Глава вторая

Судебное заседание плавно подходило к концу. Были выслушаны доводы обвинения и аргументы защиты с просьбой о снисхождении к обвиняемому ввиду его преклонного возраста. Зал набитый битком родственниками убитого и зеваками, собравшимся с целью воочию лицезреть порождение дьявольских сил воплощенных в хлипком старичке, боязливо прижавшегося к скамье, единодушно требовал виселицы для жестокого убийцы. Королевский судья, рассмотрев обстоятельства дела, склонялся к этому же вердикту и поэтому с интересом ожидал последнее слово обвиняемого, надеясь услышать из уст старика слова раскаяния и объяснения своему чудовищному поступку. Но стоило обессилевшему Нику Питерсу с трудом встать со скамьи для произношения своей речи, как двери зала с шумом распахнулись и перед очами всех собравшихся предстал коронер Брайн Терри, прижимающий к груди холщовый мешок. - Чёрт возьми, - строго гаркнул судья, приподнимаясь с кресла, - Вы что себе позволяете? - Извините ваша честь, - подходя к судейскому подиуму и склонив голову, молвил юноша, - я нашёл свидетеля, который прольёт свет на обстоятельства дела, рассматриваемого вами. - Надеюсь, это ценный свидетель, если вы столь бесцеремонно позволили себе врываться на судебное заседание, - сбавляя гневный тон, благодушно произнес судья и, усевшись в кресло, добавил секретарю, - Пригласите его в зал для дачи показаний. Повинуясь приказу, юный секретарь вскочил со стула, но коронер жестом руки его остановил со словами: «Ваша честь он уже здесь». Брайн Терри подошёл к трибуне для дачи свидетельских показаний, подставил к ней стул и, водрузив на него мешок, скинул ткань в сторону. По залу пролетели возгласы удивления. Перед очами собравшихся предстал невысокий ростом не больше двадцати дюймов худощавый человечек. Облачённое в покрытые заплатками рубаху и штаны, обутое в заношенные до дыр сапоги, странное создание испуганно озиралось по сторонам и беспрерывно хлюпало носом. - Прошу вас представьтесь, - склонившись над столом и с интересом разглядывая необычного свидетеля, обратился к нему судья. - Кобольд Нюхт, служивший верой и правдой Крису Эвансу на протяжении всей его жизни, - объявил необычный человечек и, достав из кармана штанов большой батистовый платочек, громко в него высморкался, - Извините, ваша честь. - Протестую, - взвился с места королевский обвинитель, яростно тыча пальцем в кобольда, - Какое могут иметь значение для рассматриваемого дела слова этого, прости господи, существа? - Протест отклонен, - равнодушно изрёк судья, поправляя сползший набок напудренный парик, - В законах не прописаны требования к свидетелю, касающееся его принадлежности. Главное и непременное условие, чтобы свидетель был в душевном здравии и отдавал отчёт своим словам. Вы разумное существо? - Несомненно, ваша честь, - уверенно подтвердил кобольд, кивая головой. -Тогда продолжайте, - снисходительно махнув рукой, разрешил судья, - от клятвы на Библии я вас освобождаю. Думается мне, что вы не особо боитесь Всевышнего. Но помните - ваши слова должны быть столь правдивы, чтобы мы вам безусловно поверили. - Так вот, - переводя сбившееся от волнения дыхание, начал долгое повествование кобольд, - Этот печальный день начинался как обычно, и ничего не предвещало трагического исхода. С утра хозяин, плотно позавтракав, направился в банк и к обеду вернулся обратно. Затем у него в лавке было несколько постоянных посетителей. К шести вечера приём был закончен, лавка закрылась и мы с хозяином славно отужинали вдвоём. Завершив трапезу, мы решили развлечь себя игрой в карты, но наши планы спутал визит Ника Питерса, являющегося нашим соседом. Надо сказать, ваша честь, Ник Питерс довольно склочная личность, привыкшая досаждать соседям всякими пустяками. Вот и в этот раз, он явился с претензией на то, что рабочие, чинившие прогнившую крышу в нашем доме, по случайности испортили его газон. Выслушав старика, мой хозяин велел убираться ему прочь и не тревожить его покой столь ничтожными жалобами. Стоя в прихожей, они обменялись взаимно крепкими ругательствами и в довершении хозяин посоветовал старику обратиться в суд, если он считает претензии обоснованными. На том они и разошлись. Заверяю вас, никакого применения силы ни стороны хозяина, ни стороны старика не было. Они, конечно, повздорили, но на момент завершения разговора оба пребывали в полном здравии. Затем рассерженный хозяин сильно хлопнул входной дверью, запер её и мы уже никем нетревожимые сыграли несколько партиек в вист, распивая ром. Около десяти вечера, собираясь на покой, мой господин велел подать вечерний чай. Я направился на кухню, поставил на плиту чайник и тут услышал, как скрипнула дверь, выходящая на задний двор. Кобольд громко высморкался в платок, обвёл внимательным взглядом присутствующих в зале и продолжил. - Приникнув к приоткрытой двери кухни, я всмотрелся в коридор и увидел осторожно переступающего по полу племянника хозяина молодого Стивена Хаксли. В руках он сжимал топор, взятый с заднего двора, которым ваш скромный слуга раскалывал поленья на мелкие щепки для растопки печи. Нюхт боязливо обернулся назад и кивнул головой в направлении крепкого юноши, сидевшего в первом ряду и тотчас изменившегося в лице. Изумление от услышанного отразилось в его глазах. Пожилая женщина, сидевшая справа от вероятного