6. ШЕНЕР. Рыжий бык

      Прошлое не имело цветов. Из-за одинаковости дни сливались в единые сутки, время не имело значения, а годы рамок. В прошлом оставались запахи, вкусы, поступки, но не было души, будто и не с ним всё происходило. Мысли кружились в голове какие-то чужие. Он хотел сбежать, но не сбегал; хотел умереть, но воскресал; хотел исчезнуть, но не мог. Он считал, что попал в ловушку. Желал одного, а поступал иначе и, казалось, не имел воли. Виной тому были ежедневные обязательные инъекции. Да, именно они. Инъекции притупляли разум и заставляли подчиняться. Как ещё прикажете контролировать таких, как он? А был он воплощением бесстрашия и мощи. Буйный и дикий, добрый и чувствительный. Его укротили, им управляли.       Такие, как он, вымирали в неволе.       Он любил жизнь.

***

      Шенер проснулся до включения основного света. Впрочем, оставалось-то всего несколько минут режимного сна. Он всегда вскакивал в одно и то же время, как бы поздно не отрубался. Почему? Да кто разберёт. Шенер и сам не знал. Так всегда было, вот и всё.       Он проснулся здесь же, на коврике в комнате шестого и седьмого типов. Оба всё ещё дрыхли. Шестой очнётся сразу, как зажжётся свет, то есть ровно через десять минут, а вот седьмого придётся расталкивать им вдвоём.       Шея ныла, пальцы ног, будто всю ночь проторчали в холодильнике, но Шенеру нравилось засыпать тут. Отчего-то на коврике он чувствовал себя куда уютнее, чем на скрипучей кровати в отдельной комнатушке. Наверно, дело было вовсе не в удобстве, а в том, что его новая комната пустовала, и потому казалась чужой. Рядом с Фоо и Иси ему было спокойнее. Рядом с людьми, пусть и с побочными. Это даже лучше: к побочным Шенер привык, только такие его и окружали большую часть жизни.       Коридоры до сих пор освещались ночниками. Мрачные, совершенно пустые коридоры. Чистильщики закончили свою работу и растворились ещё глубокой ночью. Чисто до стерильности и тепло до звона. Шенер ступил на мягкое прорезиненное покрытие босыми ногами, сделал один глубокий вдох. В носу сразу защекотало от запаха моющих средств.       Эта территория целиком и полностью принадлежала Даллану. Здесь Шенер мог бродить, где хотел, и делать всё, что хотел. Раньше за каждым шагом наблюдали вездесущие смотрители, но на новом месте их не было. С непривычки Шенеру это казалось странным, отчасти невозможным. В первые дни его не покидало параноидальное чувство, будто за ним наблюдали исподтишка. Хотя к отсутствию роботов он всё же привык быстро, гораздо быстрее, чем ожидал.       Шенер прошёл мимо двери своей комнаты и кухонной арки с противоположной стороны, миновал поворот, ведущий к закутку с лифтом, и юркнул в душевую. За то время, пока спал седьмой, Шенер успел умыться и одеться. За то время, пока спал седьмой, зажёгся свет, встал Иси и тоже успел умыться и одеться. За то время, пока спал седьмой, оба несколько раз пересеклись с Далланом, мельком видели Прима и успели организовать завтрак.       Даллан ушёл в научный центр рано, Прим пропал ещё быстрее. Седьмой продолжал спать, будто весь прошлый день пахал, как проклятый. После четвёртой задыхающейся трели будильника у Шенера сдали нервы.       — Проснись, о, свет мой внеземной! — пропел он, намереваясь разбудить Фоо.       Тот только фыркнул в подушку.       Свет в комнате горел, но Фоо на это было плевать. Шенер скрестил руки на груди и вальяжно облокотился о стену.       — Поднимайся по-хорошему, а то я сейчас начну придумывать прозвища. Тебе это не понравится, ты захочешь меня убить и всё равно встанешь.       Фоо зарылся глубже в одеяло.       — Мы можем хоть раз обойтись без насилия?       — Исчезни, — наконец невнятно донеслось из недр одеяла.       В коридоре топтался Иси, готовый в любую секунду пуститься наутёк. Шенер же продолжал совершенно наглым образом доводить седьмого. Он никуда не собирался исчезать. Будить ворчливого Фоо — это ведь настоящее удовольствие!       — Так. Я начинаю. Дремлющий принц, ватный гвоздь…       В следующую секунду в Шенера полетела подушка. Он не растерялся и поймал её с такой лёгкостью, словно ему намеренно дали пас.       — Опа! Какой трофей! Я её конфискую. Фоо, тебе там как? Удобно?       Несколько секунд седьмой демонстративно лежал на кровати, но очень скоро тело дало понять, насколько жёстко и некомфортно без мягкой подушки. Тогда Фоо повернулся и плеснул студёным взглядом синих глаз.       — Ну всё, кудрявый, молись, — не сказал, а прорычал и молниеносно сорвался с места.       Шенер вылетел из комнаты и едва успел закрыть за собой дверь. Но она не могла остановить раздразнённого Фоо. Парни бросились дальше по коридору, Фоо вырвался и припустил следом. На ходу Шенер перекинул подушку Иси, как эстафетную палочку. Нельзя было позволить седьмому ею завладеть: он ещё не до конца очнулся, потому оставался шанс, что, отобрав её, развернётся и бухнется обратно в постель.       Фоо отличался приличной выносливостью. Вот они уже перешли на второй круг, Иси начал отставать, почти сровнялся с Шенером и очень вовремя швырнул ему подушку. После третьего круга Иси совсем выдохся, поэтому вышел из игры. Ещё через три круга Фоо проснулся окончательно. Успокоился. Но из принципа нагнал Шенера и хорошенько навалял, тот только ржал в голос. Ну ещё бы, сами представьте взъерошенного, заспанного Фоо, уступающего ему в росте на целую голову, который пытается отнять бесценную подушку. Дубасил, конечно, больно, но раз уж Шенер залился хохотом, его не остановить.       Их утренние пробежки не всегда проходили именно так. Временами Фоо самостоятельно пытался бороться со своей сонливостью: ставил по пять или семь будильников, которые надрывно трезвонили друг за другом с интервалом в несколько минут. Только вот мешали будильники абсолютно всем, кроме самого Фоо. Поднимался он с большой неохотой. Но поднимался ведь. Иногда Иси удавалось будить его менее болезненно. Тогда в течение нескольких часов Фоо походил на приведение: такой же белый и бесшумный слонялся по комнатам, внезапно материализовывался за спиной, так что оборачиваешься и от неожиданности вылетаешь из обуви.       Фоо сам по себе был белым. Он выделялся необычайно светлым оттенком кожи с серыми родинками, бесцветными прямыми волосами, да даже глаза его имели светло-голубой цвет, правда, при условии, что он не злился. Вылитая ожившая статуя. Разница лишь в том, что сонный Фоо постоянно путался под ногами и вздыхал.       После пробежки вместе плотно завтракали. Размещались по обыкновению втроём на кухне за большим прямоугольным столом. Завтрак себе готовил каждый сам. С продуктами несильно заморачивались, чаще всего ели, что попадёт в поле зрения.       Шенер знал, что так было не всегда. Прежде готовкой блюд занимался живший здесь ранее второй. Остальных обитателей квартиры объединяла общая проблема — полная кулинарная непригодность. Роботов Даллан не жаловал, даже чистильщиков редко пускал, вот и приходилось кое-как выделываться самим. Не было ничего удивительного в том, что содержимое тарелок разваливалось и выглядело максимально непрезентабельно. Словно блюдо взорвали петардой, а после собрали разлетевшиеся куски в кучу и выложили на тарелочку.       Шенер старался об этом не думать. По сравнению с тем, что подсовывали восьмым на прежнем этаже, местная еда была хоть съедобной и безопасной. Так что он не жаловался.       За столом Шенер обычно утыкался в планшет и проваливался в тексты. Он находил их в сети, книги и статьи о настоящем и прошлом. В некоторые факты ныне было почти нереально поверить. Например, бездушные поставщики мяса и «лакомства» в виде мозгов для Даллана — бездушные со второго этажа — раньше имели разум! Или вот факт, гласящий о том, что когда-то люди жили семьями, совсем как некоторые виды животных. Подобными невообразимыми записями Шенер делился с Фоо и Иси, зачитывая им отрывки. У Иси моментально загорались огоньки в глазах, а Фоо лишь скептично изгибал бровь, и во взгляде его читалось: зря ты, парень, интересуешься подобной ерундой.       