Часть 6

Мирный договор между Ледяным царством и Страной огня был, по мнению Карла Бассета, самым умным и дальновидным решением, который когда-либо принимал Совет, за исключением, конечно, назначения его на должность советника. Страна в нынешней политической обстановке не могла себе позволить вражду со столь могущественным противником, как ледяной король. За небольшое время правления Кристофера, называемого Грозным, ледяному народу удалось взять власть над самым обширным государством. Водное царство покорилось жестокости и непреклонности завоевателя, преклонив свои колени его многочисленным сыновьям. Любопытно, что бастард Кристофера IV, Клэй Латимер от своего куска водного царства отказался, попросив лишь небольшой клок земли, где располагался лесной массив. Карл внимательно пригляделся к принцу водной страны. Последний не выглядел озабоченным или недовольным своей участью, напротив, казалось, его вполне устраивало положение вещей. Роль посыльного нисколько не тяготила молодого человека, он казался даже польщенным столь высокой честью. Но советник знал, с чьей помощью были выиграны битвы, а потому нарочито беспечное поведение чужестранца слегка раздражало Карла. Он чувствовал, что ему помимо его же воли пытаются навязать какую-то игру, правила которой ему пока не совсем понятны. Пытливым взглядом советник обвел собравшийся в тронном зале люд, и его губы невольно скривились, словно капля кислого лимона попала на язык. Притворщики, глупцы и лиходеи, вот что представляет из себя двор королевы. Когда настанет его время, он избавится от всех, кто одним своим присутствием оскверняет святость огненного трона. Зеленоглазый мужчина в причудливой шляпе с павлиньим пером учтиво поклонился и продолжил беседу с какой-то дамой с кружевным веером. Советник поклонился в ответ. Это был очередной дипломат из земляного царства. На груди посла сверкал изумрудный орден, одет он был в изящный облегающий шелковый кафтан, плетеный кожаный пояс висел на бедрах, а длинные сапоги из мягкой телячьей кожи не внушали доверия советнику, привыкшему носить открытую обувь в разгар летних дней. Советник избегал встречи с посланцами земляного царства со вчерашнего дня ровно третий месяц. На то были свои причины. Повелители земли который год набивались в союзники, в особенности на фоне усиливающегося грозного врага из ледяных земель. Король земляного царства жаждал породниться с огненным королевством. Видя, что переговоры с советником остаются на уровне обещаний и прочей дипломатической чуши, король не выдержал и пошел в наступление, правда, предусмотрительно заручившись поддержкой нескольких влиятельных огненных семей. Это обстоятельство настораживало и приводило Карла в крайнее бешенство. Наглость земляного короля, его настойчивость и, самое главное, желание получить кусок пирога в обход советника, Карл воспринимал как личное оскорбление. Кроме того, хотя советник и отказывался в это верить, глубокий страх потерять доверие и поддержку семей, подстегивало его раздражение и недовольство. Титул, которым его наделили, был самым могущественным и влиятельным в огненном королевстве, но и самым хрупким, словно чугунная чаша. Поговаривают, что в этот раз дипломат привез портрет наследника земляного царства, чтобы королева смогла лично оценить кандидата. Предполагалось, что молодая королева должна одобрить наследника, и ее мнение должно исходить от Советника. Но Карл Бассет не желал вступать в союз с земляными путем выдачи замуж его единственного козыря. Он видел наследника, и ему не понравился кандидат, он был старше юной королевы и, как искренне считал Бассет, крайне некрасив. Советник был убежден, что королева не будет в восторге от кандидата. К тому же, обнаруженная любовь к Реджине являлась веской причиной быть противником сватовства. С другой стороны, опасения семейных кланов имели под собой почву в