Самая ужасная тишина та, в которой молчат двое

— Нравятся, да? — с улыбкой спрашивает Шакал. — У Русалки сегодня поменял на какие-то пыльные пластинки Лэри. — У Русалки? Ясно, мне нравятся. Тон голоса Лорда всегда был каким-то особенно недовольным, но сейчас в его голосе играла более сильная обида, но столь незаметная, что её вряд ли услышал бы даже Слепой. А Табаки услышал. — Не важно у кого. Хочешь померить?