Шенер не считал это ерундой. Да даже Даллан поощрял его стремление и временами сам присылал любопытные статьи или отрывки. Среди них были по большей части о культуре и искусстве, но попадались и записи о природе. Шенеру больше всего нравилось читать о животных и рассматривать прилагающиеся фото.       Животных разводили на специально обустроенных территориях на шестом этаже. Шенера водили туда вместе с остальными побочными на экскурсию, когда он ещё был ребёнком. Десять лет ему тогда стукнуло. Животных тоже показывали, а рассказывали о них ничтожно мало, больше расписывали устройство этажа. Однако животные поразили маленького Шенера настолько, что приходили к нему во снах на протяжении нескольких лет. Уж очень сильно жаждало взбудораженное сердце узнать побольше, кого же он тогда увидел. Большие и маленькие, с рогами, лапами, покрытые густой шестью, такие непривычные и при том живые, дышащие, двигающиеся и даже имеющие характерные запахи и голоса. Ему было очень сложно поверить, что нечто подобное может существовать. Оно видит тебя, оно тоже может думать, оно реагирует на тебя. По-своему, но реагирует. Почему животные выглядели именно так? Почему они настолько отличались от истинных и побочных людей, от бездушных и смотрителей? Почему они звучали именно так? О чём они думали, лицезря толпу любопытных детишек? Что пытались донести им, издавая специфичные утробные звуки? Только сейчас Шенер находил ответы на свои вопросы, спустя целых восемь лет, открыв для себя книги и статьи.       — Полегче, парень, ты такими темпами посуду сломаешь, — усмешка Фоо выдалась столь естественной, что привлекла внимание Шенера.       Иси упорно ковырял вилкой нечто жилистое, прилипшее к тарелке и удивительно точно совпадающее по тону с зеленью его глаз.       — Чёрт. Пестравчая гниль и коровья лепёшка, — скороговоркой выдал Иси с досадой и налётом злобы.       От неожиданности Шенер закашлялся. Брови Фоо взметнулись вверх и скрылись за чёлкой. Это было абсолютно искренне удивление. Он живо развернулся к Шенеру, пригвоздив его сердитым взглядом.       — Это он у тебя услышал?       Прозвучало не как вопрос, а скорее как утверждение. Ответ не требовался, он итак был наплаву. Шенер только вжал голову в плечи и виновато улыбнулся, мол, ну бывает, вырывается временами, а этот жук запомнил. Главное, бранные слова за Фоо или Примом Иси почему-то не повторял, а дурашливые высказывания за Шенером с превеликим удовольствием. Эти словечки напрягали Фоо, вырываясь из уст Шенера, а когда их зеркалил Иси, тот вообще кривился как от скрежета ножек стула по кафелю.       — А что такого ужасного в моих фразах? — с искренним непониманием поинтересовался Шенер и натурально изобразил очень удивлённое и невинное лицо.       — Они жуткие и мозговырывательные, хотя бы потому, что напрочь лишены смысла. Что означает «пестравчая»? Или как ты себе представляешь «стручок кротовьей вертушки»?       Шенер едва сдержался, чтобы не прыснуть прямо в недоумевающее лицо Фоо. Забавно слышать свои реплики в его исполнении.       — Ты слишком серьёзен. Сдался тебе смысл?       — Но ведь во всём должен быть заложен какой-то смысл. Иначе зачем это говорить?       — Просто затем, чтобы выплеснуть лишний напор и успокоиться, — Шенер невозмутимо развёл руками, будто говорил совершенно очевидные вещи.       — Выпускать пар можно кучей других способов.       — Другими неинтересно. Мне так нравится.       