«Талант Бокуто-сана». Акааши Кейджи

            Сидя за огромнейшими стеллажами, полными разных книг, девушка чувствовала себя более уверенно, чем обычно. Обеденный перерыв, из-за которого ученики Академии Фукуродани толпились в столовой, был часом спокойствия для второгодки. Не надо было видеть на себе взгляды, не надо было трястись от нервов, проходя мимо одноклассников и семпаев, не надо было прикрывать ладонью рот, пока ешь в полной столовой. Не надо было сильно краснеть под мимолетным взором темно-синих глаз. Не надо было. Не надо.             Девушка просто сидела на излюбленном ею диванчике, наконец расслабившись за весь день, и читала книги. Хотя читала ли?             Она вновь замечталась… Замечталась о чем? Нет же… Скорее, о ком. В ее мечтательной головушке то и делали, что всплывали синие глаза чудесного юноши, коротко улыбающегося ей при пересечении их взглядов. Её одноклассник, Акааши Кейджи, был беспристрастным и очень сдержанным парнем, однако. Акааши имел доброе сердце, что ускоренно билось при виде девушки, что чуть ли не жила в библиотеке рядом со школой.             — Я тебя не видел в столовой. Ты вообще ешь? — спросил Кейджи, не изменив своему спокойствию, что, кажется, въелось в его лицо.             — А… — растерянно хихикнула девушка, неловко поджав губы. Щеки слегка порозовели от собственных мыслей и, казалось бы, пустых надежд. — Не люблю, когда много людей, вот и сижу в библиотеке.             Быть может, этот шаг — в никуда? Ведь любит парня этого она так сильно, что даже собственные ноги не хотят ступать в столовую и класс, девчушка боится испуганно запищать от его краткой улыбки. Она отчаянно играет в прятки, а то и в салки, избегая. Она рассиживает здесь, а он — там. Невелика доля расстояния меж ними, однако давит очень сильно. Быть может, она была права насчёт шага в пустоту, раз отдаляется так яро да заставляет всё забыть.             Все поцелуи, подаренные им когда-то, заставляет она забыть. И пусть они были столь невинны в детстве, для нее они становятся с каждым днём во взрослом мире всё интимнее. Интимнее всех французских поцелуев в фильмах. То детство, проведенное вместе с Кейджи, она вспоминает, будет и вспоминала всегда, даже не замечая за собой оставленные смущением алые пятна на щеках.

***

            — Здравствуйте, Бокуто-сан, — низко поклонилась девушка, мило приподняв уголки губ и присела на лавку обратно. — Что-то случилось?             Парень со странной прической — друг Акааши и семпай обоих. Он руками сильными размахивал уж слишком резко в совсем разные стороны, видимо, от волнения.             — Минори-ча-а-ан, Акааши такой странный сегодня!             — Да ну? — удивилась девушка, поправив лямку сумки на остром плече. Стряхнув невидимую пыль с пиджака серого, поправив слегка помятую черную юбку, она встала со скамьи.             Вдруг на ее плечи обрушились две руки обеспокоенного Бокуто. Его лицо тут же приняло серьезный вид (скорее, правда, по-театральному серьезный; вот он, негодник харизматичный). Он стал заглядывать в ее глаза своими, безмолвно ту моля, словно она — богиня, одна-единственная, кто может снять «ужаснейшее проклятье» с Кейджи.             — Прошу Вас, Ваше Высочество, помогите своему принцу прийти в себя.             Лицо вдруг мигом покраснело, а рот раскрылся в удивлении.             — Бокуто-сан, перестаньте.             — Ваше Высочество, прошу, умоляю! Иначе мы проиграем завтра на игре, ведь Ваш драгоценный Акааши грохнется на пол!             Девушка скептически осмотрела семпая, попробовав скрыть чертово смущение своими мягкими волосам, и вдруг улыбнулась.             — Эх, идёмте, Бокуто-сан, поможем Вашему принцу.             — Ток это… поцелуй его, а то проклятье не снимется.             По идее на следующий день иль уже через час Бокуто-сана никто не должен был видеть, однако он выжил после ударов «принцессы» и уже плелся позади (разумеется, изображая себя умирающим), пока чересчур смущенная девушка старалась скрыть огромную улыбку, ближе прижимая к себе сумку, что совсем недавно прошлась ребром своим по затылку семпая.

