Часть 1

Это начинается с мелочей. Пустяков, не достойных внимания: он садится справа, отсчитывает до трех перед тем, как коснуться бифштекса вилкой. Проворачивает ключ в замке — ровно четыре раза. Мелочи. Это начинается с небольшой уборки. Уборка — полезная рутина. Она занимает руки, помогает навести порядок — в голове и доме, полном пыли и солнечного света. У Финча дорогой вкус по части выбора оперативных квартир — и нескрываемые нотки раздражения в голосе, когда он отвечает на единственный вопрос. Снова и снова. Номеров нет. Уже неделю. Это начинается с пятна на каменной столешнице. Пятно вводит Джона в тупое, бессильное раздражение. В одиночестве голос совести слышен гораздо отчетливее. Джон усердно трет пятно влажной тряпкой и думает об опасности, которой он подверг Машину. И Джосс. Стэнтон стоило умереть там, в Китае. Ведь ей тоже предложили работу. А обсуждать приказы — не в привычках Кары. Джон достает бутылку с яркой крышкой. Запах хлора жжет глаза и, немного, глотку. Никаких перчаток — он никогда не тратил времени на эту чепуху. Джон переносит свой вес вперед, столешница противно скрипит под его ладонью. Вперед-назад, ровно десять раз — никакого результата. Пятно похоже на след от кофейной чашки. Или презрительную усмешку. Это начинается с легкого подтрунивания. Потому что не должно остаться следов пороха и ни единой капли крови. Потому что в армии этому не учат — зато учат вбивать в голову правила. Неотвратимо и методично. И вот Джон протирает блестящие хромированные краны во время очередного неприятного разговора. В этом нет никакой необходимости, потому что они даже не касались этих проклятых кранов — но он делает это. Просто ради маленькой галочки в голове. И подолгу чистит оружие, когда выдается минутка. На пальцах надуваются маленькие волдыри — они лопаются, обнажают мясо. Совсем скоро здесь останутся влажные красные мозоли. Ранки жжет хлорка, но он промоет их только когда покончит с пятном — освобождение от боли станет маленькой наградой. Кара считала «небольшие заскоки» по-своему полезными. Сноу молчаливо ухмылялся: их недостатки это его козыри в рукаве. Инструменты воздействия. Джон закашливается. Запах хлорки, даже с легкой цитрусовой отдушкой, резкий, едкий. И чистый. Он прекрасно скрывает сладковатую трупную вонь. Риз видел много тел. Разорванных на ошметки и грубо сшитых, ссохшихся на солнцепеке и пунцовых, разложившихся настолько, что разбухшие черные языки разрывают губы. Но этот — особенный. Джон пристрелил этого парня всего неделю назад и зарыл в неглубокой лесной могиле посреди сербского нигде. А теперь труп нужно перепрятать. По частям. Он почти не изменился. Только глаза подернуло мутно-желтой пленкой, а на щеке белое пятно — плесень или, может быть, паутина. Главное не трогать живот. И рубить по суставам. … Кара засыпает яму хлоркой, и это придает делу завершенность — тошнотворный запах порченного мяса растворяется в прохладном лесном воздухе с неуловимым привкусом чего-то химического. Но его желудок по-прежнему сжимается и… — О Боже, мистер Риз. Финч деловит и скуп на движения — он бросает на пол шуршащие бумажные пакеты, наверняка деликатесы навынос, распахивает окна в ненормально чистой квартире, с причитаниями обмывает и неумело бинтует израненные руки. Джону хочется сказать, что он еще не покончил с пятном и хотел заняться руками после этого, но это звучит слишком нелепо, к тому же он чувствует себя виноватым — Финч не должен возиться… вот так. Гарольд заставляет его пить чай — слишком горячий и слишком сладкий, но приторная жижа и свежий воздух быстро помогают прийти в себя. Ком в желудке успокаивается. — Спасибо, Финч. Во взгляде Гарольда — искреннее сожаление. — Я прошу простить меня за вторжение, мистер Риз. Просто у нас все еще нет номеров, вы давно не звонили, и я подумал, что должен отблагодарить вас за тот поход бар после… известных событий. Я никак не ожидал, что вы… — Пятно, Финч. Там, на столешнице. Я хотел отмыть его. — Джон чувствует себя удивительно усталым. — Но… тут нет пятна. Только небольшая жилка на мраморе. — О, значит это просто маленький дефект на возмутительно-дорогой каменной глыбе. — Могу вас заверить, мистер Риз, она не настолько дорогая. Хотя я рассматривал итальянский каррара как возможный материал для отделки, мне не показалось, что это будет уместным. Финч хмыкает и садится рядом. Он снова становится серьезным. — У меня были некоторые… подозрения, и ваше личное дело укрепило их, но я не представлял, что проблема может быть такой серьезной, мистер Риз. — Проблема, Гарольд? Джон смеривает Финча выразительным взглядом. Тот отводит глаза. — Обсессивно-компульсивное расстройство, мистер Риз. Это было ожидаемо от человека с вашим послужным списком и никак не умаляет ваших профессиональных достоинств. Я понимаю, что отсутствие номеров причиняет вам беспокойство, но испытывали ли вы в последнее время серьезный стресс? Голос Финча странным образом успокаивает. Привносит порядок и правильность. В нем не слышно осуждения. Даже разочарования. Невозмутимый всезнающий босс протягивает открытую бутылку европейского пива, и Джон позволяет себе ухмыльнуться. — Помимо того, что я разгуливал по Манхэттену в поясе смертника?