виде нарастающей ледяной экспансии. За короткое время ледяные воины завоевали множество земель, разорили сотни городов, вплотную приблизившись к границам земляного царства. То, с какой легкостью они взяли Вдовью крепость, заставило Карла глубоко задуматься. Он понимал, что если дать волю такой грозной и стремительной силе, то не успеешь опомниться, как сам окажешься в водовороте их натиска. Однако, приходилось учитывать тот факт, что в настоящий момент, когда огненная армия потеряла былую стать, именно разыгравшиеся ледяные вояки стали сдерживающим фактором земляного гиганта. Ни для кого не секрет, что земляные жаждут завладеть источником огненной магии, и вообще завоевать весь мир, считая, что их развитие позволит им осуществить свои завоевательские амбиции. И им это почти удалось. Водное царство было покорено всего за сотню лет, воздушные кочевники потеснены, их плодородные земли почти без боя отданы земляным лордам. Непокоренной осталась лишь огненная страна, отчаянно сражавшаяся со всеми видимыми или невидимыми врагами. С земляками на западе, с ледяными восстаниями на севере, с огненными варварами на востоке. После гражданской войны и прихода новой религии, исчезла идеология, цель, путь, что объединяли огненных воинов, что давали им сил, что вкладывало в них ярость. Перемены, отказ от магии дезориентировали огненных мужей, и весь народ, включая элиту. В этот момент земляные маги рассчитывали на атаку, суть которой являлось неожиданное и сокрушительное нападение на всех фронтах. Ее дальнейшее и безоговорочное завоевание. Но в расчетах земляных не было учтено «ледяное явление». Увлекшись завоеваниями, земляные правители не заметили, как в синем океане напоролись на айсберг, который считался затерянным многие века. Тысячелетиями ледяные жители были укрыты ото всех за толщей льда, изредка напоминая о себе набегами на огненные земли, но после сокрушительных поражений, словно черепахи, снова закрывавшиеся в своих суровых ледяных крепостях. Безудержная жадность и амбиции магов земли привели их к границам ледяного царства, представляя угрозу их отшельническому существованию. Земляные рассчитывали на скорое присоединение ледяного народа к своей империи, они легкомысленно полагали, что проход через ледяные земли обеспечит им доступ к северным воротам огненной страны, что, в свою очередь, позволит напасть на огненных магов с невидимого фронта. Но Кристофер IV воспринял подступ к своим границам совершенно по иному. Король понимал, что если не остановить земляных сейчас, это грозит потерей независимости на многие сотни лет, если не навсегда. Ему удалось собрать разрозненные племена ледяного королевства и под лозунгом освободительной войны разгромить армию земляных воинов, которые были бессильны без твердой почвы под своими ногами. Ледяной король не остановился на достигнутом и, объединившись с частью завоеванных водных лордов, продолжил освободительную войну, попутно укрепляя свои позиции в водных землях. Однако не все водные охотно пошли за жестоким и чересчур, по их мнению, амбициозным Королем-варваров, многие оказывали сопротивление теперь уже ледяным захватчикам, сражаясь на стороне земляных магов. Карл Бассет на секунду задержал свой взгляд на Кайле Латимере. Бастард Ледяного короля выглядел ослепительно в одеждах огненных придворных. Советник взглянул на его воинов, они также выглядели весьма неплохо и органично в черных кафтанах и чулках. Все были почти на две головы выше присутствующих, обладали атлетическим, внушительным телосложением, словно были созданы для войны. Советник вдруг осознал, с кем имеет дело. Он раньше никогда не бывал в Ледяном царстве, хотя изначально эти земли были под патронатом огненной страны, пока вольнолюбивые ледяные жители не начали вести партизанские войны, изнурительные набеги и восстания, что в период гражданской войны позволили ледяному