Часть 1

Вытащить Сахарозу на улицу - задача не из легких. На прогулку? Того труднее. Юный алхимик беспрестанно трудилась в пределах их лаборатории, лишь изредка убегая мигом домой. Но это время пролетало так быстро, что Альбедо все равно, в конце концов, находил ее в лаборатории. День ото дня количество бумаг на ее столах росло, аккуратно разложенное по какому-то определенному принципу. Так, чтобы в конце работы она ничего не потеряла и не забыла. Альбедо лишь наблюдал со стороны, даже не пытаясь вдаваться в её дела. Он редко интересовался процессом работы у неё самой - гораздо интереснее были наблюдения за ней в это время. Порой иной раз главный алхимик поражался возможностям человеческого разума - удержать такое количество мыслей в своей голове, да и, к тому же, аккуратно и правильно их изложить и разложить... Это казалось искусством, которым на его памяти, помимо него самого, мало кто еще мог похвастаться. Иногда она говорила вслух - проговаривала неизвестные ему индексы, сравнивала их между собой, влетая в гору папок и всегда сразу находя среди них то, что нужно. Казалось, что сомневалась она лишь на секунду - морщилась, поднимая руку к подбородку и касаясь того указательным пальцем. После - на неё словно нисходило озарение и она возвращалась к бесчисленному количеству папок с неизвестными ему номерами. Сахароза далеко не сразу замечала, что все свои мысли она проговаривала вслух - но когда замечала заинтересованный взгляд главного алхимика с другого конца лаборатории, отвлеченного её разговорами, долго и нудно извинялась, пускай и могла понимать, что это его не сильно отвлекало. Вместе они работают не первый год - и Альбедо уже привык к тому, что привычная тишина может резко прерваться её тихим вдумчивым голосом. Иногда она что-то забывала. В такие моменты она начинала летать - порхать, подобно бабочке - по кабинету в попытке понять, что же именно ушло из-под её чуткого внимания. В такие моменты Альбедо приходилось подходить к ней - склоняться над столом с последними записями и, под виноватое бормотание ученицы, пытаться понять и помочь ей. В такие моменты он не мог наблюдать за ней - Сахароза оставалась стоять сбоку, то перебирая последние сложенные на столе папки, то надолго замолкая и Альбедо оставалось лишь догадываться, из-за чего она так затихала и что в это время делала. Обычно, разбор её последних исследований не занимал слишком много времени - Альбедо было нужно лишь соотнести пару фактов и внести несколько исправлений, чтобы у Сахарозы появилась возможность продолжить свою работу. После этого они снова расходились по своим местам и Альбедо мог вновь вернуться к своим делам - и не сказать, что он жаловался на то, что временами ассистентка добавляла ему работы. Ему нравилось наблюдать за её прогрессом - её упорство в желании доводить всякое дело до конца поражало его. Иногда ему самому не хватало столь сильного качества. Иногда она переходила к опытам - занимала стол поближе к его собственному, раскладывая алхимические принадлежности на столе в том порядке, в котором они пригодятся ей больше всего. Альбедо не был уверен, что понимал принцип, по которому она это делала, но спорить с ней было зачастую делом весьма провальным - если алхимик была уверена в том, что делает, переубедить её было сложно. Он пытался пару раз уточнить и поправить её способ - тогда она возмущенно дергала ушами и упрямо мотала головой. Ее внешний вид прямо разнился с тем, что ему приходилось слышать - это вызывало смешанный диссонанс. Наверное, именно поэтому Альбедо предпочитал не настаивать на своем мнении - и, в конце концов, находил устраивающий обоих компромисс. Сахароза быстро успокаивалась - но еще долго выглядела виноватой, словно сделала что-то не так, и Альбедо не мог понять, из-за чего. Иногда она что-то взрывала за чередой своих опытов. Алхимия не была безопасной наукой - и каждый эксперимент мог закончиться тем, что пострадает или образец, или сам алхимик. Чаще всего случалось первое, но и второе никто не отменял. Альбедо приходилось помогать - как собирать остатки испорченных реагентов, не разрешая ассистентке и думать о том, чтобы убирать все самой, так и обрабатывать повреждения Сахарозы. Она часто обжигала руки - даже специально изготовленные им перчатки не защищали от особо мощных реакций. Они быстро заживали - но на белоснежной коже все равно оставались едва различимые тёмные пятна, говорящие о былых исследованиях. К счастью, ей очень нечасто удавалось пораниться осколками колб - вытаскивать кусочки стекла зачастую было весьма продолжительным и трудоемким занятием. Альбедо, честно говоря, не особо доверял местной медицине - как и лечению при помощи Глаза Бога. Сколько он себя помнит - он всегда