I. Бесстыдницы

      – Нет, Николь, ты сдурела, я никуда не пойду…       – Ты уже идешь, дуреха.       Вебер, тихо посмеиваясь в ворот собственной куртки, торопливо, но старательно бесшумно движется к северной части территории Разведкорпуса, а именно к небольшим скоплениям невысоких домиков, отведенных для бань и парилок. На часах было уже начало девятого. Солнце, благодаря тому, что настала глубокая осень, уже почти село за горизонт, поэтому в такой полутьме можно было особо не задумываться о конспирации.       – Это же… пошло! Неправильно!       – Боже, у тебя там мхом не покрылось ничего от таких мыслей? – Николь раздраженно закатывает глаза, но вдруг замирает. Прислушивается. Из ближайшего домика слышатся приглушенные голоса и скрип половиц…       Вебер молниеносно юркнула за угол, не забыв прихватить за собой пискнувшую от испуга Астрид.       – Напомни, как ты попала в Разведкорпус, - шепотом произносит Вебер, недовольно качая головой, но тут же прикусывает язык, поймав недовольный взгляд шоколадных глаз. – Молчу-молчу… конюх.       Николь еле сдерживает в себе болезненный стон, что почти что вырвался в момент, когда ее ударяют локтем под ребра.       – Похотливое животное.       – Мм, может быть.       Из бани, к тому времени, вышли двое. Райнер и Бертольд, блистая своими начищенными до блеска кубиками пресса, потопали куда-то в сторону южных казарм. Николь недовольно поежилась…       «И как им не холодно?».       На дворе почти затемно, ледяной порыв так и норовит залететь под короткую куртку униформы, потрепать тонкую ткань водолазки, пустить по молочной коже табуны мурашек.       – После парилки… – словно прочитав мысли подруги, неуверенно прошептала Косстер.       – Пошли.       – Нет!       Вопреки словам, Астрид не особо сопротивлялась, неловко топая за Николь, что юрко петляла от одного угла к другому, каждый раз останавливаясь, оценивая обстановку.       – Я не успеваю…       – Добро пожаловать на тренировочное поле.       И вот Николь получила под ребра еще раз.       Добрались они до нужной бани спустя минут десять, хотя для Астрид это время показалось длинною в целую бесконечность.       – А вот и… Вот и она, – Николь притаилась за задней частью строения, вставая на носочки, пытаясь хотя бы носом дотянуться до маленького окошечка.       – Напомни, почему я все еще дружу с тобой? – стыдливо пряча глаза за волнистыми прядями, неловко пролепетала Косстер, стараясь как можно дальше стоять от того же окошка, к которому так упорно тянулась Николь.       – Потому что ты любишь меня, – пояснила та.       – А почему я нахожусь здесь, господи, боже?       – Потому что ты любишь Эрена Йегера.       Астрид тут же непроизвольно издала неловкий писк, машинально прикрыв алеющие щеки. Николь резко присела на корточки, не забыв раздраженно цокнуть при этом.       – С тобой в разведку не пойдешь, Асти.       Косстер остается приглушенно промычать в ладони, при этом неловко покачиваясь из стороны в сторону. К счастью, ее возгласа никто так и не услышал: голоса за стенкой так и не стихли, напротив, стали раздаваться громче.       – О, поди, дерутся, – гаденько потирая ладошки, Николь снова привстала, пытаясь дотянуться до окошка, – блин.       Взгляд пылающих от азарта аметистовых глаз метнулся к подруге. Косстер в этот раз удалось удержать в себе писк.       – Ты что, для этого меня сюда привела?       – Если ты решишь вздрочнуть, я против не буду.       Недовольству Астрид не было предела. Она готова была прямо сейчас размазать Николь по стенке, несмотря на то, что та – единица-таки боевая, и навряд ли позволит сделать это. Но все же аккуратные ладошки сжались от гнева, и она даже шагнула вперед, угрожающе взирая на подругу, но вдруг замерла.       – Убейся об стенку, морда лошадиная!       – Я сейчас тебя убью, сукин…       «Э-эрен?...».       чертовски горячий, и внутри, и снаружи, с влажными, прилипшими ко лбу волосами, горящими от злости глазами       – Астрид?       