But i miss you more than I thought I would

*** Между мной и всем остальным миром — огромная пропасть. Такая широкая, что моим чувствам её не пересечь. Крики глохнут, и той стороны достигают лишь стоны и мычание. Айзек Марион «Тепло наших тел» *** Люмин сидела у обрыва на склоне Буревестника. С самого первого дня в Мондштадте она стала приходить сюда. Девушка безмолвно слушала всплески волн, наблюдала за звездами, теряя счет времени, так беспощадно утекающего от нее. - Знаешь, можно ведь и заболеть, сидя ночью в легком платье, принцесса. – Приятный бархатистый голос вывел Люмин из своих раздумий. - Чайльд. – Девушка непроизвольно улыбнулась, увидев Одиннадцатого Предвестника. Тарталья аккуратно приземлился рядом с путешественницей, приобнял, прижав к груди. - Так теплей. – Заглянув в глаза девушки, объяснил тот. Это был порыв, какой-то запретный, но такой приятный. К его удивлению, девушка не стала сопротивляться. - Ты не сразу заметила, как я пришел. О чем думала? - О брате, о наших приключениях. – Не поднимая головы, ответила девушка. – Я… просто не знаю, как ему помочь. Что бы ты делал, если бы кто-то отобрал у тебя Тевкра? – Ее голос был переполнен горечью, но словно был лишен всяких эмоций. Это ввело Чайльда в ступор. Что бы он делал, если бы Тевкр пропал? Наверно, перерыл весь мир в поисках брата, а затем свернул шеи всем, кто посмел обидеть его младшего. Однако, вслух сказать он это не осмелился, оставив вопрос висеть в воздухе. - Я просто хочу, чтобы все это закончилось. – Так и не дождавшись ответа, сказала девушка, крепче прижавшись к груди Фатуи. – Я хочу, чтобы это путешествие закончилось, хочу домой, проводить дни с близкими. - Возможно, Итэр сейчас думает точно также, смотря на звезды, и вспоминает тебя. – Невольно улыбнувшись, сказал Тарталья. Почему-то это высказывание Люмин неприятно кольнуло в груди Тартальи. Пустая безысходность не подходила к столь прекрасному образу. Он хотел стереть все плохое из ее жизни, чтобы навсегда подарить покой этой нежной душе. Не желая признавать того, он привязался к девушке и теперь не желал отпускать. Возможно, все это - чистое лицемерие, ведь в конечном итоге Чайльд принесет девушке лишь безграничную боль. Сейчас все, чего желал Предвестник – сидеть на краю обрыва, обнимая его Путешественницу. Она была рядом с ним, открыв свое сердце, поделившись переживаниями. Люмин не оттолкнула его, этого достаточно для Чайльда. Хоть и ненадолго, он мог почувствовать себя счастливым. И пусть уже завтра Люмин возненавидит его, Тарталья насладится временем, проведенным с ней сполна. *** Это было как смертный приговор: знать, что я никогда не смогу обнять тебя, никогда не смогу рассказать тебе, что же ты для меня значишь. Сесилия Ахерн «Не верю. Не надеюсь. Люблю» Золотая палата. Чайльд бесшумно следует за путешественницей. Он просто заберет у нее сердце бога и уйдет. Звучит как неплохой план. Тарталья всячески старался убрать все мысли о встречах как можно дальше, чтобы те не отвлекали от дела. В любом случае, Чайльд уверен, что с этого дня девушка больше не посмотрит на него с добротой и нежностью в янтарных глазах. Если и можно было что-то изменить, то делать это нужно было раньше. Сейчас уже слишком поздно. Задушив свои чувства, за Люмин следует Чайльд Тарталья, Одиннадцатый предвестник Фатуи. А Путешественница для него – абсолютное ничто, лишь средство достижения цели. Зайдя в зал, он натягивает на себя безжалостную ухмылку, в ответ на что видит лишь растерянное лицо девушки. Он наносит первый удар, второй. Люмин уворачивается, не забывая об ответной атаке. В последнее время Чайльд не встречал ни одного серьезного противника, а сейчас напротив него была девушка, чьи движения, четкие и элегантные, завораживали. Увлекшись сражением, Тарталья не заметил, как на щеке путешественницы расплывалось багровое пятно, не заметил, как его сердце стало наполняться болью, во рту появился привкус горечи, а лицо девушки приняло выражение неизмеримой тоски. Активировав глаз порчи, Фатуи стал сражаться яростней с новой силой. Именно таким должен быть Чайльд Тарталья. Безжалостный боец, окруженный фиолетовыми молниями. Снова атака за атакой. Он наносит удар, такой же идеальный, как и всегда. Только в этот раз, попадая в цель. Меч девушки со звоном падает на кафель, алая кровь, пропитавшая весь воздух запахом железа, окрасила идеально белое платье Люмин. Тарталья замер. Это было просто невозможно. Люмин не могла пропустить настолько предсказуемый удар. Нет, нет, нет! Дальше все, словно в тумане. Незаметно слетевшая форма духа, с грохотом упавшее на пол оружие. Он, не раздумывая, подбежал к девушке, поймав в