***

            — Извините, Бокуто-сан, за то, что ударила Вас сумкой, — входя в просторный тихий спортивный зал, девушка решилась всё же попросить прощения у семпая.             — Да ладно, — протянул он громко, махнув рукой, — Мне всё равно было не больно.             — Правда что ли? — хмыкнула она, стрельнув очами зоркими в третьегодку со странной прической. — Чего ж Вы чуть ли не валились на асфальт, изображая неистовую боль?             Бокуто вдруг остановился и глупо уставился вперед, поник вновь театрально.             — Вам бы актером быть, Бокуто-сан, — девушка приподняла правый уголок подсохших губ, по-доброму заглянув в глаза семпая.             Он — чудесный человек, что подарил её Акааши счастье. Она будет безмерно благодарна ему всю свою жизнь. Да и её саму Бокуто сделал ярче. Ранее — обычная ученица средней школы, сегодня — чуть ли не звезда академии, ведь общается с «самим-Бокуто-саном» и волейбольной командой.             — Минори-ча-а-ан! — чуть ли не плача, кинулась к девушке Каори, второй менеджер команды. — Помоги, Кейджи сидит со швабрами и не выходит! Бокуто сказал, что ты поможешь!             Девицу, только вошедшую в зал, охватила оторопь. Она не решалась поднять рук, чтобы обнять подругу.             Кажется, Бокуто-сан, прибывавший в предвкушении, в душе хитро тёр ладони друг о друга. На его лице растянулась коварная улыбка, так и кричащая, что зря дева согласилась на его просьбу, видела ведь его торжествующее лицо, слышала же его слова.             Именно это припоминала себе она, как только оказалась в одной закрытой подсобке вместе с Акааши.             Мрак окутал небольшую комнату, полную швабр и различных штук. Во всем виноват чертов Бокуто-семпай.

«Великий талант…»

            — Минори-тян? — удивился Кейджи, хотя его все еще спокойное лицо об этом не говорило.             — Ток это… поцелуй его, а то проклятье не снимется.             — П-прости, — растерялась девушка. Кончики аккуратных ушей стали вдруг пылать чуть ли не адским пламенем, а щеки покрылись незаметным румянцем во мрачной гуще тьмы. — Бокуто-сан… кажется, закрыл дверь.             И, видимо, Акааши совсем не удивлен действиям Котаро. Оставалось парню лишь тяжело вздохнуть, упав потным лбом в чёрствые ладони. И все же ситуация совсем неловкая.             — Кейджи-кун, — вдруг тихо позвала одноклассника Коми.             — Да?             Она нервно сглотнула вязкую слюну, собравшуюся во рту, что не желал более раскрываться для заветных слов.

«Ну же, давай, момент ведь подходящий!»

«Бокуто-сан не стал бы вас здесь закрывать, если бы все оказалось невзаимным со стороны Акааши», — пыталась уверить себя она, однако трясущиеся колени выдавали весь ее страх.

            Склизкий страх прилип к сердцу, телу и сознанию, явно опьяненному сегодня большой дозой смущения. Мозг и не думал трезветь, мыслить разумно и помогать чем-либо испуганной хозяйке. Он лишь ехидно насмехался, всё-таки заставив рот вновь приоткрыться, а влажный язык зашевелиться.             — А… Кейджи-кун… В общем… — тянула она со словами. — Я… Ты… — слова подбирались совсем-таки с трудом, запас их вдруг исчез, ставя девушку в более неловкое положение. Она должна сама. Она должна сама, чтобы узнать, насколько же она сильна. Иль слаба она, эта Коми? И насмехалась же судьба, наблюдая за детством двух юношеских сердец, зная о конце. — Ты мне нравишься! — вдруг протараторила девица, очи зоркие закрыв насильно, дабы не видеть его растерянное лицо, на деле горевшее ярким пламенем смущения, скрывшегося во мраке подсобки.

***

            Его поцелуи совсем уж не были похожи на жаркие французские из фильмов. Влажные языки обоих сплетались, щекотали неба и десна, проходились по зубам, словно являлись истинными исследователями. Смущающие почмокивания заставляли пылать лицо девушки каждый раз, когда до нее доходило, с кем же происходит это всё. Ничто иное, как волшебство. Щекочущие бабочки в них стали вновь порхать, как в первую секунду влюбленности. Больше не спят, не прячутся и не летят прочь, заставляя Бокуто-сана чувствовать безмерную гордость за себя самого. Герой есть герой. Только не когда треплет это на всю округу, провозглашая себя королем любовных делишек, тыча в себя большим пальцем изо дня в день.

Великий и талантливый Бокуто-сан.

аннелис.