II. Навсегда потерянная

      – Хочешь ее увидеть? – Николь отчего-то горько усмехается. Она не поднимает глаз, вцепившись в китель Армина. Арлерт почему-то молчит, понуро опустив голову. – Увидеть... Да, я тоже хочу.       Николь молчит несколько мгновений, и Эрен замечает, как ее пальцы, вцепившись в темно-зеленую ткань, мелко подрагивают.       – Что ж. К югу от Сины за бескрайними пшеничными полями, Эрен. Она всегда мечтала... Она нашла свое место.

***

      – Эрен.       – Да, Флок?       Ожидание в целую неделю длилось словно вечность.       – Мы обыскали место, координаты которого дала Вебер.       – И?       – Там ничего нет кроме заброшенной старой фермы...       Значит, Николь солгала. В очередной раз.       – ... и могилы.       Эрен сам не замечает, как сжимает руки в кулаки до побеления костяшек. Ногти неприятно вонзаются во внутреннюю сторону ладони.       – Чья?       – Мы едва смогли разобрать надпись, – Форстер словно намеренно тянет с ответом. Йегер чувствует, что его терпение на исходе. Он уже и забыл, каким вспыльчивым может быть.       – Ну?!       – Это ее могила, Эрен.       Перед глазами – пелена, а в ушах – белый шум. Словно разом исчезли все звуки. Он сцепляет руки в замок, сжимая пальцы до белых костяшек. Смотрит в одну точку, пытаясь осознать только что прозвучавшие слова.       Ее могила. Могила Астрид.       В голове тут же на секунду промелькнул ее образ: каштановые волны мягких кудрей, теплый взгляд карих глаз и светлая улыбка краешками губ.       – Когда? – срывается прежде, чем Эрен успевает подумать.       – Судя по состоянию надгробия – больше года.       Резкий стук кулаков об поверхность стола.       – Тащите сюда Вебер, – голос похолодел на несколько тонов. – Я хочу знать все, что с ней случилось.

***

      Чертов Йегер снова хватает ее за волосы. Неприятно саднит, но это ничего. Николь вытерпит. Она знает в этом толк.       – Мне из тебя слова силой выбивать, Вебер?       Она прерывисто дышит, пытаясь взять себя в руки после очередного удара по рёбрам.       – А что ты хочешь ещё услышать, Йегер?       Изумрудные глаза смотрят на нее с нескрываемым холодом и... ожиданием.       Конечно, ведь Астрид поступила по «умному» - когда запахло жаренным, ушла в отставку, сообщив о своем месторасположении лишь ей. Не прошло и нескольких месяцев, как Николь получила от подруги письмо с просьбой приехать.       А когда они встретились, Астрид сообщила, что осталось ей совсем недолго.       – Что она сказала перед смертью?       «Николь, если ты ещё раз встретишь его, – в тот момент на бледных губах расцвела слабая улыбка. Это была одна из немногих последних улыбок Астрид, ведь все то время, что Николь пробыла с ней на ферме, Вебер видела лишь боль и усталость, – скажи ему, что я всегда его любила».       Николь сплевывает кровь прямо к ботинкам Эрена.       – Она сказала, что всегда ненавидела тебя, Йегер.

***

      – Ты не сказала ему.       Николь слегка подташнивает: транспорт раз за разом покачивается из стороны в стороны, утягивая девушку в свой неторопливый танец.       Но Вебер не до конца понимала, от чего ей хуже: от того, что они уже битый час трясутся в этой консервной банке или от того, что от мест ударов по всему телу разносится пульсация, болезненно концентрируясь в ноющем сердце.       Эрен оставил на ней по меньшей мере десяток ударов, а может и больше. Но об этом никто не должен знать.       Это же не правда?       – Зачем? Так больнее.       Армин хмурится. Безмолвие меж ними затягивается. Но все же, спустя несколько долгих мгновений Арлерт произносит:       – Разве легче знать, что человек, которого ты любишь, всю жизнь тебя ненавидел?       – Намного, – Николь усмехается: слишком обреченно и жалобно. Разбитая губа саднит, – знать, что человек, с которым вас связывала взаимная любовь, мертв, еще хуже, я считаю...       Она все-таки трет трещинку на губах, размазывая кровь по подбородку. Кривится.       – Это как... надежда, которую у тебя в одночасье отобрали. Нет... Так однозначно лучше.