17. Букет анютиных глазок

— Близкие отношения между Сакурой и Саске?! — зрачки Орочимару-самы расширились, а лицо искривила странная гримаса. Улыбка, похожая на оскал, заставила Кабуто заранее посочувствовать Сакуре. Даже ниндзя-отступник не знал, что может сотворить с девчонкой его наставник в попытке добраться к бывшему ученику и причинить ему как можно большую боль. — Да, вчера он провожал Харуно до дома. — Щенок Учиха времени зря не теряет, — стол жалобно заскрипел под пальцами саннина, который неосознанно сильно вцепился в него. — Что будем делать? Поймаем девчонку? — уже продумывая, как лучше выманить розоволосую из деревни, спросил Кабуто. — Нет, — подозрительно спокойно ответил Орочимару, откидываясь на спинку стула. — Ничего не предпринимай, ты и так молодец, — услышать похвалу было приятно, но и неожиданно. Казалось, эти слова не сулили ничего хорошего Деревне. — Остальное оставь мне. — Как пожелаете, — не желая выполнять очередное задание, Кабуто поспешил скрыться с поля зрения змеиных глаз.       Возможно, всего лишь в теории, Саске с помощью других шиноби и Орочимару-сама убьют друг друга. Тогда всё сложится наилучшим образом и он сможет уделить больше времени Ино, напев с три короба о своем пленении к тому моменту уже бывшим наставником. Главное, чтобы Яманака не ломанулась сражаться с Орочимару-самой, ведь тот не пощадит. Но он присмотрит, чтобы подобного не произошло. Его умений, хотя бы на это, должно хватить.       Тем временем, оставшийся в одиночестве Орочимару сокрушался над тем, что он и Коноха не живут по законам дикой природы и соперника нельзя просто загрызть насмерть.       Люди говорят, что время лечит и помогает забыть, но явно не в случае змей. Потому что Орочимару лишь сильнее убеждался в пагубной мысли, что он напрасно отпустил Сакуру. Ему, пора уже признать, было неприятно наблюдать за тоскующей по дому и близким девушкой. Создавалось впечатление, будто внутри завелся маленький поганый червяк, который упорно прогрызал стальную и, казалось, непрошибаемую броню равнодушия саннина. Этот червячок носил мерзкое и совершенно ненужное Орочимару имя — совесть. Совесть несла с собой иные никчёмные человеческие чувства: сострадание, жалость, любовь — которые могли лишь привести к краху. То ли пытаясь избежать развития этих чувств, то ли наоборот, проникшись ими, он отправил Харуно домой. Надеясь оградить себя от упадка, а её от лишних сожалений и проблем. В каком-то смысле это был отчаянный акт защиты обоих, который увенчался провалом.       Тоска по девчонке будто поселилась в его тени — незаметная, которой зачастую не придаёшь значения, а поди избавься от неё, особенно ночью в одиночестве, когда она разрастается, заполняя собой весь мир. Хотелось вернуть Сакуру назад, вернуть их привычный мир, где были только двое… трое относительно счастливых существ. Но как это сделать? И хочет ли того же Сакура? Раньше мнение девушки не казалось ему чем-то важным, а теперь оно волновало его, чуть ли не как собственное. И Орочимару не мог понять, старость ли это или просто он, спустя столько лет счастливой жизни в неведении, влюбился? Как юнец, которым давно уже не был.       Он долго думал, как подступиться к девушке. Но последние известия, принесённые Кабуто… Разумеется, Орочимару не думал, что Сакура будет так же тосковать о нём. Для неё все те дни умиротворения и уединения могли быть отнюдь не столь прекрасными воспоминаниями, как для него. Но и заводить отношения всего лишь несколько недель спустя?! Да ещё с кем? С этим щенком Учихой! Хотя, в этом случае он погорячился. Слишком поспешные выводы, которые, по какой-то причине, так настойчиво подсовывал ему помощник. Учитывая, что Саске всего лишь раз проводил его девочку домой, нельзя сказать, что у них сразу возникли близкие отношения. В первое мгновение он взбесился, конечно, но интересным оказалось другое — подобное направление мыслей, уже не впервые и словно специально, подкидывал Кабуто. Будто пытался отвлечь внимание Орочимару от чего-то. Впрочем, пока что его это мало интересовало. В одном Якуши был прав, пора действовать, он и так слишком долго сидел на жопе ровно.

