Road trip

      – Джорджия из Джорджии, значит? – нарушил тишину голос Миллер, сосредоточенной до этого момента на мелькающем за окном пейзаже.       – Ага.       Выезжать немедленно было, возможно, не лучшей идеей, но Джорджия была непреклонна. "С Джинни и Остином может произойти что угодно, они же, черт возьми, на байке!" Джо, как и всегда, тактично молчал. В конце-концов, какая ему вообще может быть разница, откуда у них взялся чертов байк. Можно было предположить, ведь отец Джинни передвигался по Уэллсбери исключительно на нем, но Джо и предположениями тоже не занимался.       Семнадцать часов. Семнадцать часов от Уэллсбери до Атланты, от Массачусетса до Джорджии, от настоящего к прошлому. По извилистой Конкорд-роуд, пересечь несколько коротких улиц и выехать, наконец, на Массачусетс Тернпайк. Джорджия сама составляла маршрут, вбивая в навигатор каждую новую улицу – она удивительно ориентировалась на дорогах. Тогда, наблюдая за тем, как она, прикусив подушечку большого пальца, сосредоточенно смотрит в телефон, Джо предположил, что совсем ничего о ней не знает.       То есть, удивительно ли, но так она выглядела гораздо роднее, пусть и несколько непривычно. Без макияжа, с собранными в хвост волосами и в легком розовом спортивном костюме – кроссовки она сняла сразу же, как только они тронулись. Джорджия выбрала его пикап в качестве их общего транспорта, что, вообще-то, несколько удивило.       – Ездишь на нем на свою ферму, а, Джо? – пальцами прошлась по внутренней отделке салона, приподняла бровь вопросительно.       – Совсем не экологично, – отозвался он, роняя улыбку, и Джорджия тоже улыбнулась.       Могло показаться, что Джорджия улыбается абсолютно всегда. Она умела делать это идеально, по-голливудски, безупречно. Джо знал её до того, как она научилась сражать своей красотой, как оружием, и до того, как улыбка стала её мечом. А умела и искренне, как пятнадцать лет назад в разговоре о Уэллсбери. Как сейчас.       – Только фермерские продукты в "Голубой ферме", – начала она с идеально-рекламной интонацией, глядя в окно прямо перед собой:       – Джо, настоящая жемчужина Уэллсбери, заботится об экологии! – многозначительная пауза, и выражение её лица сменяется насмешливо-грустным:       – ...Или он просто больше любит животных, чем людей.       Джо рассмеялся, откидываясь на подголовник, пальцы прошлись по гладкой поверхности руля. Джорджия могла сыграть что угодно, даже когда высматривала каждую секунду байк на обочине или среди проезжающих машин. Всегда настороже – ей просто приходится быть всегда настороже. Сейчас – из-за детей, да, но, наблюдая за ней, он постепенно осознавал, – она всегда такой была. Всегда немного на грани фальши, немного раздражающая своей неестественностью, наигранностью, и в то же время притягательная до болезненности. До того идиотского случая с очками и Джинни он думал, что попался на удочку, как все мужчины вокруг неё – на удочку неугасающе-яркого очарования.       Но Джорджия была больше, чем просто яркая вспышка. Глубже, чем пустая блондинка в облегающем платье.       Спустя столько времени он не мог перестать видеть в ней эту потерянную беспомощность, смешанную с открытостью всему миру, которая оставила след в его сердце ещё тогда, когда ему едва стукнуло шестнадцать. Он ведь тоже значил для неё что-то, верно? Значил все эти годы, иначе почему, какого черта она хранила эти гребаные очки?       – Джо-о? – протянула она в своей манере, вопросительно подняв брови и склонившись вперед. – Ты в порядке?       