнее, чем вам. — Я могу взглянуть на него? — поинтересовался Филин и вздрогнул в очередной раз от высоты своего голоса. — Он мне жизнь спас, можно сказать. — Да, конечно, — кивнула медсестричка. — Последняя дверь по коридору. Вас проводить? — Нет, не надо, — покачал головой Филин и поморщился. Зря он это сделал — голова закружилась и, чтобы не упасть, пришлось схватиться рукой за стул, на котором сидела медсестричка. Не хватало только, чтобы его опять к приборам подключили. Стараясь идти поближе к стене, чтобы в случае чего опереться рукой о стену, Филин поплелся в палату интенсивной терапии. Открывшееся зрелище его не порадовало — на кровати бинтованное-перебинтованное лежало его тело без каких-либо признаков жизни. — Вот тебе и в рубашке, — пробормотал Филин на удивление своим голосом. Все встало на свои места — он в коме и это нормально. Тогда что его сознание делает в чужом теле? Филин даже прокашлялся и снова повторил сказанную ранее фразу и опять произнес ее своим голосом. — На меня это больше похоже, — довольно хмыкнул он. — Что на тебя похоже? Вдруг услышал Филин голос Аглаи. — Ну как же? — недоуменно произнес он. — Я в коме… Вот только не могу понять, что мое сознание делает в чужом теле… — Это я в коме, — упрямо произнесла Аглая. — Да нет же, — хмыкнул Филин. — Если ты откроешь мои глаза, то сможешь убедиться, что твое тело стоит рядом с кроватью, где покоится мое тело. — Бред сумасшедшего, — недовольно отозвалась Аглая, но все же предприняла попытку приоткрыть глаза. Филин смог рассмотреть ее тщетные попытки по странно замигавшим приборам, проводами от которых было опутано все его тело. — Бред, — не мог не согласился он. — Но как бы оно ни было, мое сознание и твое тело стоят рядом с моим телом, пребывающем в коме. И что делать дальше я даже не представляю… Тебя… Точнее меня в твоем теле скоро выпишут. Представляешь, Аглая Родина, у тебя даже синяков на теле я не увидел. Говорят, лишь сотрясение… При сотрясении день продержат в больнице под наблюдениями врачей и домой отпустят. — Как это меня-тебя выпишут? — не поверила Аглая. — А я? Я что, здесь останусь? — возмутилась она. У Филина даже голова закружилась, словно дамочка пыталась занять место в голове рядом с ним. — Не переживай, — попытался успокоить он ее. — Я стану навещать тебя. А ты… — Филин погрозил пальцем своему телу, — поправляйся. Мне без тебя никак нельзя…