Часть 8

«…теперь направо, там будет железная дверь, код 239… » Кажется, именно за этой железной дверью он споткнулся, упал, ссадив коленку, и долго пытался подняться, цепляясь за абсолютно гладкую стену и тихо подвывая от отчаяния. «Ну же, милый, ещё совсем чуть-чуть… Дальше лестница, на этаж вниз». — Даже новорожденный кенгурёнок доползает до сумки, — прошептал Леви самому себе, — а я взрослый мужчина и не могу дойти до выхода по абсолютно пустым коридорам? Как получилось, что они были пустыми? Была ночь? Или Нейт с неизвестным помощником специально выбирали безлюдную дорогу? Только вот чего-то они, похоже, не учли. Около проходной — совершенно мирной проходной с турникетом и диванчиками — его ждали трое охранников и Хайланд, обнаруживший пропажу. Дальше в голове снова всё смазалось: уж очень сюрреалистичным казалось всё происходящее. Хотя бы то, что Леви бросился на них первым. Фиолетовые вспышки, крики, огнём по нервам чужая боль; знакомые шаги, стрёкот метаморфа с Щ-74 — почему-то голосом Нейт. С высоты — лицо Хайланда, кричащего что-то вслед улетающему и уносящего Леви в чёрное небо аэрокару. Прикосновение чего-то острого, прохладного и… живого? И темнота. Уютная, безопасная и спокойная. *** Проснулся Леви уже на катере Нейт. Ну, как «проснулся»… Пришёл в себя. Сил открыть глаза не было, но это было и не нужно. Тихий шум двигателя. Запах гвоздики и машинного масла. Тёплые пальцы, перебирающие волосы. «Хорошо, что я не умер…» Сейчас казалось таким диким — то отчаяние, тот глоток яда. Но по невероятной счастливой случайности он дал не мифический вечный покой, а шанс на реальное спасение. Рука Нейт на секунду замерла. «Ещё бы!» Мысли могут передавать даже возмущённое фырканье. *** Второй раз Леви проснулся от тишины. Двигатель молчал: они приземлились… но где? Точно не дома: Лемиру он бы почувствовал. Нейт рядом не было. Леви сел, отметив, что голова почти не кружится. Огляделся. Он знал, что находится в их с Нейт личной каюте. Знал, что пока его не было, здесь ничего не изменилось. Всё было родным — но абсолютно незнакомым. «Это-то я зачем стёр?..» На столе стояла зелёная бутылка с криво написанным белым маркером (а может быть, и замазкой) иероглифом «вкусно». Судя по почерку, сам и подписывал когда-то… — Поверим? — вслух спросил Леви сам себя. И сам себе же ответил утвердительно. На самом деле он был уверен, что в бутылке обычная вода. Пить хотелось, так что он отвернул пробку и сделал большой глоток. И тут же закашлялся. Он дважды ошибся: в бутылке было что-то невероятно горькое. И так же невероятно жгучее. Нейт ворвалась в каюту, стоило Леви только кашлянуть. — Маленькими глотками… — обречённо попросила она. — Это, вообще, что за ужас? — прохрипел Леви, как только к нему вернулась способность относительно внятно говорить. — Есть, чем запить? — Противоядие, — объяснила Нейт, — протягивая мужу кружку. Её содержимое уже наученный горьким опытом Леви тщательно понюхал. — Вода, вода… Выхлебав всю кружку в три глотка, Леви, наконец, смог открыть глаза. И в первый раз за полгода чётко и наяву увидеть жену. И испугаться. Нейт вздохнула. Села рядом с Леви на кровать. Обняла. Ткнулась лбом ему в плечо. — Со мной всё в порядке. И катер почти в порядке. И ты тут… — Что у тебя с глазами? Этого никто не увидел, но Нейт закатила те самые глаза. — Ну, красные. Ну, синяки. Ты меня после экзаменов, что ли, не видел? Всё хорошо, мы на Семьдесят четвёртой, чинимся… — Тааак. Нейт подняла голову. Их взгляды встретились. Два голоса прозвучали одновременно. — Рассказывай! Голос Леви, пожалуй, звучал громче. Теперь подробности спасательной операции ему было узнать ещё важнее.