народу кусок за куском отвоевать свое и даже вторгнуться в огненные земли. Отец рассказывал про них, что это суровые варвары, закаленные самой природой и ее жестокой сущностью. Насилие и жестокость для этих людей являлось нормой, они верили в богов, но не страшились их. И такие люди стоят сейчас в тронном зале огненной земли. Внезапно перспектива союза перестала быть столь привлекательной. Карл уже не понимал, что хуже, дружба с земляными лордами с их императорскими замашками и постоянными притязаниями на огненные земли, или союз с ледяными темными лошадками, чья ярость и беспощадность повергла в ужас весь мир. Карл на миг даже растерялся, он действительно не понимал, как вести себя с варварами, как говорить на их языке, как прочитать их мысли, тогда как поведение и намерения земляных ему были понятны и даже близки. В конце концов, с земляными лордами их связывала церковь, любовь местных лордов к деньгам, алчность и похоть. А что же ледяные варвары? Как договариваться с ними? Словно услышав его, Принц направился в сторону Советника, проталкиваясь сквозь толпу гостей. Поравнявшись с Советником, Клэй улыбнулся и поприветствовал Карла огненным приветствием. Советник и бровью не повел, но из вежливости высказал восхищение тем, что чужестранец чтит огненные традиции. Клэй, кажется, остался доволен и этим. - Имел удовольствие познакомиться с Миссис Бассет, - начал Клэй, будто нарочно наступал на кровоточащие раны Советника, - очень благородная и приятная дама, ваша жена. К тому же редкая красавица. Вы везунчик. - Благодарю Вас, - бесстрастно проговорил Советник, всем своим видом показывая полное равнодушие. Клэй, однако, и не думал отступать. - Она что же, подойдет позже? - Прошу прощения? - Ваша жена, Роксана, она будет на приеме? - Видите ли, милорд, - Карл негодовал, едва сдерживаясь, - я не надзиратель собственной жены. А если Вам так хочется, можете поинтересоваться у нее лично. Это, кажется, не такая большая проблема. - Вы так думаете? – будто бы искренне удивился Латимер, - тогда я так и сделаю. Вот уж не думал, что огненные люди такие...как же это...слово... А! Прогрессивные. В наших краях мужчины держат жен в узде. Советник весь побагровел от такой наглости и бестактности. Ему захотелось плюнуть в лицо Принцу за его слова. И видит огненный бог, он бы так и сделал, не будь это официальный прием. - Что же, - с усилием спокойно произнес Бассет, - каждому свое. Ну, а вы держите свою жену в узде? - Я, - Клэй просто пожал плечами, изучая гостей, которых с каждой секундой становилось все больше и больше, - я пока не обручен. - Со смертью едва ли можно обручиться. Клэй оторвал взгляд от толпы и обратил удивленный и одновременно настороженный взор на Советника. Принц ничего не ответил, но замешательство легко читалось на безупречном лице. Довольный Советник торжествующе улыбнулся, вежливо отвесил поклон и, напустив высокомерный вид, победоносно удалился к другим прибывшим важным гостям. «Что еще известно этому советнику?», - тревожно размышлял Клэй, и тело его невольно развернулось в сторону посланника земляного царства. Последний ехидно улыбнулся Принцу и нарочито вежливо поклонился. - Вот же мерзкие уроды, - произнес вслух Клэй. - Не могу с Вами согласиться, - с бокалом игристого шампанского лорд Эртон оказался подле Клэя, - музыканты были заказаны из самой Сардарии и, как по мне, вполне себе опрятные ребята. - Действительно, - громко рассмеялся Клэй, привлекая всобщее внимание, - музыканты хороши. Но я говорил не о них. Я говорил о своих гэйотах. Для них это высший комплимент. - В таком случае, продолжая тему комплиментов, позвольте Вам представить герцогиню Кэйлбакет, и ее незамужнюю дочь, конечно же. Толстые дамы с худыми и бледными дочерьми появлялись, словно грибы после дождя. Клэй терял терпение, его крайне раздражала необходимость отвешивать поклоны, целовать