Часть 1

      Оказавшись с ним в одной комнате, стало невероятно жарко. Семи оттянула ворот футболки, шумно сглатывая. Вот чёрт, она не ожидала такой подставы. Пульс участился, а на щеках выступил небольшой румянец. И чего она стесняется? Уже ведь столько раз через такое проходила. Подумаешь, она трахается со своим крашем. Всего то. И то, чтобы физиологическую потребность организма утихомирить, это между прочим важно для здоровья. А всё равно каждый раз для неё как первый. Сердце нафиг забывает словосочетание «Нормальная работа сосудов», а внизу живота начинает слегка тянуть, будто в предвкушении чего-то.       Когда она превратилась из заучки в озабоченную извращенку?       Скорее всего в тот день, когда он лишил её девственности. Не брал силой, не заставлял, а предложил попробовать в научных целях, она же любит биологию. Но эксперимент слегка вышел из-под контроля.       Ох, чёрт, она знает эту походку, эту ухмылку, этот взгляд рубиновых глаз. Тело само начинает на него реагировать. По спине пробежались мурашки, слюна стала до смешного вязкой, а внизу разгорелся пожар. — Чего ты ждёшь? — провоцирует. Глаза боятся, а руки делают — проводит пальцем по шее, чуть вытягивая её. Открывается вид на почти сошедший засос.       А он ведётся на провокацию. Всегда вёлся. Ей нравится с ним играть в кошки–мышки, где она маленькая мышка с характером хищной кошки. Не она всё начинала, но она закончит. Он подойдёт, притянет вплотную к себе, медленно потянется к ней, а потом будет жадно целовать, пока губы не заболят. Поднимет на руки и сожмёт ягодицы. Прижмёт её к стенке и затрахает, пока она голос не сорвёт, что бы с утра еле на ногах ходила. Хотя и сам будет не лучше — она все соки из него выжмет. Она играется с ним, забавляется, даёт инициативу, а потом резко её забирает и доводит их обоих до крайней точки. А он, в принципе, не против, не сопротивляется.       Он правда подходит к ней и вплотную притягивает к себе, не оставляя и миллиметра между их телами. Целует, как будто в последний раз — со всей страстью, резвостью, подростковой отчаянностью. Даже можно было бы сказать с любовью, но это не совсем подходящий эпитет. Они просто трахаются, так что о взаимности она может и не думать, он сразу дал понять ей это в их первый раз: «Чисто из-за научного интереса». Это потом всё пошло по пизде, а внутренний учёный потерял границы, за которые она не планировала выходить. Хотя, в принципе, это отличительная черта всех безумцев, — по другому их не назовёшь.       Она не даёт ему и шанса подумать — толкает на кровать и садится сверху на колени. — Как же я соскучилась, — в перерывах между поцелуями шепчет она и стягивает с Кацуки футболку. Хотелось бы разорвать, но спасибо за это не скажут, да и в комнату возвращаться Бакуго будет крайне сложно под вопросительными взглядами одноклассников. Он вообще не должен находиться в крыле девочек. — Кто бы сомневался, — самодовольная ухмылка тронула его губы, а мозолистая ладонь с характерным шлепком приземлилась на её ягодицы. Время позднее, стены тонкие, так что особо не пошумишь. Придётся сдерживаться, чего Кацуки терпеть не может. Ко всему прочему в соседней комнате зам-старосты живёт, вероятность быть пойманными с поличным возрастает вдвойне. Но внутри полыхает какой-то азарт, доселе неизвестный Саито, который разбавляет однотонность проведённых минут наедине с этим взрывным парнем.       Его тело прекрасно: каждый изгиб, каждый мускул, каждый миллиметр, каждый шрам. Нет ничего более совершенного, чем он. Глаза смотрят в самую душу и она боится, что он знает правду о ней. Его глаза такие живые, такие настоящие. В разных обстоятельствах в них пытают разные огоньки. В спарринге — азарт и пылкость; на уроке — спокойствие и сосредоточенность; а когда они наедине её любимое — страсть и похоть. И ведь неповторимо всё то, что она в нём разглядела, с каждым разом она открывает всё больше его сторон. Мужчина-загадка. Завидует она его будущей жене.       В перерывах между поцелуями Кацуки стянул с неё футболку, а следом отправился и спортивный топ. С застёжкой бюстгальтера он долго возится, так что она решила проблему таким способом.       Она упустила момент, когда Кацуки успел избавить их обоих от лишней, в данный момент, одежды и снова усадить её к себе на колени. — Сегодня веду я, — тихий голос с ноткой хрипотцы опаляет ушную раковину. Он толкает её на кровать и нависает сверху, поудобнее устраиваясь между широко разведённых ног.       Он входит резко и сразу во всю длину, так, что она возразить ничего не успела. Чуть рыча, он начнёт медленно толкаться внутрь, крепко сжимая мозолистыми и грубыми ладонями девичью талию. Его так много, что на части распирает, а стоны сдержать становится совсем непосильной задачей. С каждым новым движением внутри взрываются маленькие континенты. На шею с ключицами сыпется град поцелуев-укусов, которые будет очень трудно скрыть даже под добротным слоем косметики.  — Чертов собственник, — еле смогла прошептать она, закусывая уголок одеяла.  — Как же тебе ещё хватает сил хоть что-то говорить, детка? — снова усмехается Бакуго, заглядывая своим единым взглядом в её лазурные глаза.       Шершавый язык, подобный орудию пыток, чувствуется тут и там, везде, где только можно. Его темп неспешный, но чёткий и глубокий. С первого движения он с точностью может определить угол входа. И чем больше он будет нажимать на низ живота, тем больше перед глазами будет звёзд. Уловив любое лёгкое движение бёдер навстречу, он начнёт постепенно ускоряться, вбивая мягкое тело в матрас. Сложит пополам, опираясь руками на заднюю часть коленных суставов и войдёт особенно глубоко, проезжаясь по какой-то точке внутри, от чего пальцы на ногах будут поджиматься. И так стыдно, так жарко, но так хорошо, что голову нахер сшибает. Всё смущение отходит на дальний план, когда встречаешься взглядом с его рубинами. Его глаза бездонны, полны страсти, желания и жизни.       «Всё бы за них отдала» — проносится на периферии сознания, и губы трогает лёгкая улыбка.       Нежность плавно переходит во что-то более дерзкое и ритмичное. Постепенно комнату начали заполнять звуки шлепков тела о тело, а смущающая влажность в промежности добавляла изюминки. Сколько бы не было слышно возмущений с её стороны, сопротивляться его мастерству и упорству совершенно невозможно. Не было ни одного раза, когда бы он не довёл Семи до оргазма. Настолько крышесносного, настолько головокружительного и охрененного оргазма, что голос срывается. Каждый раз тело содрогается в экстазе, а мозги полностью отключаются. Голова пуста, ни единой мысли, только его имя повторяется тысячи раз. «Кацуки, Кацуки, Кацуки, Кацуки» Прекрасное имя. Никогда не сможет его забыть. А потом он нежно притянет розововолосую к себе и уткнётся носом в макушку, вдыхая аромат лавандового шампуня и чувствуя, как она всё ещё подрагивает от экстаза. — Лучше любого наркотика, — тихо шепчет блондин и блаженно прикрывает глаза. Кажется, на сегодня его силы иссякли. И ей не остаётся ничего, кроме как сильнее прижаться к горячей груди и устало угукнуть. Очередной день, в списке лучших моментов жизни.