7. Потрясение

      Сакура заперла дверь и на дрожащих ногах с трудом добрела до ванной. Не с первой попытки удалось включить воду, руки, которые мгновение назад проворно заперли задвижку, нервно подрагивали. Сознание, наконец-то оказавшееся в шоковом состоянии, отстранённо замечает все мелкие детали вокруг. Вот в углу помещения трудолюбивый паук соткал, не увиденный ранее Сакурой, узор из белой паутины. Зеркало над умывальником отбивает свет лампы, разит глаза. Кран умывальника закрыт не плотно, то и дело из него просачиваются капельки воды, отбивая равномерный ленивый ритм. Ванна медленно наполняется водой, только непонятно, холодной или горячей?       Девушка забирается в ванну, но определить температуру воды не может. Её бьёт нервная дрожь и, несмотря на то, что несколько минут назад её тело просто горело, сейчас куноичи холодно. Только клубы белого пара помогают оценить обстановку и повернуть кран немного в сторону, не хватало ещё свариться в кипятке сейчас. Хотя, какая разница?       На тонкой, нежной коже рук Сакура замечает красные пятна — остались от слишком грубой хватки Орочимару. Глаза девушки предательски закрываются, она жмурится, но слёз нет. Впервые в жизни, когда она хочет нормально поплакать навзрыд, этих проклятых слёз нет. Поэтому приходится думать, опять анализировать.       Несмотря на лёгкую саднящую боль между ног, Сакура всё ещё не может поверить в то, что произошло. Этого просто не могло произойти с ней… Она ведь думала, что это сон!       Со стоном Сакура зарывается пальцами во влажные розовые пряди, подтягивает к себе колени. Какая разница, сон или нет? Уже один факт того, что даже во сне она не была против соития с Орочимару — омерзителен! Как такое вообще возможно, он ведь отвратителен ей… наверное.       Мысли сами собой скользят вспять, вспоминая подтянутое тело мужчины, недавно нависающее над ней. У неё не было возможности его пощупать — а ведь она хотела! — но оценить белоснежную кожу и рельеф жилистого тела она успела ещё тогда на кухне. А его глаза? Горящие, нечеловеческие и завораживающие глаза, они обязаны вызывать ужас, а отнюдь не желание любоваться ими. И этот ужасный, скользкий характер Орочимару? Ещё несколько часов назад они расходились совершенно спокойно, он не подавал никаких признаков заинтересованности в ней, и происшествие на кухне, случившееся ранее, можно было списать на что угодно. И вот посреди ночи она просыпается с ним в одной постели! В недвусмысленной позе и в столь разгоряченном состоянии, что сил остановить гада не находится.       А теперь Сакура забилась в ванной комнате, со жгучим желанием оплакать свою потерянную невинность… но даже этой возможности она лишена. Ощущение, что тело и разум предали её, не желая грустить после порции невероятного удовольствия. А ведь когда-то она мечтала, чтобы её первым мужчиной стал Саске-кун. Сакура хотела подарить ему свой первый поцелуй и всё, что должно последовать в такие романтические моменты далее. Вот только поцелуй, ещё сегодня с утра, украл враг, чему Сакура старалась не придавать значение, ведь не велика потеря для взрослой шиноби. Но как быть теперь?!       Сакура попыталась, как раньше, представить Саске в самых запретных мечтах — как бы она теперь к нему ни относилась, он оставался первым детским идеалом — но не сумела. В мыслях всплывал лишь Орочимару, его насмешливая улыбка, предельно серьёзный взгляд и мокрый язык, скользящий по её щеке. А ещё ласковость и деликатность, как он играл с её телом. Ведь он ни разу, не считая первого проникновения, не причинил ей боль, и даже багровые следы на руках она заметила лишь сейчас. Зато с Саске слово «ласка» совершенно не ассоциировалось. Хотя раньше подобное качество она не сумела бы приписать и саннину, вот только Учиху она знала достаточно хорошо, а Орочимару видела всего несколько раз в своей жизни. Так стоит ли печалиться о случившемся?       