Пожалуй, улыбка сошла с его лица подозрительно быстро, стоило только мыслями вернуться к очкам, так что это не ускользнуло от её не слишком чуткого внимания.       – Думаю, мы вряд ли нагоним их так быстро, – заметил он спокойно, комментируя её попытки заметить кого-нибудь на обочине. – Как давно они уехали?       Джорджия вновь откинулась на спинку, поджала губы.       – Я видела Джинни перед тем, как пойти на оглашение результатов. Они с Остином должны были прийти к девяти. Она сказала мне, что придут, – она чуть сощурилась. – Но я весь вечер не могла их найти, можешь представить? Может, ты видел?       – Оу, – Джо выдохнул, чуть сильнее выжал педаль газа, набирая скорость на прямой дороге.       Какова будет новость – он не пришел на оглашение результатов. То есть, да, на Уэллсбери было не все равно, как и на будущий контингент "Голубой фермы", состоящий из работников мэрии, но ему в тот день и без того хватило эмоционально значимых новостей. Пожалуй, хватило даже слишком, так что он просто уехал на ферму пораньше. Провел вечер там, разбираясь со счетами и наполняя поилки в стойлах Бетси, Бесси и Милкшейк. С лошадьми всегда спокойнее, чем с людьми – Джо понял это ещё в старшей школе, когда только начал заниматься верховой ездой.       – Что?       – Меня не было. Дела на ферме.       Джорджия подняла брови в изумлении. На оглашении результатов собрался, кажется, весь Уэллсбери, а Джо в городе считался одним из лучших предпринимателей. К тому же, они с Полом вроде как были приятелями, и...       – Как теперь ферма без тебя?       – О ней есть, кому позаботиться.       Возможно, это прозвучало резко – Джорджия бросила на него взгляд.       – Ладно, – коротко. – Твоя...       – Управляющий. Мой управляющий фермой, да, Джорджия.       Та тихо прыснула от смеха:       – Хоть ему-то ты платишь?       – А тебя интересует вакансия?       Он бросил на неё взгляд, улыбаясь, и поймал ответный – наконец она оторвалась от окна. Сущий пустяк, казалось бы, – просто оставил ферму на пару дней, или, может быть, больше. Вот только у Рэндольфа на что-то похожее не хватило желания помочь, не хватило, возможно, беспокойства и теплых чувств к чему-то (кому-то) кроме своей работы. То есть, он, конечно, не был плохим, но приоритеты – его приоритеты всегда вызывали вопросы. Вот, почему Пол так долго оставался холостяком. Вот, почему он увидел в Джорджии только яркую вспышку, полную идей. Вот, почему их помолвка сбила Джо с толку.       Долгая дорога с Джорджией долгой вовсе не кажется, если она выбирает музыку. И, может быть, в нынешних обстоятельствах было совсем не до веселья, она всегда оставалась собой.       – А вот эту песню любит Остин, – улыбнулась она, подкручивая громкость и чуть покачиваясь в такт битам.       Джо прислушался к тексту: что-то о застуканном за чем-то неприличным персонаже, который вновь и вновь повторял "это не я".       – Не слишком откровенно для парня, которому девять?       – Пф, – Джорджия повела плечами. – Говоришь, как моя дочь. Ты что, тоже зануда?       Он глянул на неё, снова не сдерживая легкую улыбку, но заметил, однако, как та в десятый раз за несколько минут нервно поправляет волосы. Это стало, пожалуй, последней каплей.       – Слушай, Джорджия, – он вновь перевел взгляд на дорогу, собираясь с мыслями. – Тебе не обязательно делать вид, что все хорошо, ладно? Всё не хорошо. Я это понимаю.       Она открыла было рот, чтобы что-то сказать, но он перебил, добавляя тоном твердым, настойчивым:       – Просто не обязательно.

