пропал навек

У меня в голове остаётся твой звонкий смех, прищуренные глаза и пушистое прикосновение. Порой так больно просыпаться: от того ли, что сжигают заживо или же от окончания сахарно-ватной сказки — разницы нет. Этот смех эхом проносится лишь в некоторых осколках сна — но этого достаточно для поиска, для изучения голосов вокруг и поиска того смеха. Вокруг — обычные люди, они не мозаика воспоминаний и не мифические легенды. Вокруг нет того тепла, и хочется просто печально выть. Но иду искать дальше. Его или её смех всегда мягкий, всегда с хитрой искринкой персикового дерева. Её глаза — синицы, и во снах он или она часто солнечные. Выжигающие. И это до странного мягко — чувствовать ласковый тон и объятия, помнить острый разрез глаз лисицы и тёплые руки. Порой кажется, что я забыла ещё и что-то важное. Что вместе с дёгтем и кислотой я похоронила нечто действительно солнечное. Ведь я знаю, кто это. Но я всё ещё ищу его или её. Того, кто был бы похож. Ведь ту солнечную улыбку пожара не вернуть — она взорвалась и сколлапсировалась. Не вернуть никак — ни через двадцать, ни через тридцать лет. И в прошлом тоже — не вернуть. Мне часто снится парень или девушка с лисьим хвостом и река. Конечно, никакого лисьего хвоста и ушей никогда не было, как и не было глубокой-глубокой и до одури холодной реки в первую встречу. Но я обещала помнить. И буду помнить её во снах так же. До сих пор.