Глава 5

Тело Аглаи конвульсивно содрогнулось, едва Филин переступил порог морга. — И о чем это тебе напомнило, прекрасная дама? — просил он сам себя. Слышал о таком — память тела. — Сюда! — донесся из конца полутемного коридора голос следователя. Филин был знаком с Александром Кусиным, Алексом, который помахал ему рукой, мол, идти надо к нему. Но он не был уверен, что и Аглая тоже успела познакомиться со следователем. Неплохо было бы выяснить исподволь, что ей уже известно… Впрочем, и следователю тоже… — Это не мой муж, — Филин отчаянно замотал головой. — Как это не ваш? — удивился Алекс. — При нем был обнаружен паспорт на имя Германа Родина. — И все же… Это не он, — Филин бросил простыню на тело. — Впрочем, может, и он. Раз говорите, что при нем был паспорт? Он был уверен, что в объектив его камеры, когда он выполнял один из заказов, попадал именно этот мужчина. Но засомневался, а спросить, уточнить не у кого, муж Агнии или не муж лежал на каталке. Какое-то седьмое чувство сыщика, опера подсказывало ему, что лучше еще раз проконсультироваться с Агнией. А сейчас… Он театрально схватился за голову и попытался изобразить обморок. — Похоже, я не совсем восстановился после сотрясения, — промямлил Филин жалобно. — Мне бы отлежаться. А завтра или лучше послезавтра я бы еще раз пришел… ла на опознание. Он в последний момент спохватился, что мыслит и говорит от мужского имени. — Ваша воля, — развел руками следователь. — ДТП, соглашусь, было серьезным… Вы ничего не запомнили? Случайно?.. Филин попытался вспомнить машину, номер, но пусто… Такое с ним, пожалуй, впервые. — И по наезду я попытаюсь все вспомнить, — пообещал он. — Отлежусь и вспомню… Вполне предсказуемо, в больницу Филина не пустили — поздно. Посоветовали приходить в часы посещений. А ему надо сейчас, посоветоваться, уточнить. Ни деньги, ни уговоры не помогали. Пришлось вернуться в машину и позволить увезти себя домой. Точнее, домой к Аглае… Филин бесконечно долго слонялся по пустой квартире из комнаты в комнату, силясь привести мысли и чувства в порядок. Пытался осмыслить, почему мужчина с паспортом на имя мужа Аглаи не мог быть ее мужем. Что-то не сходилось, но он никак не мог разобраться почему. Его сомнения находились на уровне инстинктов. Затем он обосновался в кабинете перед компьютером. Бесцельно побродил с одного сайта на другой. А потом улегся на диване. А что? Диван большой, миниатюрное тело Аглаи вполне уместилось на нем. И даже место осталось. На мужскую половину идти не хотелось, потому что это мужская половина, а на женскую не пошел, потому что он не совсем женщина. Сверху на расшитое покрывало положил косу Аглая — будто это она там спит… А ему и на диване удобно… Утром Филин отменил все встречи, сославшись на проблемы с головой, точнее, перевел все стрелки на помощников Аглаи — пусть выкручиваются. Улыбнулся про себя, что у госпожи Родины весьма ответственная секретарша. Она позвонила своей работодательнице еще до начала рабочего дня… Володя отвез его в больницу — со вчерашнего вечера Филин мечтал попасть туда. Не просто слова подготовил для Аглаи, а целую речь… Без лишних вопросов ему разрешили пройти в палату интенсивной терапии., где по-прежнему без признаков жизни на постели лежало его тело. — Как прошло опознание? — сразу же с порога поинтересовалась Аглая. — Никак, — фыркнул Филин. — У твоего мужа были татуировки? Или шрамы? — Какие татуировки? — возмутилась женщина. — А шрам только один. На попе от фурункула. И то Герман по этому поводу сильно переживал. Несколько раз посещал косметический салон, шлифовал шрам, чтобы довести свое тело до совершенства. — У тела, найденного у пруда в парке, на плече свежие шрамы от выведенной татуировки, — хмыкнул Филин. — Но это не все… — Что еще? — насторожилась Аглая. — У мужчины с паспортом на имя Германа Родина шрам от аппендицита, — добавил Филин. — Как-то так… — Да… — протянула Аглая. — Порадовал ты меня… Мне бы самой взглянуть на то тело… А я тут лежу с тобой и ничего не вижу. И паспорт… Странно все это. Мы никогда не носил с собой документы, ему вполне было достаточно водительского удостоверения. — Про права ничего не говорили, только про паспорт… А так? Что-нибудь видишь? Филин подошел к своему телу и пальцами приоткрыл свои глаза. — Что это на тебе надето?! — истерично вырвалось у Аглаи. — Во что ты облачил мое тело? — Видишь! — довольно констатировал Филин. — У тебя же нет нормальной одежды. Что нашел, в то и надел. — А что с головой? — осторожно спросила Аглая, по голосу было понятно, что она не верила своим глазам. Филин провел рукой по ежику волос. Он не подумал об истерики женщины, и теперь не знал, как успокаивать ее, если все же пресловутая истерика случится. Подстригся в каком-то странном порыве, будто кто-то извне заставил его это сделать, словно это были не его мысли и желания — чужие. А теперь Филин зажмурился и приготовился услышать все известные в мире проклятья, которые сейчас обрушатся на эту стриженную голову. — Отпад! — восторженно проговорила Аглая. — И это все? — настороженно поинтересовался Филин. Он никак не ожидал услышать короткое «отпад». Видимо, дамочка все же сильно ударилась головой при падении. — А что еще? — не поняла Аглая. — Могу добавить, что меня отлично подстригли… Ты молодец. Я так и не решилась отрезать