II. Нетерпеливый

      – Эрен, нет.       Астрид прерывисто вздыхает, когда мальчишеские губы касаются её шеи. Эрен подхватывает зубами тонкую кожу около пульсирующей венки, оставляя засос. Несносный мальчишка обожал оставлять их на самых видных местах, после чего Косстер постоянно приходилось застегивать рубашки на самые верхние пуговицы или же опускать косы на грудь.       Горячие ладони лихорадочно выдергивают заправленную рубашку из форменных брюк, а пальцы с нетерпением уже скользят по маленьким пуговичкам, вызывая легкий мандраж. Их ведь могут заметить, черт возьми!       Острое сильное колено уместилось между её ног. И с каждым неловким ерзанием, Астрид чувствовала всеми мышцами живота, как между ног у мальчишки нарастало возбуждение.       – Я сказала нет, – чуть строже рычит она, пытаясь уклониться от быстрых поцелуев и оттолкнуть Йегера от себя. – Нельзя.       – Ну почему, Асти? – Эрен касается губами мочки уха, когда его пальцы уже распахнули на ней рубашку. Легкий сквозняк запустил табун мурашек по всему телу. – Почему нельзя?       – Потому что тебе еще пятнадцать, идиот, – цедит она, но в тот же миг закусывает губу, лишь бы не застонать во весь голос. Широкие ладони требовательно, но нежно обхватили её грудь, скрытую за простым бельем. Пока еще скрытую. – Ты понимаешь, что будет, если узнают об этом?       Проворные пальцы подцепляют тонкие лямки, спускают с плеч. Астрид пытается вновь вырваться, но в глубине души понимает, что делает это лишь из-за кричащей внутри совести.       «Он еще ребенок! Что ты делаешь, идиотка? Если об этом узнают, то его заклеймят, а тебя без разборок отправят в отставку с величайшим позором».       Но когда Эрен уткнулся лицом в ложбинку между грудей, покручивая между пальцев сосок, а второй свободной рукой уже подбираясь к ширинке на брюках, Астрид повелела совести заткнуться и спрятаться куда подальше.       – Ну и что? – хрипит Йегер, касаясь губами нежной кожи. – Мне скоро шестнадцать, поэтому можно.       Он поднимает на неё ошалевший до безумия взгляд изумрудных глаз. Радужки почти не было видно – настолько его зрачки были расширены.       В бедро уже во всю упирался вставший член, а ладони расстегнули ширинку и уже подбирались к кромке трусиков.       – Ведь можно, Асти?       И ведь еще смеет улыбаться этой своей фирменной обескураживающей улыбкой, которой она никогда не может отказать.       Косстер чувствует, как ее щеки буквально горят. Она тяжело вздыхает, закрывая лицо вспотевшими ладонями и на выдохе беззлобно шепчет:       – Надоел, чертов мальчишка. Делай что хочешь, только давай быстро.