Николь трясет подругу за плечо, тем самым выводя ее из минутного транса.       – Астрид, блять, – Вебер начинала раздражаться, – подсоби. Сейчас все интересное пропущу.       В данный момент Косстер слабо соображала, поэтому запрячь ее гнусной работенкой не составило особо труда. И она, конечно же, тягала в конюшне много тяжестей…       Но наглость и бестактность Николь Вебер были потяжелее всяких там навозных куч и кожаных седел. В общем, удержать несносную было трудно.       – Что видишь? – кряхтит Астрид, слегка покачиваясь на месте, стараясь балансировать с тяжестью в виде подруги на плечах. Николь, как ни странно, молчала.       – Ник.       – Что-то, – восторженно шепчет Николь, не смея оторвать взгляд от заляпанного окошечка, – а-ху-е-но-е.       И вот тут просыпается женское любопытство Астрид Косстер, которое, похоже, дремало последние двадцать один год ее жизни.       – Николь!       – Задница у Йегера что надо, признаю.       Астрид целенаправленно нагибается вбок, тем самым выбивая Николь из равновесия, но лишь на мгновение.       – Ты правда хотела сейчас лишить равновесия солдата Разведкорпуса, который УПМ носит чаще, чем собственные трусы…             – Ой, да заткнись.       Николь вновь тянется к окошку, на несколько минут умолкает, заворожено наблюдая за всем происходящим…       – Мама мия.       – Ник?       – Белиссимо.       – Николь.       – Грация.       Армин только вышел из парилки: весь такой разгоряченный, с вальяжно откинутыми назад прядями волос, потемневшими от высокой влажности и жары.       – Астрид, я сейчас кончу.       – Не на моих плечах, дура.       Арлерт недовольно качает головой, хмуря свой потрясающий, неповторимый, до безобразия милый округлый носик, оттягивая Эрена за плечи назад, пока Конни цепляется за уже дымящего от злости Жана.       – Ты знала, что у Эрена родинка на правом бедре?       – Какая же ты су…       – Не сквернословь, блять.       Николь все же находит в себе слабые отголоски совести, поэтому слезает с плеч подруги.       – Давай теперь ты.       И на этот раз Астрид не говорит ни слова против.       Различия между гнедой и Николь определенно есть: Искра не пыхтит так часто, да и не такая костлявая, в отличии от Вебер.       – Боже, от маленького табурета толку больше…       – Заткнись и смотри.       Николь сжимает внушающие бедра подруги, расставляя собственные ноги чуть шире: в отличии от Косстер ей было вовсе не тяжело, ведь Вебер знала, на что делать упор, да и тягала тяжести не раз. Уж капитан Леви об этом позаботился.       – Я буквально ощущаю, как ты мокнешь с каждой секундой.       – Вот теперь пора заткнуться тебе.       Астрид в глубине души не особо уверена, что эта игра стоит свеч, зато точно знает то, насколько сильно она будет осуждать себя за эту выходку. И все же глаза напрягаются, старательно всматриваясь в мутность маленького окошечка. Спустя мгновения находят широкую спину, следят за будоражащим перекатом крепких мышц…       – Ахуенно.       – Да правда что.       Николь смеется. Похоже, она собой довольна. До определенного момента…       – Не понял…       Обе девушки застывают, словно каменные изваяния.       – Вы кто такие?! – а вот это было громко. Голоса в парной тут же умолкают. Астрид не в силах пошевелиться от ужаса, что охватил ее в один миг. А вот Николь молниеносно косится в сторону: за углом на них широко раскрытыми глазами взирает какой-то кадет.       – Н-ник… – словно молитву, длинною в одно слово шепчет Астрид.       – Тихо, пацан, – спокойно выдает Николь медленно опуская Косстер на землю, – тише.       Секунда: и Вебер в пару движений стягивает собственную куртку, кидает ее в лицо парню, и пока тот пытается выпутаться из этой нехитрой ловушки, девушка хватает подругу и бросается наутек.       В этот момент Астрид благодарит всех существующих и несуществующих богов за то, что они послали ей вездесущую Николь Вебер.