тонкие и дрожащие руки, придумывать нелепые комплименты и поддерживать пустые беседы. Иногда посередине разговора он представлял, как неожиданно выдает отрыжку. Воображая их лица, Клэй не мог сдержать улыбки и казался еще более обоятельным, чем того хотел. Одновременно с развлечениями, темные мысли мучили Клэя. Он прекрасно понимал, что не смотря на все свои познания, совершенно далек от этих людей. Разгадать их мысли представлялось для Клэя большой проблемой. Он отлично знал, как вести войны, но, кажется, совершенно не представлял, что делать вне поля битвы. Тем не менее, не смотря на свою неуверенность, он один понимал, что время грубой силы осталось позади. Бессвязный и тревожный поток мыслей прервала внезапно возникшая среди толпы суета. Все вдруг зашептали, засеменили и затолкались. Клэй понял, идет королева. Странно одетый молодой юноша с очень важным видом громогласно объявил о выходе ее величества, с толком, расстановкой и даже едва скрываемым наслаждением, он перечислял все регалии, как будто сам имел к ним непосредственное отношение. Их было так много, что слов хватило ровно столько, сколько потребовалось королеве и ее свите пересечь весьма длинный коридор. Она вошла в зал, и все склонились, чуть выставив правую ногу вперед в знак верности. Клэю показалось это дико смешным, поскольку он ради потехи строго наказал своим гэйотам поклониться как полагается. И когда они дружно выполнили приказ, принц не сдержался и коротко хмыкнул, пытаясь совладать с улыбающимся лицом. Сам принц поклона не отвесил, по крайней мере сразу же. Он нарочно задержал взгляд на королеве дольше обычного, привлек ее внимание, и лишь затем склонил голову и присел в нелепом реверансе. Когда в таком положении королеве, успевшей занять свой трон, объявляли титулы Клэя, тот обрадовался, что их было не так много. Ему позволили выпрямиться, и он подошел к королеве, но только для того, чтобы еще раз поклониться, бог знает зачем. После повторного поклона, принц попятился спиной назад, чувствуя, как краснеют его уши. Ему хотелось сесть посреди зала и громко смеяться. - Ваше сиятельство, - советник указал на Клэя, который застыл в поклоне, как его учил лорд Эртон, - прошу представить Клэя Латимера, Принца Ледяной крепости. - Боюсь, вы немного ошиблись кое в чем, советник, и ваш друг в перьях тоже, - произнес Клэй, не разгибаясь. - Я не понимаю, - в смущенном удивлении произнес Карл Бассет, после очень длинной и неловкой паузы. Клэй позволил себе разогнуться и даже размяться, помахав осторожно руками в разные стороны. Затем он невинно улыбнулся королеве и прямо заговорил с ней. - Прошу прощения, что не в поклоне, ваше величество, - начал Клэй, - приближаясь к трону, - но раны не дают мне должным образом проявить к вам свою воспитанность и продемонстрировать вам свое уважение. Прошу меня простить... - Не стоит, - резко прервала королева, рукой остановив стражу, что порывалась преградить путь чужестранцу, который уж очень активно подбирался к их госпоже, - мы, огненные люди, ценим церемонии, но с легкостью забудем и простим слабости раненого человека. К тому же, идти на уступки ледяному народу, кажется, вошло у нас в привычку. Что касается невозможности проявить уважение и почтение, можете не переживать, вы мне их уже прекрасно продемонстрировали, или вы забыли? Клэй понял, о чем она говорит. Не на такую реакцию он рассчитывал, когда целовал королевскую руку. На доли секунды ровный и гладкий лоб красавца нахмурился. Королева озадачила его, словно головоломка. Она вмиг представилась ему строптивой дикой кобылой, что отчаянно сопротивляется седоку. Принц не любил строптивых и своенравных дам, что перечат мужчинам или соревнуются с ними в чем бы то ни было, если это не часть любовной игры или флирта. Или он просто никогда не имел дела с королевами, женщинами, облаченными властью, пусть даже и мнимой? Реджина