***

      Чем ниже опускалось солнце, тем больше тревожности отражалось на лице Джорджии. В какой-то момент она уже нервно заламывала ладони, то и дело сверяясь с навигатором, а ведь они ехали практически без остановки всего восемь часов, впереди было еще девять.       Когда за окнами мелькнул указатель "мотель", Джо предложил:       – Нам надо переночевать.       – Что? Нет! Как далеко она, по-твоему, уедет за ночь? И увезет с собой Остина? – Джорджия откинулась на спинку, взгляд её беспорядочно скользил по дороге впереди. – Мы можем меняться. Поведешь ещё час, а потом я.       – Всё-таки заберешь мою машину? Осталась только карточка, или я чего-то не знаю?       Линия её бровей надломилась в печальном изгибе – естественном, не наигранном. Джорджия промолчала, и Джо понял, что ему всё-таки удалось поймать момент её искренности. Редкое явление.       Он попробовал снова:       – Слушай, ты сказала, что уверена – у Джинни конкретный пункт назначения.       – Нет! – возмущенно.       – Что?       – Я не уверена, – выдох, руками – обнять себя, согревая, подушечки пальцев вжать в предплечья. Её тревожность росла, резко контрастируя с наигранно-беззаботным состоянием днем, и Джо понял, что не имеет иного выбора, кроме как принять это решение самостоятельно. Серьезно, им обоим лучше было отдохнуть, чем лететь в Атланту, сломя голову, и въехать спросонья в какую-нибудь изгородь или грузовик.       Так что совсем скоро с шуршанием шин по гравию они всё-таки съехали на обочину, к светящейся неоном в темноте вывеске: "Мотель".       – Если ты не уверена, значит, вариантов может быть сотня, – он придержал для неё тяжелую дверь, позволяя первой войти внутрь, но не отрываясь от разговора:       – Она, например, могла поехать к Зайану.       – Я ему звонила, Джо, – бросила она через плечо как деталь самую очевидную, и, словно по щелчку пальцев, переключилась на разговор с парнем за стойкой регистрации:       – Доброй ночи, Роберт, – улыбнулась своей самой очаровательной улыбкой из арсенала "как добиться своего", и остановилась, кончиками пальцев проезжаясь по гладкой поверхности. Джо помнил фишку с бэджем, поэтому даже не удивился обращению по имени – Джорджия умела сбить с толку и расположить к себе одновременно.       Парень за стойкой, тем не менее, даже не улыбнулся в ответ. В небольшом и не самом чистом холле мотеля пахло специями от быстрых полуфабрикатов и ещё какой-то химией, так что легко было предположить, что их визит оторвал парня от вечерней трапезы. Никакое очарование уставшей матери двоих детей здесь не поможет – он просто хотел доесть бич-пакет.       – Комнату? – спросил он, поднимая брови. Равнодушный взгляд скользнул от Джорджии к Джо. Тот тут же встрепенулся будто, поспешил уточнить: "Комнаты. Несколько. Две."       – Нам бы...       – Женатым парам скидка, так что...       – Прекрасная новость! – вновь отозвалась Джорджия, не реагируя на испепеляющий взгляд Джо ей куда-то в затылок. На её лице по-прежнему играла наивно-уверенная улыбка.       – Вы женаты? – уточнил, тем не менее, Роберт, и Джорджия вновь ни секунды не мешкалась. Вскинула руку с кольцом от Рэндольфа и провела ладонью по стойке, протягивая ближе, демонстрируя.       – Только помолвлены. Едем к месту нашего знакомства, чтобы сделать свадьбу особенно романтичной.       – Что ты... – всё-таки не выдержал Джо, приближаясь к ней в пару шагов. Джорджия свободной рукой схватила его запястье под стойкой, сжала так, что отдало, кажется, аж в плечо, и добавила, глядя в глаза наивному парню напротив:       – Не любит, когда его считают романтиком. Итак?