🌸🐍🌸

— Странно, — Ино усмехнулась и на непонимающий взгляд Сакуры ответила: — ощущение, будто мы вернулись в детство. До того, как обе запали на Саске. — И вправду, — Харуно усмехнулась в ответ, удобнее перехватывая ленточки.       Сегодня Сакура пришла к подруге, чтобы помочь с каким-то крупным заказом. Нужно было наделать украшений из цветов, ленточек и других материалов. Работа не тяжёлая, но несколько монотонная, что двум ирьенинам никак не могло помешать. Они болтали, обсуждая последние сплетни, рассуждая о вкусах и других вещах, которые только могли прийти в голову. Но самая щекотливая тема, о которой шептались многие, тщательно обходилась стороной. Пока что. — Оглядываясь назад… мы были такими дурами! — девушки искренне рассмеялись. — Неужели Сакура Харуно хочет сказать, что Учиха того не стоил? — деланно изумилась Яманака, радуясь, что мозги Сакуры встали на место. Впрочем, даже если розоволосой потребовалось на это больше времени, она её не осуждала. Ведь боги знают, как не скоро охладели бы её собственные чувства, окажись она в одной команде с Саске. Имея возможность видеть его ежедневно, общаться, восхищаться «идеалом» вблизи… — Нашей дружбы? Точно нет! С другой стороны, — шиноби задумалась, — отчасти, благодаря стремлению казаться лучше в его глазах, я преодолела многие трудности, стала сильнее. — Только из-за него? — в отличие от Сакуры, Ино имела пример на кого равняться на выбранной стези, ведь её отец был знаменитостью среди шиноби. Она просто не могла не соответствовать уровню своего отца, когда Харуно была обычным ребенком, которому не нужно было оправдывать ожидания семьи и окружающих. — Отчасти! — возмутилась Сакура. — Я просто не могла всё время оставаться в тени Наруто и Саске, быть вечным балластом… — Понимаю, — усмехнулась Ино. Всё-таки, на её подругу тоже давило общественное мнение, ведь как можно не соответствовать таким блестящим товарищам и капитану команды? Или Харуно по ошибке попала и их команду?       В комнате повисло молчание, каждая думала о своём, погрузившись в воспоминания. Но один вопрос всё же мучал Яманаку слишком сильно, чтобы остаться не озвученным. — Я тут недавно услышала… одну интересную теорию, — начала издалека, привлекая внимание зелёных глаз. — Ладно, просто случайно подслушала разговор Пятой с Шизуне, когда засиделась в больнице за бумагами. У меня было приоткрыто окно, а они уже уходили… — Ближе к делу, — словно говоря, что не собирается осуждать её за подслушивание, прервала быстрые пояснения Сакура. Она присмотрелась к багровой ленточке в своих руках, вызвавшей неприятные ассоциации с кровью. — Они обсуждали вероятность того, что Орочимару не погиб… точнее, что Саске его не успел добить. Он мог улизнуть через ту же печать, что перенесла и тебя. — Что?! — глаза Сакуры увеличились, а в воздухе словно запахло кровью. Подсознание девушки всё ещё думало о ленточке в руках, пока страх раскрывшейся тайны, что отразился на лице Харуно, был интерпретирован как шок. — Они гадали, насколько велика вероятность этого. Хотя Кабуто так точно и не выяснил, как именно работала та печать… но ведь есть такая вероятность? Ты чуть не погибла, и она тебя переместила непонятно куда. Что если с Орочимару было так же? Он ведь скидывал шкуру за шкурой, пытаясь сбежать. Вполне возможно, что она его тоже спасла. Ты об этом не задумывалась? — голубые глаза внимательно смотрели на Сакуру. — Я… — Харуно отвела взгляд, сосредоточилась на ленточке в руках и тут же вновь резко переключила своё внимание. Она не могла сказать, из-за чего конкретно, волнения или глупых, столь осязаемых ассоциаций, её начало мутить, — нет… — Ещё было предположение… — с беспокойством наблюдая за побледневшей подругой, всё же продолжала Ино, — что ты могла встретиться с ним. Смешно, правда?       Сакура не смеялась, горький ком подкатил к горлу и она сорвалась с места, желая быстрее добраться до санузла. В любой другой ситуации, наверное, ей было бы стыдно и откровенно плохо, но сейчас она лишь порадовалась, что токсикоз столь вовремя подоспел на выручку и спас от неудобного вопроса. Ино стояла рядом, живо интересуясь состоянием Сакуры и придерживая её отросшие волосы. — Ты как? Воды? — получив одобрительный кивок, Ино опрометью метнулась за стаканом с живительной жидкостью. — Зря я подняла эту тему, — она явно сожалела, — просто имей в виду, что у Цунаде-самы и других могут появиться вопросы по этому поводу. Я больше ни о чем спрашивать не буду. — Спасибо, — Сакура слабо улыбнулась, но от ответной колкости удержаться не смогла, — а я, так уж и быть, не буду допытываться, почему за тобой по пятам ходят АНБУ. — На удивлённый взгляд Яманаки, она лишь фыркнула: — Я, конечно, сейчас не особо дееспособная шиноби, но не стоит умалять мои способности из-за положения. — Хорошо, учту это, — Ино засмеялась, радуясь, что Сакура решила проявить такт, который сама она потеряла сегодня.