Рациональная часть разума, вслед за чувствами, разделилась на две совершенно противоположные стороны. Одна упорно твердила, словно в попытке спасти Сакуру, что всё плохо, но не настолько, чтобы отчаиваться — ничего такого ужасного не произошло, если не вдумываться. Другая же, наоборот, набатом звенела в ушах, вешая на Харуно ярлыки предательницы Деревни, грязной потаскухи и самой распоследней твари. Девушка потерялась во всём этом, смутно понимая, что истина где-то посередине, но как её найти?       Вода вышла за край ванны и полилась, но Сакура обратила на это внимание лишь когда лужа заняла собой весь пол ванной комнаты. Равнодушно, ей действительно было плевать на этот дом, скорее по привычке, она выключила воду. Кожа на кончиках пальцев порядком увлажнилась и сморщилась — это стало сигналом к действию.       Сакура вылезла из ванны и завернулась в полотенце, что висело на крючке в ванной. Она сделала несколько шагов по мокрому полу к двери, сама не понимая, хочет выйти отсюда или нет. В какой-то момент куноичи поскользнулась, потеряв равновесие, и упала на мокрый пол. Больно ударилась копчиком и еле сдержала вскрик, но больше никакие части тела не пострадали.       За дверью послышались нарочито громкие шаги, а затем стук. — Не хотелось бы ломать дверь, — отвратительно спокойный голос, — поэтому подай признак жизни, — даже Орочимару не хотелось бы, чтобы после ночи с ним девушка утопилась. А кто знает этих молодых ниндзя? К тому же, он оказался в долгу у довольно импульсивной особы, как успела показать практика. — Ну?.. — Сакура чисто из упрямства и здоровой злости молчала. Тем более, что Орочимару не вызывал впечатление человека (если он был человеком), способного выбить тяжёлую деревянную дверь. — Вот чёрт!.. — с той стороны послышалась шипящая ругань, кажется, мужчина действительно забеспокоился о Сакуре.       Всего одного удара ему хватило, чтобы разнести дверь в щепки. Да, он ещё не восстановил свою чакру полностью, но на подобный удар много и не нужно. Самое главное и проблемное — не уничтожить дверь, а сделать так, чтобы её осколки не понеслись в ванную комнату и на навредили девушке. Но и это возможно, умений и концентрации на это у Орочимару более чем достаточно.       Судорожный, удивлённый вздох вырвался у Сакуры сам собой. Девушка просто не ожидала, что плотная и мощная с виду дверь на её глазах превратится в пыль. Это поразило и отвлекло Харуно достаточно, чтобы на некоторое время она думать забыла о событиях прошлых суток. Пожалуй, именно сейчас она поняла, что перед ней стоит не скользкий гад, которого можно пытаться убить одним кунаем, а самый настоящий саннин, прозванный гением от природы. Он действительно был на одном уровне с наставницей Сакуры по силе, если, и тут девушка нервно сглотнула, не превосходил Цунаде-саму. — Жива? — с сомнением уточнил Орочимару, оценивающе осматривая сидящую на полу Сакуру. А она изумлённо хлопала ресницами, пытаясь переварить не столько силу и способности змея, сколько беспокойство, что было явно написано на его лице. Неужели он беспокоился о ней? Да нет же, вздор какой-то, в котором мужчина и сам себе вряд ли бы признался.       Девушка медленно кивнула и тут же дёрнулась в сторону, пытаясь увернуться от рук Орочимару. Но вновь поскользнулась на мокром полу и чуть не растянулась на нём плашмя. От подобного позора спас, как ни странно, саннин, поймавший стан девушки в полёте. — Отпустите, — процедила дрожащим голосом Харуно, когда он со вздохом поднял её на руки. — Сейчас, — как показалось девушке, издевательски пообещал он.       Впрочем, спустя мгновение, когда они оказались в спальне, её действительно отпустили. Поставив Сакуру на ноги и убедившись, что она стоит, мужчина не придумал ничего лучше, чем одним резким движением сдернуть с её тела мокрое полотенце. Из-за неожиданности она не успела предотвратить его движение и теперь стыдливо прикрывалась руками, прожигая Орочимару ненавистным взглядом. А тот даже не взглянул на неё, подобрав лежащее неподалеку кимоно девушки и… накинул его ей на плечи. Сакура сразу же укуталась в одежду, вот только наглые ладони змея на этом не остановились. Они заскользили по её телу, используя кимоно как полотенце, вытирая влажные участки кожи девушки.       