бабушка из гестапо

Было десять вечера. Вернер-Ульрих, склонившись, читал при свете лампы "Мою борьбу"; Энгельберт лежал на кровати и играл в телефон; Вильгельмина усиленно натирала бюст Сталина; Бенита давно дремала под звуки моря; Клеопатра была занята ровно тем же, но в своей комнате и при свете ночника; Александра и Хильдегард сидели в гостиной на первом этаже и смотрели фильм. Вдруг во входную дверь яростно заколотили. — Господи! — Сандра дёрнулась так, что выронила из рук тарелку с попкорном. — Хильди, срочно беги на кухню за ножом! — Открывайте! — послышалось снаружи. — Я знаю, что вы здесь! Отчётливо услышав знакомый голос, Александра прокралась в коридор и осторожно заглянула в глазок. — Мама?! ***** — Ну и что это всё значит? — возмущённо воскликнула Брунгильда Фишер, скрещивая руки на груди и остановившись в дверях. — Думали, бегство вместо переговоров — удачный трюк? — Добрый вечер, — поздоровалась Хильда, спешно убирая нож за спину. — Я Хильдегард, подруга Сандры. Мы вместе снимаем дом. Много о вас наслышана! — Ещё бы, — Брунгильда с недовольством покосилась на дочь. — Эта понарасскажет! — Мам... — Сандра замялась. — А как ты... нас нашла? — Полиция, детка! Вообще-то я не планировала прибегать к крайним мерам, но Флориан, как назло, не выходил на связь. Брунгильда прошествовала на кухню. — Есть что поесть для голодной старушки? — Мам, тебе всего 60! — Правильно, я молода, как никогда. Ладно, еда подождёт, а где мои внуки? — Наверху. Не надо их беспокоить, они уже спят. — Чепуха! — отмахнулась Брунгильда. — Бабушку тоже не каждый день встретишь. Ну, где там они? С этими словами она прошествовала на второй этаж. — Бенедикта! Вильгельмина! Энгельберт! — Бабушка?.. — Вильгельмина высунула нос из-за двери. Брунгильда поспешила к ней. — Ну-ка, — она зашла в комнату. — Привет, дорогуша. Ого, да тут прям целая обитель красных вещей!.. Твой любимый цвет? — Нет, бабушка, я просто коммунистка, — гордо заявила Вилли. Брунгильда приподняла бровь. — Коммунистка? Ну надо же, как несовременно... А я вот на хип-хоп хожу. Совсем другое дело! Она повернула голову налево. — Это что, Сталин? — Ага. Скоро ещё и Ленина куплю. — Только вот не становись похожей на своего деда, — с чуть большей чем обычно резкостью сказала бабушка. — Он всё никак не может понять, что Гитлер уже давно не в моде. С этими словами она покинула комнату младшей внучки и отправилась дальше. — О, а вот и ты! — она открыла дверь в кубрик. Бенита сонно повернулась к ней. — Фрр... ч-что? Ба... бабушка? Ты что, приехала?! — Ну да. — Брунгильда с интересом рассматривала сувениры морской тематики. — Ну, внуча, как твои дела? Уже поступила на бухгалтера? — Нет, я вообще-то собираюсь стать моряком. По комнате же видно, разве нет? Бабушка приподняла бровь. — Какой кошмар! — сказала она. — Я в твоём возрасте уже была беременна Сандрой, исполняя свой женский долг, рано вышла замуж и не тратила времени на всякую ерунду. Как не стыдно, Бенедикта! — Я Бенита! — возмутилась та. — Глупости, звучит как какой-то обрубок, — отмахнулась Брунгильда. — То ли дело Вильгельмина... — Терпеть её не могу, — с этими словами Бенни накрылась одеялом и отвернулась к стене. — Как знаешь, — Брунгильда пожала плечами. — Я в детстве Эрику тоже недолюбливала. Что за лживая была пиявка! А где, кстати, Энгельберт? — В соседней комнате, — отозвалась из-под одеяла Бенита. — Берти! — заголосила новоприбывшая бабуля, оставляя внучку позади. — Бе-е-е-ерти! Спустя некоторое время из комнаты выглянул изумлённого вида Энгельберт. — Гроссмутти?... — Да-да, это я. Ну привет, внук! Пропустишь бабулю в свою комнату? — Эээ... — Берт замялся. — Ну... вообще-то... у меня там не особо чисто... — Ничего, по крайней мере в ней не висят пропагандистские плакаты с призывами вступить в Вермахт, — с этими словами Брунгильда отодвинула Энгельберта и бодрым шагом зашла внутрь. — Хм, неплохо! Конечно, пылесоса и швабры здесь явно не хватает, но главное — ничего лишнего. С довольным видом окинув взглядом пустые стены, она вдруг резко остановилась: — А это ещё что такое? Рука Брунгильды указала на стол. — Это стол, бабушка... — Нет, что это на столе? — Это... еда. — Вот именно! — бойкая старушенция прошествовала вперёд и ловким движением схватила в руку пакетик. —«Чипсы со вкусом паприки». И как это понимать? Энгельберт уставился на неё в полнейшем недоумении. Брунгильда закатила глаза. — Ты хоть знаешь, сколько в них калорий?! Вот так один раз поешь, второй, третий, десятый — а там, глядишь, к месяцу такого питания превратишься в жалкое подобие Геринга. Только вот уже без гор золота и награбленных картин! — К...кого? Брунгильда окончательно рассвирепела. — Твоему деду, конечно, такое сравнение будет только на руку, но это не значит, что нужно разбазаривать свою молодость на картофельные чипсы, когда впереди тебя ждут великие дела особой важности! Работа на заводе, например. Энгельберт не удержался и прыснул. — Бабуля, я не собираюсь работать на заводе. С чего ты взяла? — Ну, значит в офисе, если тебе это кажется более аристократичным, — с этими словами нахмуренная Брунгильда покинула комнату внука и вышла в коридор. — Ужас какой-то, что за молодёжь пошла...