🌸🐍🌸

— Здравствуйте! — Ино радушно улыбнулась черноволосому мужчине, который с каким-то исследовательским любопытством рассматривал цветы. — Я могу вам чем-то помочь? Для кого выбираете букет? — Добрый день, милая девушка, — он широко улыбнулся, а светло-карий, почти янтарный, взгляд сконцентрировался на ней. — Буду признателен за помощь. Хочется какой-то красивый, особенный букет для… — лёгкая заминка, — моей девушки. — Понимаю, — Ино вышла из-за прилавка, — должна заметить, что каждый букет особенный, особенно, если подобран грамотно и с любовью. Вам понравились какие-то цветы? Или вы хотели бы что-то сказать с помощью этого букета? — Я бы хотел извиниться, в первую очередь, — теперь та странная пауза обрела для Яманаки смысл, а голубые глаза загорелись. — И поведать, — он усмехнулся, — как сильно соскучился. — Тогда у нас есть… — Ино задумалась, — Анютины глазки, — девушка кивнула на нежные бело-фиолетовые цветы, — совсем недавно завезли. Они буквально говорят: «Скучаю!». Или розовая камелия, буквально: «Тоскую по тебе». А что касается извинений — белые хризантемы или… тюльпаны? В первом случае, это символ чистой любви, а второй, надежда на новое начало. — А можно совместить? — поинтересовался мужчина, перекинув черную косу, в которые были собраны длинные волосы, за спину. — Разумеется! — Ино улыбнулась. — Что вам понравилось? — Эти, — Орочимару указал на анютины глазки, — и хризантемы. — Сколько цветов хотите? — выбирая цвет бумаги. — Сто? Или слишком мало? — задумчиво проговорил мужчина, вызывая лёгкий шок у Ино. Редко заказывали такие большие букеты. — Принято дарить нечётное количество цветов живым людям, — прокомментировала Яманака. — Может лучше сорок пять? Получится букет поменьше, конечно, но маленькие букеты имеют свою прелесть. Да и цена кусаться не будет, — всё-таки мать в чём-то права, порой Ино нельзя подпускать к кассе. — Цена не имеет значения, — дёрнул плечом брюнет, а Яманака даже на мгновение позавидовала его возлюбленной. Не так часто покупатели позволяли себе такую расточительную фразу. — Добавим зелени… возьмём эту ленточку… — еле слышно бормотала себе под нос Ино, с явным ажиотажем составляя композицию, но чуткий слух замаскированного Змея улавливал малейший шум. — Готово! Прошу, — девушка, протянула готовый букетик, завёрнутый в бумагу довольно нежного цвета.       Орочимару придирчиво осмотрел полученный результат, взвесив цветы в руке. Цветы выглядели хорошо, а зелёные листья, которые щедро добавила Ино, придавали букету свежесть. Он удовлетворенно кивнул, вызвав её тихий вздох облегчения. Всё-таки разные клиенты попадались, ожидать можно было любой реакции, даже если букет, по её мнению, вышел на славу. — Сколько с меня?..

