Часть 9 Страх и ненависть в Хогвартсе

Невиллу было страшно, как никогда в жизни, а боялся он всего и всегда с тех пор как помнил себя. Боялся разочаровать бабушку, боялся оказаться сквибом, боялся собственных родителей. Боялся, но ездил, чтобы бабушка не разочаровалась в нем и не умерла от горя. Ехать в Хогвартс тоже было страшно, но в поезде Невиллу по-настоящему повезло. Рядом с Гарри и другими ребятами он впервые почувствовал себя в безопасности. Жаль, что очень скоро это ощущение куда-то бесследно рассосалось. Строгая МакГонагалл напоминала ему бабушку, низенький Флитвик напрягал излишним энтузиазмом совсем как дядя Элджи, из лучших побуждений выбросивший племянника в окно, призрак Биннса навевал мысли о смерти. Самыми ужасными, конечно, были уроки зельеварения. У Невилла начинало крутить живот уже на спуске в подземелья. Он всегда боялся огня и кипящих котлов, а подорвав безобидное зелье для фурункулов, и вовсе начал впадать в панику. Спокойнее всего Невилл чувствовал себя в теплицах и на уроках ЗОТИ. До недавнего времени. И как он раньше не замечал, как Квиррелл иногда замирает прямо посреди урока, и его глаза становятся такими же пустыми, как у мамы с папой? Ненадолго, всего на несколько секунд, но этот стеклянный взгляд, направленный в никуда, Невилл знал слишком хорошо. Потом Квиррел отмирал и ошарашенно осматривался, будто не помнил, как здесь оказался. Иногда, не очень часто, в глубине чуть выпуклых карих глаз вдруг мелькал какой-то странный огонек, и мягкие черты самого растяпистого профессора заострялись, являя миру того страшного, бесшумно скользящего человека, которого Невилл видел на Хэллоуин. Никто кроме него этого не замечал, а Невилл не знал, как начать разговор с друзьями. «Знаете, мне кажется, что наш профессор ЗОТИ — двоедушник»? Гарри и Дадли не поймут, Гермиона не поверит, и слава богу, потому что иначе она перероет всю библиотеку и обязательно найдет самый жуткий ритуал изгнания духа, который Дадли воплотит шиворот-навыворот, и тогда свободно носящийся по школе цербер покажется им детским праздником. А когда Невилл попытается их от этого отговорить, Рон непременно скажет, что он слишком парится, а вообще все проще пареной репы, и стащит что-нибудь «дельное» у Билла. Ну, чтобы гарантированно угробить их вместе со всей школой. А ещё Невилл страшно боялся, что Квиррелл его раскусит, поэтому взял за правило на уроках ЗОТИ всегда смотреть в пол. Может быть, сам профессор и не владел искусством легилименции, но то, что жило в нем, вполне могло. По ночам, боясь заснуть, Невилл пялился в полог над своей кроватью и размышлял, не написать ли обо всем бабушке. Останавливало его только то, что он уже НЕ написал ей об авантюре с цербером и своем участии в ней, а значит, бабушка узнает о том, как ужасно он нарушает правила, разочаруется в нем и умрет. А может, пойти к директору, тоскливо думал Невилл, сворачиваясь калачиком под одеялом. Великий светлый волшебник в нем тоже, конечно, разочаруется, но вряд ли умрет — он же ему никто! — но может написать бабушке, и тогда… Невилл в сердцах сбрасывал горячую подушку на пол. С такими метаниями он засыпал уже под утро и днем ходил сонный и с больной головой, что отнюдь не улучшало его успеваемость. Даже лихорадочная подготовка к первому матчу Гриффиндора со Слизерином прошла мимо него, хотя он даже ходил на тренировки и там покорно мерз на трибуне в компании с Роном и Дадли, поддерживая Гарри. Гермиона была девочкой, поэтому могла честно признаваться в нелюбви к спорту вообще и квиддичу в частности и сидеть в теплой гостиной. Но в эту субботу на матч шла и она. — Ух, мы и надерем сегодня задницы этим слизням! — проорал Рон Невиллу на ухо. Невилл оступился и непременно упал бы, если бы все тот же Рон не приобнял его при этом за плечи: — Ты только глянь на Малфоя! Чует, что сегодня они продуют с разгромным счетом! — Мечтай-мечтай, Уизли! Наш Хиггс вашего Поттера обует и оденет! Он на метле