***

      По крайней мере, кровати в номере оказались раздельные – Джо выдохнул, только оказавшись внутри. Джорджия почти-ласково сжала его плечо, когда зашла следом, встала на мыски и шепнула на ухо – так, что его обдало сладковатым запахом её духов:       – Теперь не говори, что я лишаю тебя заработка, Джо.       Хотелось парировать чем-то вроде "ты лишаешь меня рассудка", но он промолчал благоразумно, опуская сумку Джорджии у одной из кроватей, свою – у другой. Да, разные, на этом спасибо, но они все еще в одной комнате, а он бы, вообще-то, с большей охотой лишился этого удовольствия. В конце-концов, смотрите-ка, невеста мэра, самая красивая "мамочка Уэллсбери" и его чертова первая любовь – в одном переполненном флаконе. Слишком много. Правда – этого слишком много.       Он часто думал о Джорджии. Начиная с той поездки в десятом классе, она прочно въелась ему под ребра, клеймом болезненно отпечаталась на сердце – девочка с остановки в Атланте; девочка с воображаемой лошадью по имени Милкшейк. Светлая, улыбчивая, растерянная.       Джо жил своей жизнью – взрослел, заканчивал школу, колледж, вкладывал заработанные деньги и наследство от родителей в фермы – свою настоящую и "Голубую" напротив мэрии. Перед самым выпускным завел короткий роман с рыжей девчонкой, которая поступила в Нью-Йорк и ещё несколько раз писала ему, но ответа так и не дождалась – Джо был больше заинтересован в том, к чему стремился, чем в сиюминутных коротких удовольствиях. Девушки видели в нем это – неугасаемые стремления, потенциал, желание двигаться вперед. И холодную отстраненность, будто каждые отношения были для него только галочкой: ну, теперь не один. Будто каждые из них толком ничего и не значили.       Наверное, так и было. Так бережно хранить свою подростковую влюбленность в мимолетную знакомую было, пожалуй, глупо, но ещё глупее – теперь он был в этом уверен – не узнать её с первого взгляда. Упустить, когда она была буквально на расстоянии вытянутой руки.       Он выдохнул, опустился на кровать. Под веки словно песка насыпали – глаза устали от долгой дороги. Он потер их большим и указательным пальцами, сжимая переносицу, и вдруг так явно ощутил застывший в комнате запах её духов, что едва не запнулся о ком в горле.       Джорджия. Его Джорджия.       Рваный выдох – он поднялся, направился к окну. Шторы – в сторону, дернуть за ручку, впуская свежий ночной воздух. Пока она в душе, лучше проверить здесь, иначе ночью ему точно окончательно сдавит горло от едкой досады – и задохнется. Взгляд – в сторону, на оставленное на прикроватной тумбе кольцо от Рэндольфа.       – Джо! – резко, бодро откуда-то позади. Он распахнул глаза, развернулся, словно пойманный за чем-то не особо приличным, как в той самой песне. Нет, Джо, все в порядке, она же не читает мысли.       – Смотри, что я здесь нашла, – на лице Джорджии сияла улыбка. С полотенцем на голове и в молочного цвета пижаме она выглядела совсем по-домашнему. Каждый момент из этого короткого путешествия – новый образ в копилку его болезненных воспоминаний.       – Что там? – Джо сощурился, присматриваясь; голос его звучал надломлено. Пришлось прочистить горло, выдавая это за жажду.       – Одноразовый набор для бритья! – она практически светилась, озвучивая свое гениальное предложение:       – Хочешь сбрить бороду?       Джо аж опешил.       – Что?       Джорджия всё улыбалась, протягивая картонную упаковку с логотипом компании, производящей все эти штучки-для-отелей. Словно пять звезд, а не вымученный хостел на окраине Нью-Джерси, о да.       – Нет.       – Да! – почти обиженно, прежде чем добавить тоном совсем обвиняющим:       – Джо-о!       Она напоминала ребенка, загоревшегося странной идеей. Стояла тут перед ним, протягивая бритву, понятия не имея, что этот слабенький станок не справился бы даже с его обычной щетиной, что уж говорить о бороде. И на её стороне было огромное преимущество – Джо был чертовски ей очарован.       – Ладно.       – Ладно, – она едва в ладоши не хлопнула, вскидывая подбородок в гордом жесте. – Возьми.       Джо вскинул брови, всё-таки усмехаясь. Подошел к своей сумке, в пару движений вынул оттуда электрическую бритву и продемонстрировал ей:       – Так будет быстрее.       Она хлопнула ресницами, а потом чуть повела головой, признавая его правоту. Только закрыв за собой дверь ванной и остановившись перед зеркалом, Джо вздохнул: на что он только что подписался? Зачем?       Щелкнула кнопка включения, и тишину нарушило тихое жужжание бритвы. Ну вот, теперь он какой-то совсем не настоящий фермер. И совсем настоящий влюбленный идиот.