убийцы и доводящаяся ему матерью, а покойному ростовщику родной сестрой, закатила глаза и бухнулась на пол без чувств. Зал зашумел, как встревоженный улей. - Тихо, тихо, господа, - королевский судья хлопнул ладонью по столу, призывая публику к спокойствию, - Святые небеса, да помогите уже кто-нибудь этой даме и откройте окна. Это всё больше напоминает духовку, нежели судейский зал. Зеваки, набежав к распростёртому телу, подняли женщину под руки, и, усадив на скамью, сбрызнули на её бледное лицо водой из поднесённого графина. Бедная дама пришла в чувство и, жадно хватая спёртый воздух, обхватила в отчаянии голову руками. Констебли проворно отворили окна, впустив в душный зал порывы прохладного бриза. Публика угомонилась, все расселись по местам и в воцарившейся тишине прозвучал слабенький голосок кобальда. - Надо добавить для ясности, ваша честь, что мой хозяин держал втайне моё присутствие в доме от всех, в том числе родственников и немногочисленных знакомых, - домовой едва сдерживал распирающие его эмоции, ведя рассказ к трагической концовке, - Уверенный в том, что его никто не заметил, племянник пробрался в столовую и, увидев дядю, сидящим в кресле спиной к входу, со всей силы саданул топором по голове моего бедного хозяина, не успевшего произнести ни слова, перед тем как отдать Богу душу. Кровь брызнула во все стороны, окропив всю комнату и одежду убийцы. Я со страху забился под шкаф на кухне и, сидя в укромном месте, только слышал громкие шаги убийцы по дому, разыскивающего богатства покойного господина. Но мой интерес возобладал над страхом и, выбравшись из укрытия, я обратился невидимкой и направился на звук шума, раздающегося в лавке. Моему взору предстала страшная картина. Убийца, перепачканный с головы до ног кровью, наконец, добрался до потайного места, в котором хранился сундук с золотом, и упивался своей победой. Пересыпая монеты из одной руки в другую, он хохотал как сумасшедший. Когда разум вернулся в его голову, Стивен смыл кровь с лица и рук, обернул гобеленом, сорванным со стены лавки, сундук и, дотащив его до заднего двора, закинул в тачку вместе с орудием убийства. Вернувшись в дом и накинув сверху на испачканную в крови одежду хозяйский плащ, безжалостный убийца, прислушался к тишине и, удостоверившись, что никто его не видел, последовал домой, толкая перед собой тележку. - Ваша честь велите прекратить этому карлику выдвигать беспочвенные обвинения на добропорядочных господ, - вскипел юноша с пунцовым от охватившего его возмущения лицом, вскочив с места и грозно тряся кулаками. - Еще одно слово из ваших уст и я велю констеблям схватить вас и заключить под стражу за неуважение к суду, - резко оборвав тираду племянника покойного, судья потер пальцами сморщенный лоб и, махнув рукой кобольду, дал команду продолжать повествование, заинтриговавшее всех присутствующих в зале. Юноша покорно сел на место, скрестив руки на груди и бросив взгляд полный ненависти на своего разоблачителя. - Одолеваемый страхом за свою жизнь, я всё же проследовал за убийцей, дабы доподлинно узнать мотивы побудившие убить дядюшку. Добравшись до дома, негодяй, не подозревавший о моей слежке, затащил сундук в комнату и запрятал его под кровать. Скинув с себя всю одежду и оставшись в одном исподнем, он разжёг камин и предал огню вещи, оставившие на себе следы ужасного преступления. Спохватившись, что орудие убийства осталось лежать в тачке, Стивен накинул халат и, возвратившись с улицы с топором, принялся отмывать его от запекшейся крови. Вычищенный топор на следующий день он спрятал на верхней полке в чулане. Если ваша честь прикажет констеблям, то, обыскав дом убийцы, они найдут описанные мной сундук и топор в указанных местах, удостоверяясь в правдивости моих слов и полной невиновности Ника Питерса. - Ну что же, - резюмировал судья услышанный рассказ, - мне придётся прислушаться к вашему совету. Только ответьте сперва: как вы оказались знакомы с молодым коронером? - Ничего мистического, ваша честь, в этом нет, - ответил кобольд, поднимая глаза на судью, - о расследовании дела и сегодняшнем судебном заседании я узнал из криков мальчишек, торгующих газетами на углу хозяйского дома. А сегодня ночью меня разбудил скрип входной двери. Я сперва решил, что это убийца вернулся, чтобы вынести из дома последние ценности моего дорогого покойного господина. Но спустившись по лестнице и обнаружив ползающего на полу в столовой молодого коронера, я позволил себе открыться ему и предстать перед высоким судом, чтобы восторжествовала справедливость и карающий меч возмездия вознёсся над головой истинного убийцы. - Мне по душе ваша искренняя любовь к своему господину и желание наказать настоящего преступника, - впервые улыбнувшись за всё время заседания, произнёс судья, - Посему мой вердикт будет следующим. Коронерам незамедлительно отправиться в дом Стивена Хаксли и тщательно обыскать. Его самого взять под стражу в зале суда до окончательного выяснения причастности в убийстве. Следующее рассмотрение дела об убийстве Криса Эванса назначаю на завтра десять утра. На этом объявляю заседание закрытым. Судья звонко ударил молоточком по столу и, поднявшись с кресла, вышел из зала, из которого продолжали доноситься громкие вопли возмущенного Стивена Хаксли, взятого под стражу подошедшими констеблями.