От столь абсурдных действий Орочимару, Сакура замерла. Она даже не дёрнулась, когда мужчина зашёл ей за спину и приподняв подол кимоно, принялся промокать её волосы. — Да что вы творите? — в конце концов не выдержала Сакура. Голос её прозвучал слабо и устало, она повернула голову лицом к мужчине. А этот практичный гад заметил: — Не люблю спать на мокрых простынях, — этим он сказал куда больше, чем следовало. Сакура чувствовала невероятную усталость, но всё же нашла в себе силы издевательски спросить: — Вы имеете наглость полагать, что… после всего случившегося, я лягу с вами в одну постель? — голос у Сакуры предательски сел, поэтому вместо силы в него пришлось вложить весь сарказм, что скопился у неё за годы жизни. — Это единственная спальня, — огорошил её Орочимару, она о подобном раскладе раньше как-то подумать не могла. — Я предпочитаю спать в кровати, — хмыкнул он и прежде, чем Сакура успела возразить, добавил: — И тебе лучше поспать в тепле.       Последний аргумент змея просто добил несчастную девушку. Сил говорить ещё что-то не было, как и сопротивляться уверенным рукам. Безропотно позволив стянуть с себя влажное и холодное кимоно, девушка самостоятельно, вырвавшись из рук Орочимару, скользнула под одеяло. В чём-то мужчина был прав, организм Харуно вряд ли скажет ей спасибо за ночь на какой-то кушетке или в кресле. Да и Сакура, сверкнув злым взглядом ясно зелёных глаз на Орочимару, не хотела уступать мягкую кровать этому гаду, в угоду его удобствам. Хотя, мысленно девушка готова была уснуть хоть в болоте, лишь бы подальше от него… рассудительность брала своё.       Повернувшись к окну лицом, Сакура максимально придвинулась к краю кровати. А когда с противоположного бока матрац прогнулся под весом змея, она чуть не свалилась на пол. Сзади девушки послышался нарочито громкий и усталый вздох, а затем, не терпящим возражение тоном, произнесли: — Двигайся ближе к центру кровати, — Сакура оцепенела, стараясь не дышать. — Не притворяйся спящей, — она почувствовала, как самым безнравственным образом с неё стягивают законную половину тёплого одеяла, — я слышу твоё неровное дыхание, — голос раздался совсем близко, и девушка обернулась. Орочимару издевательски приподнял одеяло рукой, словно показывая, куда именно стоит двигаться. — Мне и здесь хорошо, — желание встать и пойти ночевать на ближайшее раскидистое дерево с каждым словом и жестом саннина разгоралось всё с большей силой. — Ты так в жизни не уснёшь, — мужчина нагло закрыл глаза, — двигайся уже, не трону я тебя.       Сакура искренне не хотела верить этому гадкому змею, но ведь он не отстанет, пока она не переместиться поближе к нему. Лучше уж, рассудила умная куноичи, самой передвинуть пятую точку, чем ждать, когда её попытаются передвинуть мужские руки. Сперва на жалкий миллиметр, а затем на несколько сантиметров Сакура откатилась назад. Она настолько увлеклась отмериванием приличного расстояния от мужского тела, что упустила момент, когда, уставший ждать, Орочимару приоткрыл один глаз. Он с любопытством наблюдал за манипуляциями, прежде чем опустить тяжёлую ладонь на её талию, намертво пригвоздив к постели. Харуно замерла, лёжа на спине, зажмурившись в ожидании последующих действий гада бесчестного и намереваясь тотчас обиженно завопить: «Вы же обещали!». Но мужчина просто лежал на кровати, глубоко и размеренно дыша, словно успел погрузиться в глубокий сон. Сакура ему не поверила, но под ритм его спокойного сердцебиения в какой-то момент поймала себя на полудрёме и это была её последняя связная мысль.       Пожалуй, не будь Сакура столь вымотанной, не находилась в незнакомом месте… просто «раньше», она непременно бы хотя бы подумала о попытке задушить саннина подушкой. Это было бы полезно для всего мира, но Сакура-чан этого не сделает, просто потому что не сможет… или не захочет?