не понравилась ему. Принц почувствовал ее внутреннюю силу, его чувства вмиг обострились, как если бы он был на поле битвы, и соперник был ему неизвестен. - Ваше... - Вы прервали моего советника, так скажите, пожалуйста, что за ошибку допустил глашатай и советник, который редко ошибается, - королева глядела на принца холодным твердым взглядом. - Ваш глашатай, ваше высочество, - спокойно произнес Клэй, продолжая улыбаться, словно и не заметил ледяного тона, - сказал, что я законный сын Кристофера Грозного. Но я бастард. - Вас оскорбило это заявление? – спросила ровным голосом Реджина, но уголок брови едва взметнулся вверх, выдавая крайнее удивление. - Если бы вы видели моих уродливых братьев, вы бы меня поняли. - Стало быть, вы считаете себя красивее ваших братьев? - Считаю, - просто пожал плечами Клэй, - я считаю всех красивее своих братьев. - Один умный человек сказал, что красота это всего лишь иллюзия. Вы согласны? - Этот человек, наверное, никогда не видел вас, ваше величество, - Клэй рассчитывал, что комплимент возымеет эффект, но, кажется, все случилось с точностью до наоборот. - Вижу, дружба с лордом Эртоном не прошла для вас бесследно, - ядовито заметила королева. Клэй с удивлением обнаружил, что огненная госпожа будто даже поморщилась от комплимента, словно не поверила его словам. С другой стороны, размышлял Клэй, королева была далеко не красавицей, даже отталкивающей на вид. Бледная, словно поганка, вся сморщенная, зажатая и невероятно злая, будто прожила на этом свете тысячу лет рядом с нелюбимым мужем. И еще, что успел заметить принц, королева прекрасно знала, что некрасива, и, кажется, абсолютно не переживала по этому поводу. И все же ее королевское высочество была умна и не стеснялась это демонстрировать. - Раз уж мы говорим об иллюзиях, - нетерпеливо и почти скороговоркой произнесла Реджина, - надеюсь, соглашение, что вы принесли, не иллюзия. - Соглашение станет залогом долгой дружбы наших народов, и, надеюсь, не только дружбы, - Клэй нагло улыбнулся и развернул соглашение, продемонстрировав всем присутствующим. Свернутое соглашение после традиционной демонстрации было передано шустрому мальчишке, который забрал документ также проворно, как сунул в руки Клэю для демонстрации. Принц только подивился такой предусмотрительности. - Хорошо, благодарю Вас, бастард покойного короля Кристофера 4, именуемого Грозным, принц Клэй Латимер, за вашу волю представлять вашего нынешнего короля и нашего союзника, - взгляд королевы смягчился, она встала с трона и сама приблизилась к чужестранцу. Клэй отметил внушительный рост и весьма крепкое, даже грузное телосложение королевы. – Не окажете мне честь сопроводить меня в сад для традиционной прогулки перед традиционной трапезой? - С удовольствием, - Клэй подставил руку и повел королеву огня в прекрасные сады. Они шли молча довольно долгое время. Реджина ужасно нервничала, и слова, даже самые элементарные, застревали в горле, особенно после свежих воспоминаний о том, как она набросилась на гостя своим холодным приветствием и даже некоторой грубостью. Бедняжка корила себя за проявленные эмоции. Не этому ее обучали в монастыре, не этому ее учила Кэстеди, не этого от нее ждал двор. Величественное спокойствие, королевская снисходительность и сдержанное дружелюбие. Она применила эти навыки лишь после того, как опомнилась и наговорила много лишнего. Перед глазами встало выражение лица советника, который, кажется, был более удивлен ее поведением нежели выходками наглого принца, или бастарда, или как он себя величает. Реджина повернула голову, и их взгляды встретились. Это было довольно странное ощущение. Яркие глаза, что так смутили ее, когда посреди всех склоненных голов возвышалась одна с горящими кусочками синих небес, теперь смотрели на нее без того сладкого обещания. В них читался вопрос. Он словно спрашивал, кто вы, ваше