свои объятия. Наверно, в другое время тот бы был счастлив снова прикоснуться к путешественнице, но не сейчас, ощущая, как замедляется ритм ее сердца. Кажется, за эту минуту весь мир Чайльда перевернулся с ног на голову, он не мог дышать, паника накрывала с головой. Он, сидя в огромном кровавом озере, убаюкивал в своих объятиях девушку, которую поклялся защищать любой ценой, даже ценой своего счастья. Руки Люмин стали холодными, словно снег, который теперь возненавидел Предвестник. - Аякс. – Из последних сил произнесла девушка, вложив в это ненавистное имя всю нежность, которую уж точно не заслуживал убийца. – Все будет хорошо. Ты должен пообещать мне. Не вини себя. – Она постаралась выдавить из себя что-то на подобии улыбки. Однако, стекающие с уголков ее губ ручьи алой крови не давали ни капли надежды. Тарталья не мог ничего ответить. Грудь содрогалась от всхлипов. Чайльд постарался аккуратно ладонью убрать кровь с лица Люмин, вместо этого размазав еще сильней. Еще пара мгновений и ее грудь поднялась с последним вздохом. Тогда сбылся самый страшный сон Тартальи, в этот злосчастный день он потерял единственный свет в своей жизни, так и не успев признаться в чувствах. Он потерял ее – его горячо любимую путешественницу. *** Все тот же обрыв на склоне Буревестника. Вовсю хлестал ливень, и один лишь человек подставлял лицо тяжелым каплям, сидя у обрыва. Чайльду не спалось этой ночью, хотя в последнее время это уже вошло в привычку. Он приходил сюда каждый день в течение двух недель. Приходил, свешивал ноги с обрыва и смотрел на звезды, стараясь найти созвездие Путника. Парень мог просидеть всю ночь, не замечая скоротечность времени. Все тот же обрыв, но в этот раз Чайльд снова один. Рядом с ним больше нет его Путешественницы, чей взгляд согревает сердце. Ее больше никогда не будет рядом. Сердце останется холодным, по нему пойдут трещины, а лицо Тарталья больше не сможет отобразить на себе счастья, лишь бесконечную скорбь и вину. Чайльд тонул в этом болоте, затягивающем все глубже и глубже. Прошло три недели. Три недели с того момента, когда Люмин погибла у него на руках. Из-за него. Чайльду казалось, что он никогда не сможет отмыть ее кровь со своих рук, ведь он никогда не сможет простить себя. А был ли в этом смысл? Уже нет. Они были обречены. Предвестник Фатуи и путешественница – две полные противоположности. Она стала ярким просветом в пучине тьмы, в которой тонул Чайльд. Однако, тьме свойственно убивать свет. Так же и он погасил единственный свет в своей жизни. Теперь Чайльд тонул во тьме, тонул в ненависти к самому себе, тонул без нее. Сейчас ему как никогда нужно было, чтоб кто-то протянул руку, вытянув его из этого топкого болота. Как Люмин когда-то. Но кому теперь нужен жестокий Фатуи? Его семье? Вряд ли они стали бы гордиться своим сыном, узнав, что тот натворил. Да и сам Чайльд не сможет вернуться домой, зная, что даже близких не сможет уберечь. В Снежной никому не нужен сломленный Предвестник. Предвестник, горюющий по тому, кого было приказано убить. А раз приказали – выполняй. Черт. Раньше все, что интересовало Тарталью – хорошая драка и оттачивание боевых способностей. Он никому не нужен. Даже себе. Он вспоминал события того дня снова и снова. Как бы Чайльд не старался, он не мог забыть. Забыть ее нежный взгляд, успокаивающую ладонь на своей щеке, будто это у него оставалась всего-то ничего – одна минута, будто это он на волоске от смерти. «Все будет хорошо» - говорила Люмин. - Ты обещала, что все будет хорошо. – Надрывный крик в небо. – Скажи мне, все ли хорошо у тебя? Скажи мне, Люмин. Слезы безостановочно текли по щекам, грудь содрогалась от сдерживаемых рыданий. Душу раздирало на части. Хотя, навряд ли от нее что-то осталось. Волна боли от потери близкого человека накрыла с головой. Чайльд больше не плыл по течению, а задыхался на самом дне бездны без шанса вынырнуть. Он подвел ее, так и не успев сказать о своих чувствах. Шаг. Она доверилась ему, протянув руку помощи утопающему, а он утянул ее за собой. Шаг. Она простила ему все, даже ценой своей жизни. Еще шаг и он уже стоит у самого края обрыва, глядя на бушующее темное море. Чайльд больше не может видеть ее заплаканный взгляд. Не может слышать, как она снова и снова говорит ему не винить себя. Не может, черт возьми, вспоминать улыбку, сопровождающую ее последний вздох. - Надеюсь, мы увидимся вновь. Последний шаг, перечеркнувший всю жизнь Чайльда Тартальи – восхваляемого Одиннадцатого Предвестника Фатуи. Последний шаг, прекративший его боль. Шаг в бездну. Он летит в эту пропасть, утаскивая за собой последнюю надежду на счастье. Ему не страшно. Дальше лишь темнота.