полагался на себя и свои знания в алхимии. Свойства флоры и фауны были простейшим базисом, необходимым для понимания того, что нужно использовать для скорейшего заживления ран. Только в самом начале Сахароза пыталась отговорить от идеи помогать себе - говорила о том, что сама потом сходит к Барбаре и обязательно приведет себя в порядок, но Альбедо понимал, что если она продолжит работу, то вряд ли уже вспомнит о боли и необходимости оказать себе хотя бы первую помощь, потому упрямо продолжал ей помогать. В конце концов, Сахароза с этим смирилась - и в последующем уже молча принимала его помощь. Но создавалось впечатление, что она совершенно не хотела, чтобы он помогал ей - и этого Альбедо, опять же, понять не мог. Когда она заканчивала с опытами - возвращалась к своему столу и, сверяясь с записями в блокноте, сделанными за это время, заполняла пропущенные промежутки в каждой папке и расписывала каждый вывод в таких подробностях, какие только могла себе позволить. Несмотря на объемные работы, по заметкам Альбедо, она все равно не могла выразить одну мысль в больше, чем пару предложений. Она пыталась сжимать поток слов в голове - и на выходе получалась пусть и понятная, но недостаточно раскрытая тема. Впрочем, главный алхимик на это не жаловался - ему хватало того, что он понимал ею написанное, и того, что она потом и сама могла вновь вспомнить после прочтения о том, что именно имела в виду. Расписывала она все недолго - гораздо дольше она рассматривала разложенные кипы бумаг, довольно поставив руки в бока и, впервые за долгое время, улыбаясь проделанной работе. * * * В такой момент её дела прекращались - и предоставлялся отличный шанс для того, чтобы уточнить неясные для него моменты. — Сахароза, ты закончила? — Альбедо поднялся из-за стола неторопливо, руками опираясь о деревянную поверхность и все еще придерживая свое внимание на незавершенной работе, которую в будущем придется ненадолго отложить. Девушка обернулась к нему быстро - и тот момент наслаждения выполненной работой в миг стерся с её лица. Вопросов у Принца Мела появлялось всё больше, но он не спешил их задавать, предпочтя подойти к задаче с присущей любому ученому осторожностью. — Д-да, господин Альбедо. Исследования касательно новых образцов растений из Сумеру был... Весьма продуктивным. — её взгляд вновь с ноткой гордости пронесся по полным всевозможными данными папкам и Альбедо невольно усмехнулся от мысли о том, что скоро в специально отведенном под их исследования отделе библиотеки точно закончится место. В таком случае ему вновь придется обращаться к Джинн с просьбой расширить их зону - самостоятельно Сахароза этого сделать не могла. — А вам... Что-то нужно? Вот оно что. Она ждала, что он выдаст ей новое дело. Новую задачу, за которую бы она взялась без передышки. Её стремлению работать мог бы позавидовать каждый. — Нет, на сегодня с тебя хватит, Сахароза. — Н-но... — заикнувшийся было голос стремился возразить, но на этот раз Альбедо не собирался идти на компромиссы. — Ты потратила на изучение новых видов растений из Сумеру три месяца. Тебе стоит взять перерыв и отвлечься от проделанной работы. — он преодолел расстояние до ошарашенной его словами ассистентки, чтобы остановиться рядом и оценить масштаб её результатов в непосредственной близости. — Это была тяжелая задача, но ты хорошо с ней справилась. — П-постойте! Я... Подождите... Прошло три месяца? Это... Это совершенно не вписывается в мой график... По... По последним подсчетам, я должна была закончить все за... за месяц... Н-но... Альбедо коротко выдохнул. Ему пришлось положить обе руки ей на плечи и коротким движением встряхнуть её - иначе она бы так и зависла смотрящей в пустоту перед собой в попытке осознать прошедшее мимо нее время. Она часто в нем терялась, отчего Альбедо приходилось возвращать её в реальность. — Всё в порядке. Тебя никто не ограничивает во времени в твоих исследованиях - и пока ты подходишь к ним с надлежащим тому вниманием и тщательностью, значение потраченного времени не столь необходимо. Ты будешь не против выйти на улицу? У меня будет к тебе несколько вопросов, которые могут касаться проделанной тобою работы. Сахароза даже не замечает, как невольно соглашается с предложением прогуляться — и, только когда они вышли за двери лаборатории, она опомнилась и попыталась вернуться, но главный алхимик только преградил ей дорогу, явно не желая пускать её обратно к работе. Сахароза впервые столь легко попалась на такой простой трюк - заговорить её и незаметно между делом спросить её по поводу короткой прогулки оказалось поистине простой, но весьма плодотворной идеей. Сахарозу было тяжело вытащить на улицу - и впервые за долгое время его опыт увенчался успехом.