***

      – А я говорила! – в который раз за утро тараторит Астрид, гневными, чересчур резкими движениями откидывая вилами сено в сторону загона. – Говорила, говорила, говорила…       – Ой, не нуди, – равнодушно цедит Николь, топчась у невысокого загона, неторопливо раскуривая припрятанную еще вчера сигаретку. – Растрясла хоть свой запас занудства и честности.       Астрид недовольно косится на подругу, но уловив в ответ язвительную усмешку, обиженно отворачивается.       – Да ладно, Астрид-сама, – тембр Николь сменяется с насмешливого на приторно-сладкий, чересчур несвойственный этой неугомонной натуре, – было вкусно.       – Иди в задницу.       – В ту самую? Йегеровскую?       – Ну я тебе!.. – Астрид замахивается вилами, пытаясь отвлечь на них внимание подруги, дабы та своим пронзительным взглядом не заметила ее алеющие щеки. Но Николь хоть бы хны.       – Ладно-ладно, – она тушит сигарету о столбик забора, даже не стараясь отразить раскаяние на своем лице, – больше не буду. К слову… это наша не самая главная проблема.       – Нас заметили!       – Там было темно, лиц он не увидел. Важно другое… – Николь оттягивает спавшую лямку майки в сторону, – как куртку блядскую вернуть?       Астрид уныло вздыхает, ставя вилы острием в землю.       – Да, вопросов не избежать…       Это было действительно большой проблемой на данный момент, но даже сейчас Николь не выглядела совсем уж напуганной или хотя бы хоть немного задумчивой.       «Ничего тебя не берет… дуреха» - подумалось Астрид. И все же она не сдержала теплой улыбки при взгляде на профиль подруги.       Чтобы Косстер не говорила, но Вебер она была благодарна хотя бы за то, что жизнь серым потоком не протекает мимо.       Да, эта взбалмошная умела навести суету.

***

      – Не холодно? – вдруг бросает Эрен спустя долгие мгновения тишины, отчего Николь вздрагивает. Юноша покосился в ее сторону, затем, после продолжительной затяжки передал уже короткую самокрутку девушке.       – Немного… – Вебер принимает самодельную сигарету, припадает губами к чуть влажной бумаге. Затягивается, умиротворенно прикрывая веки. Задерживает дыхание на пару мгновений: внутри все горит, отчего обжигающие волны растекаются по телу. Но от мурашек на молочной коже, что пробегают по новой при каждом порыве ветра, это не спасает.       – На, – негромко отвечает Йегер, доставая из сумки на плече светло-бежевый сверток. Николь хмурится, берет его. Спустя секунду…       – Какого?!       Возможно это первый раз, когда Вебер стыдно. Первый и последний, естественно.       – Думала, я не узнаю ее? – Эрен тихо посмеивается, забирая самокрутку обратно – По запаху точно невозможно спутать с другой.       – Ищейка чертова.       Николь все еще чувствует легкую пелену неловкости, что накрыла ее уже изрядно подмерзшее естество. Поэтому, несмотря на абсурдность ситуации, она быстро кутается в собственную куртку, тут же вжимая голову в плечи. Родное тряпье как раз кстати греет и тело, и душу.       – Как унюхал?       – От нее за версту прет портвейном, который, к слову, недавно пропал из запасов командора Смита, – Николь хмыкает, с сомнением покосившись на юношу, – ну и… Армин подсказал.       А вот это заставило Вебер напрячься.       – Чего, блять?       – Он в кармане сон-траву нашел.       Николь отчаянно воет куда-то в плечо Йегера, пока тот пытается сдержать рвущийся наружу смех. И ему почти удается, разве что дрожь в плечах выдает.       – Это крах.       – Да ладно… нам это даже польстило.       – Иди в задницу, Йегер, – вопреки словам Николь хватается за ткань чужой футболки, прячет поалевший нос в ее складках.       – Ты одна была?       Вебер молчит. И вроде как хочется сказать правду, дабы поддержать друга, польстить ему еще больше, поведая о яркой реакции Косстер на его определенные филейные части, но в то же время женская солидарность с размаху дает леща внутренней дамочке, заставляя прикрыть ротик и даже не думать его раскрывать.       – Понятно.       Николь была счастлива, что у нее такой понятливый лучший друг.       – И как ей моя родинка?       – Отвал башки, дружище.       Оба, наконец, смеются, и удушающая неловкость сходит на нет.