с четырех лет. — А летает до сих пор как бочка с драконьим навозом, — не остался в долгу рыжий. — Ну, тебе виднее, это же не у меня брат за драконами лопатой говно выгребает! — Ничего, — радостно ухмыльнулся Рон, — мы тебя ещё малек подучим, и сможешь устроиться к нему младшим выгребателем! — Не понял, — прогудел Гойл, — это он о чем? Белый от злости Драко, пихнул вассала кулаком в бок: — Ни о чем, пошли. Не складывалась школьная жизнь у Драко Малфоя! Дома ему грезилось о полной приключений вольной жизни, а вышло совсем наоборот. Учиться, несмотря на то, что дома он прошел программу первого курса с репетиторами, все равно пришлось — эссе сами себя не напишут, а кроме учебы заняться было особо нечем. Или Драко не знал как. Вон, Поттер со своим кузеном-маглом веселились вовсю! С другой стороны, за ними и присмотра не было никакого! А Драко ещё дома предупредили, что декан Снейп — старый друг отца по тем самым временам, и в случае неподобающего поведения непременно черкнет записочку. Или не черкнет, а сразу приставит флоббер-червей мелким кубиком нарезать — в выборе наказаний ему дана полная свобода. Потому и жаловаться профессору Драко не стал. Кое-как оттер с рук землю и надавал по шее вассалам за то, что смылись в замок, бросив его одного. — Давай мы их отловим по одному и проклянем? — предложил Крэбб. — Я должен подумать и составить план, — надулся Драко. Как их отловишь по одному, если они почти везде теперь ходят вместе? Да и вообще, с Поттером все планы книззлам под хвост идут. Знал бы он, что очкастый в команду попадет, лично бы вернул дракклову напоминалку Лонгботтому со всеми реверансами — пусть подавится! Драко нахохлился, пряча нос и уши в высоко намотанный слизеринский шарф. Холодно было ужасно. Лохматая гриффиндорка притащилась на трибуны с синим огоньком в банке. Драко понял, что не только с интересом высматривает грязнокровку в гриффиндорском секторе, но и высмотрев, продолжает за ней наблюдать. Ужас! А если кто-то заметил?! Почему-то вспомнились странные синие штаны с заклепками, которые она надела на отработку — «джинсы». Панси Паркинсон в обморок бы грохнулась, предложи ей кто-нибудь такой наряд. Чистокровные ведьмы брюк не носили, ну, кроме тетки Беллы. Мамины подружки сплетничали, что однажды она заявилась в широких брюках прямо на заседание Пожирателей, и именно за это получила прозвище «бешеной»: так оскандалиться в приличном обществе и глазом не моргнуть! Тьфу, при чем тут его тетя и эта грязнокровка, куда его несет? Драко мысленно дал себе пинка и попытался сосредоточиться на игре, тем более что игроки уже вышли на поле. Поттер на своем новеньком Нимбусе взмыл просто мухой. Хиггс рванул за ним и отстал. Пусть ненамного, но… Ловец Слизерина летал, конечно, далеко не как бочка с навозом — набрехал Уизел! — но его длинные руки и ноги мешали комфортной посадке на метле, увеличивали сопротивление воздуха. Драко с досадой стукнул кулаком по скамье. Будь на месте Хиггса он, Поттеру бы пришлось постараться, чтобы его обогнать! Снитча, правда, пока было не видать, игроки соперничающих команд мутузили друг друга бладжерами. Несколько раз Поттер проносился мимо трибун, но охотники были начеку. Внезапно что-то изменилось. Похоже было на то, что метла гриффиндорского ловца взбесилась. Она рыскала из стороны в сторону с такой силой, что Поттера мотало как тряпичную куклу. Гриффиндорцы и болевшие за них ученики с Хаффлпаффа и Когтеврана разгневанно зашумели. — Слизни сглазили нашего ловца! — Нарушение! Нарушение! Остановите игру! — Пожиратели недобитые, выиграть честно не можете! — Звездец! — сказал кто-то из старшекурсников над головой Драко. — Какой баклан шуткует? Сознавайтесь, дебилы, нас же дисквалифицируют до конца года! — Да кому это надо, Роули, очнись! Метла, небось, подержанная, вот и дурит. Ох, ты ж, драккл тебя задери! Дадли зажмурился. Он знал! Знал, что этим все и закончится! Ненормальные маги со своим ненормальным