Фоо закатил глаза и неосознанно коснулся пальцами темнеющего пятна на своей шее — последствие вчерашней стычки. В следующий момент он скривился от боли и одёрнул руку. Пятно выплывало из-за спины и убегало под одежду, красовалось лишь малым своим краем. Фоо поправил капюшон, и синяк совсем скрылся из поля зрения. Разодранная кожа на костяшках тоже слегка темнела. На неё Шенер обратил внимание только сейчас. Он уже позабыл о вечернем заявлении о непонятных обитателях станции. На грани сна он плохо воспринимал информацию, а теперь свежий разум буквально воспылал. О, как же захотелось поскорее отправиться на этаж и самому убедиться в существовании этих тварей. Комом нарастало внутри что-то громадное и неудержимое, кулаки зудели.       Но весь настрой сбил внезапный голос Иси:       — О, на тебя похож!       Шенер даже не заметил, как его планшет перекочевал в руки Иси. И когда это он успел расправиться с зелёной бестией на тарелке? Вот уже сидел и трескал печенье, рассеивая крошки.       — Кто похож? — Шенер с некоторым усилием сфокусировался на экране, припоминая, о чём недавно читал. — Бык?!       С фотографии чёрными глазницами смотрел рыжий полорогий с ног до головы испещрённый кучей белых пятен. Неожиданное сравнение.       — Почему это я бык? — возмутился Шенер.       Должно быть, сейчас со стороны он выглядел озадаченно. Его мало что могло смутить, но Иси удалось застать его врасплох. Фоо не сдержался, издал кривой смешок — он уже знал ответ и был согласен с Иси.       — Не ты бык, а типа похож, — в голосе не было ни грамма издёвки. Более того, он явно не понимал, почему так подорвался Шенер и с чего это развеселился Фоо. — Потому что такой же пятнистый.       Он имел в виду нарушение пигментации на коже Шенера. Лица не коснулось, а вот тело покрывали очень похожие светлые пятна. Здоровенные, бесформенные. Словно краской испачкали ещё в раннем детстве. Пятна — больная тема. Шенер ненавидел свою кожу. Из-за этих пятен над ним всё детство издевались ровесники. Если родинки Фоо были нормой абсолютно для всех седьмых типов, то нарушение пигментации среди восьмых — чудовищная редкость. Свои считали Шенера уродом, и что хуже всего, в конце концов, он сам стал считать себя таковым.       Он мог бы небезосновательно обидеться на Иси. Этого, конечно же, никто не заметил бы. Но ведь Иси ничего не знал о прошлом Шенера. А Фоо был просто Фоо.       Кроме того, пацан, листая статьи, увидел ежа, развеселился и отметил, что сам похож на него. И что-то такое в них обоих действительно наблюдалось. Только вот что именно?       Ах, да! У Иси были широко распахнутые глазюки и светлые волосы, которые невообразимым образом стояли дыбом, причём всегда, как бы упорно их не расчёсывали или приглаживали. Ёжик несколько удивлённо таращился с экрана и глуповато улыбался длинной мордочкой. Добрый и круглый. Как можно было обижаться на Иси?       — Ёж? Серьёзно? — Фоо состроил брезгливую гримасу. — Я этих ежей вживую видел, даже в руках держал. Эти колючие твари были частью терапии. Отвратные воспоминания. — Предупреждая вопрос Иси, Фоо мигом отчеканил: — Не смей спрашивать.       В очередной раз он бессознательно потянулся к синяку на шее, потёр его и скривился. Синяк, судя по всему, напомнил о незавершённой охоте на смотрителей, так что Фоо добавил:       — Да, кудрявый, идёшь сегодня с нами. Походу вдвоём нас черти сраные опять ушатают. Тут нужен бык.       — Ого, что я слышу! — Шенер беззастенчиво заулыбался, сверкая всеми зубами. — Сам позвал! Вау! Без шуток прям?! И что, и убивать чертей можно? Фоо, это точно ты?       Он максимально невозмутимо выслушивал вопли Шенера, неохотно кивал, и только когда тот потянулся к нему, потыкать в плечо, резко отмахнулся.       — Не верю, представляешь? Офигеть!       — С Далланом и Примом я вчера об этом переговорил, они дали добро. Идёшь с нами, но никакого галдежа, никаких шуточек или песен, — настаивал Фоо, хоть Шенер и не оспаривал его слова. — Чётко следуешь инструкциям. Уяснил?       «Приказал, будто верёвку на шею накинул. Как обычно. Хотя… да, так оно всегда и происходит, но я ему об этом не скажу».