🌸🐍🌸

      Сакура давно привыкла спать одна. Это даже казалось ей крайне удобным, никто не мешает ночью передвигаться по всей площади кровати, никто не воняет, стоит лишь уткнуться носом в другое существо и не греет, что особенно ценно летом. Хотя раньше, ещё в раннем детстве, обожала спать с родителями. Иногда, конечно, она фантазировала, что кто-то лежит за спиной и крепко-крепко обнимает либо, как сейчас, Сакура самостоятельно обнимала большую мягкую игрушку, словно обезьянка дерево. Правда сегодня с её игрушкой творилось что-то странное: она дышала и была на удивление гладкой, прохладной.       Открывать глаза Сакуре не хотелось, было слишком приятно вот так поваляться в свой выходной. Ведь сегодня её выходной, верно? С трудом разлепив веки, куноичи поспешила сомкнуть их вновь, не веря своим глазам. Просто, когда она засыпала — сейчас весь минувший безумный день отчётливо ей вспомнился — это Орочимару нагло водрузил руку на неё, а не она бессовестно оккупировала его тело в качестве необычной подушки. Мужчина лежал на спине, одна ладонь Сакуры мирно и невинно покоилась на его груди — о том, что несколько минут назад она ощупывала и поглаживала его кожу сквозь сон, лучше не вспоминать — а вот её нога… была нагло закинута на мужское бедро, в попытке прижать прохладное тело змея поближе к себе. Но самое ужасное, это Харуно поняла, приподняв голову от гладкой мужской груди, Орочимару не спал. Он просто лежал, тараща свои желтые глазища в потолок и позволял ей себя тискать. — Проснулась? — телодвижения Сакуры оказались замеченными, и вертикальные зрачки впились в сонное, испуганное личико.       Попытка скатиться с Орочимару ничего не дала, мужские руки подхватили изумительно лёгкое тело куноичи и водрузили сверху на его торс. Теперь они оказались в крайне интересном положении, а что главное — лицо к лицу. Правда, в глаза саннина Сакура старалась не смотреть, ощущая, как нечто твёрдое упирается во внутреннюю часть её бедра. — Мы спали очень долго… — начал недовольно Орочимару. — Сколько времени? — тут же заинтересовалась девушка, в хитрой попытке слезть с мужчины, она принялась усердно вытягивать шею, дабы заглянуть в окно. К сожалению, солнечный свет, проникающий сквозь шторы, не сумел сказать ей точное время, в отличие от саннина. — Уже обед, — констатация факта, — и я чертовски голоден, — возвестил Орочимару. Его организм действительно требовал еды, как никогда ранее, и не только еды. Но насыщение живота сейчас казалось Орочимару более приоритетной задачей, и он хотел воспользоваться по максимуму кулинарными способностями девушки. — Что хотите на завтрак? — тут же смекнула Харуно, облегчённо выдыхая. Такая её реакция явно не понравилась Орочимару, но он ничего не сказал по данному поводу. — Что получится из продуктов на кухне, то и делай, — Орочимару сейчас усердно пытался вспомнить, куда дел кучу свитков с запрятанной внутри и, его личная разработка, не портящейся пищей. К сожалению, хранить так целые блюда он не мог, но вот разные менее сложные ингредиенты: рис, яйца, муку, мясо — запросто. Вчера он использовал те, что имелись на полках в кухне, но он точно помнил, что где-то должны лежать ещё. — Хорошо, — с готовностью кивнула Харуно и тут же выпалила, не выдержав: — пустите уже! — Знаешь, — саннин отвлекся от своих мыслей, — это слово начинает раздражать.       Кажется, Сакура даже ожидала такой реакции. По крайней мере, запутавшиеся в её розовых прядях длинные гибкие пальцы, притягивающее её лицо ближе к Орочимару, как и последовавший грубый поцелуй, не стали для нее неожиданностью. Так же и Орочимару спокойно переждал трепыхания шиноби в своих руках, прежде чем углубить поцелуй, сделав его более мягким и нежным. Он вновь ласкал губами ее губы, играл языком с ее язычком и невесомо массировал кожу ее головы кончиками пальцев, уже не удерживая. Где-то на грани слышимости раздался грудной стон Сакуры, который она предпочла не заметить. Стоило сладкой экзекуции прерваться, как Харуно смогла быстро слезть с кровати и скрыться за дверью… а ведь у ванной комнаты больше не было двери. Пришлось просто завернуть за стену, чтобы скрыться от взгляда желтых глаз.       Девушка провела тыльной стороной ладони по губам, словно пытаясь стереть невидимый след, оставленный его прикосновением. С другой стороны, Орочимару довольно облизнулся, в попытке удержать сладость чужих губ на своих. Это движение уже начало становиться его привычкой. — Не забудь о завтраке, — напомнил мужчина, подхватывая с пола свою одежду и удаляясь в коридор.       Одинокий глухой удар сотряс стену ванной комнаты. Лёгкая сеточка трещин покрыла то место, в которое со всей дури, не используя чакру, ударила Харуно. Закусив губу, она поспешила залечить собственные ссадины, пытаясь придумать месть этому… этому гаду!