🌸🐍🌸

      Рабочий день подошёл к концу, а солнце на небе постепенно склонялось всё ближе к горизонту. С каждым днём отчётливее чувствовалось приближение осени, ведь ещё две недели назад в это время солнце и не думало садиться, согревая своими лучами спешащих домой людей.       Харуно, в отличие от остальных, домой не спешила. Когда её физическое и психическое состояние нормализовалось, а токсикоз практически полностью отступил, она смогла уговорить Цунаде-саму взять её на работу. Сидеть дома одной, со своими мыслями и переживаниями, было невыносимо, поэтому Сакура рвалась туда, где можно отключить голову от эмоций и сосредоточиться на проблемах других — в больницу. Она одна из лучших ирьенинов, поэтому, пока срок её положения позволяет, Пятая не нашла причин отказать своей ученице в такой просьбе. К тому же, просьба была подкреплена не просто хотелками, но и железобетонными фактами — с появлением ребёнка Сакуре понадобятся деньги на его содержание: одежда, лекарства, кроватка, коляска, пелёнки и, когда он перестанет пить молоко, еда. И Харуно, как взрослой шиноби, претила мысль сидеть на шее у родителей с новорождённым ребёнком, поэтому она хотела подкопить денег. Это желание Цунаде прекрасно понимала, и хоть Коноха помогала женщинам, а тем более шиноби, с детьми финансово, дополнительные деньги лишними явно не будут.       По деревне ещё не успел расползтись слух о щекотливом положении Сакуры. К счастью, её близкие люди держали язык за зубами, а небольшой живот девушки скрывала мешковатая одежда. Вот только Харуно не обманывалась и с дня на день ожидала, когда плотину всеобщего неведения прорвёт. Ожидание этого страшного, можно сказать, судного часа изматывало. Впрочем, моральные барьеры Сакуры, казалось, с каждым часом становились всё прочнее, и она лишь молилась, чтобы в нужный момент они не сложились, как хрупкий карточный домик.       Когда ей дорогу преградил мужчина, она даже не обратила внимание. Лишь цветы в его руках заставили бросить заинтересованный взгляд, оценивая букет и работу мастера, коим Сакура без труда определила Ино. Цветочники, как и художники, вырабатывают свой особый стиль, и после тех сотен букетов, которые Харуно имела счастье лицезреть, она не могла спутать работу подруги с чьей-то другой. А меж тем, бело-фиолетовая композиция с травянистыми вставками приглянулась ей, вызвав улыбку. — Привет, — голос, который она узнает из тысячи.       Испуганный взгляд Сакуры заметался по мужчине, пытаясь убедиться, что она ошиблась. Но нет, перед нею стоял никто иной, как сам великий саннин Конохи. Несмотря на грим, цветные линзы и другую причёску — это был он. Тот же разворот плеч, рост, комплекция… такой же пронзительный взгляд хищной змеи и даже запах, который Сакура, с её обострившимся нюхом, услышала сразу же. Приятный, привычный, почти родной запах. — Оро… — голос оборвался, а девушка огляделась по сторонам. К сожалению (или к счастью?), улица не была безлюдна, но прохожие, хоть и бросали заинтересованные взгляды, ничего необычного ещё не заподозрили. — Как ты… здесь? — слишком много мыслей и эмоций, чтобы формулировать их в связные предложения. — И я рад тебя видеть, — он сделал шаг навстречу, протянув ей букет.       Она не приняла.       Сакура стояла оцепенев и тупо пялилась на мужчину. Люди вокруг, и так заинтересованные цветами, начали замедлять шаг, проходя мимо, и прислушиваться к разговору. — Понимаю, ты обижена на меня. Возможно даже зла, — его рука всё ещё была протянута с букетом и, казалось бы, тренированное тело не должно ощутить тяжесть столь лёгкого предмета, но она отчего-то подрагивала. — У тебя, бесспорно, есть на это причины. Поэтому, — он не привык просить прощения, не привык признавать свою неправоту, — я хочш-шу из-с-свиниться. — Произнёс на выдохе, из-за чего из уст вырвались привычные шипящие звуки. — Н-нет, — Сакура отступила на шаг, судорожно сглатывая. — Что? — чрезвычайно удивился Орочимару. Для него выдавленные минуту назад слова были сродни подвигу, от того и безумнее звучал отказ девушки. — Я не принимаю извинения, — уже более храбро ответила куноичи, подняв подбородок. — Или ты действительно думал, что красивых цветов и «Прости» будет достаточно? — она не хотела устраивать концерт, искренне старалась сдержать хотя бы голос, чтобы не орать на него. — Думал, что я встречу тебя с распростёртыми объятиями, готовая на всё?! После того, как ты использовал меня и выставил за дверь, как какую-то ненужную, наскучившую вещь? Тоже мне, гений! — Сакура судорожно вздохнула. — Сакура…       Рука с цветами медленно опустилась, зрачки за цветными линзами расширились. Орочимару не знал, что делать. Было обидно, но он не маленький ребёнок, чтобы отвлекаться на посторонние чувства. У него есть цель и он добьётся её… любыми методами. Если понадобится, будет ежедневно приходить с цветами, пока у неё не закончится злость. Пока она не поверит, что он действительно сожалеет. — Тебе лучше уйти, — тихо сказала Сакура, опуская взгляд в пол. Она вдруг, словно воздушный шарик, вся выдохлась. Вновь собравшись с духом, из последних сил, она сделала шаг, по небольшой дуге обходя мужчину: — Пока никто тебя не узнал.       Орочимару не послушал её совета, продолжая стоять на месте, как соляной столб. Люди проходили мимо, кто-то умудрялся бросать сочувствующие или, наоборот, осуждающие взгляды. Пожалуй, в другой день он бы поставил этих жалких людишек на место, но сегодня был неудачный день. Орочимару обернулся, но Харуно и след простыл. В груди опять появилось неприятное ощущение, а ведь он даже не заметил, как оно исчезло, стоило увидеть розоволосую макушку.       Мужчина завернул в какую-то подворотню, спугнув уличного кота, и содрал с себя жилетку, заодно стирая с себя грим. Это было не сложно, сегодня он специально минимально преобразил себя, желая, чтобы Сакура поскорее его узнала. Линзы полетели в урну вслед за испачканной жилеткой.       Орочимару не боялся, что его узнают. Наоборот, он этого хотел. Сакура, сама того не желая, подкинула ему чудную идею.