косу. В школе папа не разрешал, а потом привыкла. Даже когда его не стало, не смогла расстаться с косой… Куда дел символ женской красоты? Надеюсь, не выбросил? Не оставил в парикмахерской? — Нет, — покачал головой Филин. — Твоя коса змеей свернулась на покрывале в твоей спальне. — А ты поэт, как посмотрю… Какая прелесть! — продолжила радостно вещать Аглая. — Там сейчас столько места! — Где много места? — не понял ее Филин. — Сколько мыслей и все светлые, — не слушала его Аглая или не слышала, что в этой ситуации практически одно и то же. — Подвинься!.. Филин не сразу понял, куда ему надо подвинуться, а когда слова, произнесенные Аглаей, стали эхом отдаваться в его, ее голове, осознал, что произошло… Его тело, и так висевшее на тоненьком волоске между жизнью и смертью, еще и сознание покинуло. Пусть и не его, но покинуло… Стало до жути больно и обидно… — Вернись на место, — грозно потребовал Филин, не отводя взора от своего многострадального тела. — Нам вдвоем тесно в твоей крошечной головке. — И не подумаю, — фыркнула Аглая. — Посмотри, даже показания приборов не изменились… Более того, скажу я тебе… Сейчас мы подойдем к главврачу отделения и потребуем, чтобы тело от приборов жизнедеятельности не отключали ни при каких условиях… Пошли… Она попыталась шагнуть, но тело оставалось на месте. Оно ей не подчинялось! Аглая чуть не разрыдалась, хоть и никогда не была истеричкой, от неожиданного осознания, что ее прекрасное тело, вовсе теперь даже не ее. Да, она видела, смотрела своими глазами, но не более того. Даже отвести взгляд в сторону не получилось — приходилось пялиться не моргая на перебинтованное и опутанное проводами тело мужчины на кровати. — Филин… — позвала Аглая несмело, когда немного успокоилась. — Да-да! — встрепенулся мужчина. — Надо идти… Дел по гланды… — Сейчас в первую очередь надо заплатить за сиделку, санитарку, отдельную палату для тебя, — предложила Аглая. — За услуги врачей… А потом уже идти и заниматься делами. Надеюсь, моя банковская карта при тебе. — При мне, — кивнул Филин, что не могло не порадовать Аглаю в его, ее голове. — Только толку нет. Я не знаю пин-кода. — Зато я знаю, — весело отозвалась Аглая… Когда Филин увидел счет, ему чуть не подурнело. Никаких гонораров не хватит, чтобы рассчитаться за его пребывание в больнице. Да и гонораров резко поубавится, ведь не в своем теле вести расследования он не мог. Может, и вправду, отключить тело от приборов и позволить ему… На глаза навернулись непрошенные слезы… И позволить ему просто умереть? — Послушай, Аглая… Филин как правило знал, что сказать женщине, что посоветовать, но сейчас слова застревали в горле, ведь речь шла не об абстрактном мужчине, а о нем самом. — Не надо ничего говорить, — мягко попросила Аглая. — Просто оплати счет. Я сама не могу этого сделать — мое тело меня не слушается. Я не могу залезть в сумочку… Кстати, она совсем не вяжется со спортивным костюмом… Не могу взять карту и ввести пин-код… Оплати… и пойдем решать другие дела… Первым делом, едва они вышли на улицу, Аглая потребовала переодеть ее. Расхаживать в спортивном костюме по улицам категорически отказывалась. А вдруг она встретит знакомых, партнеров по бизнесу, конкурентов? Объяснить всем, что она на пробежке, не получится, потому что случайная встреча могла произойти где угодно. Особо Филин не спорил — ему все равно, в чем ходить, главное условие — чтобы было удобно вести расследование. Но кроссовки или обувь на низком каблуке он себе все же выторговал. Впрочем, насчет обуви Аглая тоже сильно не спорила. Сошлись на том, что сначала купят что-нибудь на ноги, а потом все остальное. Правда, Филин не совсем понимал, зачем покупать, если он обул тело Аглаи в ее же малоношеные кроссовки из гардеробной. Танкетки, босоножки и прочее с открытым носом или на платформе Филин отмел сразу. Мало ли где им придется лазить? Нужна более практичная обувь. Правда, с тем ценником, куда привела его Аглая, можно было засомневаться в практичности обуви — это все напоказ, чтобы пустить пыль в глаза и показать толщину кошелька обладателя шузов. После долгих и бурных обсуждений, причем вслух, они остановили свой выбор на черных кедах от Кензо и замшевых эспадрильях на небольшой платформе. В них Аглая вцепилась мертвой хваткой — оказалось, проще купить, чем уговорить, что ей не нужна эта обувь. — Постарайся спорить со мной мысленно, — попросил Филин, когда они покинули обувной бутик. — На нас с тобой продавщицы смотрели как на умалишенных. Точнее пялились на тебя вполне недвусмысленно. — Я что, — совершенно искренне удивилась Аглая, — говорила вслух? — Было такое, — кивнул Филин. — Это что же, — обрадовалась Аглая, — речевая функция ко мне вернулась? Такими темпами я снова стану полноценной хозяйкой своего тела. — Тогда давай так, — предложил Филин. — Будем говорить по очереди, а спорить друг с другом исключительно мысленно. — Давай, — согласилась Аглая. Она относила себя к мыслящим дамам и вполне осознавала, как их разговоры выглядели со стороны. В магазине одежды, пока Аглая подбирала верх и джинсы на себя, Филин благоразумно промолчал все время. Одного не мог взять в толк, зачем покупать тряпки за сто тысяч, когда в любой лавке попроще можно купить с успехом подобные всего за пару-тройку тысяч рублей. У богатых свои причуды!