высочество, и чего вы хотите? Странным было то, что Реджина сама не знала точно, чего ей сейчас хотелось, чтобы принц поскорее отпустил ее, и она смогла бы снова стать собой, обрести душевное равновесие или, чтобы эти сильные руки сжали ее в объятиях и никогда не размыкались. Королеве было достаточно одного продолжительного взгляда, чтобы понять, как хорош собой принц водного царства. Видный, статный, обольстительный, таков он был для всего женского общества, Реджина же видела в нем загадку, темный омут, опасность. Воображение рисовало тысячи картин, воспроизводила миллионы сюжетов, и все как один усыпаны звездами призрачных миражей. Бедная девушка в один миг забыла все предостережения сестры Кэстеди, все наставления монахини померкли перед красотой принца. Реджина была сражена, ее неопытное девичье сердце кровоточило и сжималось, словно самые крепкие тиски. Она как-то сразу почувствовала, что безнадежно и безответно пропала. Глубокое, невиданной силы и притяжения чувство поразило юную деву без предупреждения. Ей вдруг сделалось дурно и грустно, какая-то необъяснимая меланхолия одолевала вместе с растущим беспокойством. Она пригляделась в безупречное лицо, было в нем что-то роковое, фатальное, неизбежное. Девушка бы удивилась, узнав, что принца одолевали похожие думы. Но Реджина понятия не имела, что этот красивый мужчина думает о ней. И тогда в голову пришла совершенно ужасная, нелепая мысль, которую королева решила воплотить, чтобы хоть как-то потушить внутренний огонь. - Что вы думаете обо мне? – так неожиданно спросила Реджина, что Клэй остановился, словно слова превратились в стену препятствия. - Простите? – опешил принц. - Вопрос простой, - настаивала королева, не смущаясь взглядов, направленных в их сторону. Она зашагала вперед, Клэй вынужден был поспешить за ней, попутно обдумывая слова, которые ему предстоит произнести. - Хотите честно? Вы для меня загадка, ваше величество, можно мне звать вас по имени? У вас оно очень красивое. - Нет, - на выдохе произнесла Реджина, чувствуя, что вот-вот сорвется на крик, - нельзя. Они снова замолчали. Обогнув журчащий фонтан, парочка направилась в небольшую аллею, пестреющую всеми цветами пышных роз, которое воображение может себе представить. Весь двор шел на значительном расстоянии, но даже в таком положении, Реджина, кажется, слышала их перешептывания. Голова начала раскалываться, шелест листвы под ногами превращался в дикий хохот Роксаны, ее друзей, фрейлин, запах цветов обретал приторность парфюма. Королева почувствовала себя в ловушке собственных страхов и воспоминаний. - Я оскорбил вас своим поступком? – спросил Клэй, заметив задумчивость на лице спутницы. Немой вопрос в ее глазах, заставил принца изъясниться более подробно, - в тот день, у храма. Тот поцелуй. Я оскорбил вас? - Вы едва коснулись моей руки, - заметила Реджина, и по телу побежали мурашки. - Я прикоснулся лишь к тому, что было в моем распоряжении. Если бы я смог дотянуться до ваших губ… Теперь уже Реджина остановилась у невидимого препятствия. Ей хотелось замахнуться на наглеца, отвесить пощечину, толкнуть его, исцарапать глаза. Но тело не слушалось. Желания девушки противоречили здравому смыслу. Кэстеди предупреждала ее, что однажды найдется пройдоха, что завладеет ее сердцем. Какой-нибудь развязный тип со смазливым личиком и сладкими речами. Неужели это он, тот самый будущий разрушитель ее сердца, ее привычной жизни, ее спокойствия? - Ваши слова неприемлемы, вы… Реджина остолбенела. Принц так легко и непринужденно коснулся ее щеки чуть шершавыми пальцами, так легко гладил кожу, словно делает это не первый и не последний раз. - Вы очень холодны, ваше величество, - сказал он серьезно, - надеюсь, кто-нибудь, когда-нибудь сможет растопить это ледяное сердце. С этими словами Клэй улыбнулся, подставил локоть и без слов предложил вернуться к остальным.