спортом! Почему они не могут просто гонять мяч, как все приличные британцы?! Стадион ахнул, и глаза у Дадли распахнулись сами собой. Бестолковый кузен чудом разминулся с бладжером, заложив такой вираж, что только в ушах свистнуло. У зрителей. Рон вскочил на ноги, сжимая кулаки, а Гермиона обратилась в статую с прижатым к глазам морским биноклем, который принесла на игру, игнорируя смешки чистокровных. Дадли хотел попросить у нее эту штуку — убедиться, что Поттера ещё не размазало по облакам, но тут увидел, что она следит вовсе не за игрой, а за зрителями. — Чего, чего там? — Не может быть!.. — дернув ремешок бинокля через голову, Гермиона не глядя сунула его сидевшему рядом Лонгботтому, сорвалась с места и понеслась к слизеринской трибуне, не обращая внимания на возмущенные крики. Невилл тут же приник к окулярам, пытаясь понять, что такого увидела Гермиона. Лучше бы он этого не делал. Потому что Квиррел оказался неожиданно близко, так, что можно было рассмотреть рытвины на тонком носу. Тонкие бледные губы профессора быстро что-то шептали, а взгляд был устремлен в небо. Изнывавший от нетерпения Дадли толкнул Невилла под локоть, и Квиррел сменился Снейпом. Профессор зельеварения тоже смотрел вверх, бормоча при этом себе под нос, и вряд ли это были сетования на ветреную погоду. Поттер все же не удержал равновесие и полетел вниз, в последнюю секунду ухватившись за древко метлы и повиснув на нем. Его брат бесцеремонно вырвал бинокль: Гарри болтался там наверху, как цирковой акробат, пытаясь подтянуться. Чертовы маги! У них даже страховки никакой нет! Обрывки выученных и абсолютно бесполезных сейчас заклинаний вихрем проносились в голове Дадли. Вот если бы можно было подхватить его как невидимой рукой!.. В этот момент одновременно произошло несколько вещей. Добежавшая до цели Гермиона Грейнджер радостно замахала рукой с криком: «Привет, Малфой!» и тут же уронила банку с огоньком, которая случайно приземлилась на мантию профессора Снейпа. Поттер каким-то чудом вновь оказался верхом на метле. Дадли Дурсль мешком свалился со скамьи без сознания. Слизеринская трибуна хором поминала Мордреда со всеми его родственниками, гриффиндорская — хохотала, и только ловец Хиггс растерянно озирался с зажатым снитчем в руке. На стадионе царил такой бедлам, что окончания игры не заметил вообще никто. Когда Гермиона Грейнджер выпустилась из начальной женской школы имени Флоренс Найтингейл, в учительской сама собой организовалась стихийная вечеринка. Нет, мисс Грейнджер не била стекла, не третировала младших и не прогуливала уроки, хотя в последние годы педсостав изо всех сил намекал, что было бы неплохо. Во втором классе Гермиона прилюдно поправила учительницу английского, написавшую слово «хрезантема» через «е». В третьем, быстренько решив примеры с доски, демонстративно садилась читать учебник алгебры. В четвертом вступилась за тихоню Мэри Уимпл, обвинённую в воровстве. Целый месяц принципиальная Гермиона Грейнджер заканчивала все свои устные и письменные ответы фразой «А Мэри Уимпл невиновна!» Через месяц к директрисе явилась шестиклассница, девочка из очень приличной семьи, и призналась в преступлении, прикрывая челкой чирьи на лбу и умоляя отчислить ее из заведения, в котором «учится эта ведьма!» Когда в пятом классе Грейнджер потребовала пересмотреть меню школьной столовой и ввести отдельное для аллергиков, руководство сдалось без боя. — Девочка вырастет прекрасным адвокатом, — мечтательно произнес географ, разливая по кофейным чашкам коллег односолодовый виски, припасенный как раз для этого случая. — Или главой мафии, — не согласилась с ним «англичанка», принимая из его рук свою порцию. — … Мне очень жаль, профессор Снейп! — говорила Гермиона, почтительно глядя куда-то ему в переносицу. — Если вы дадите мне счет, сэр, я оплачу починку или покупку новой мантии, даже если меня оставят без карманных денег до конца учебного года. Просто я хотела поздороваться с мистером Малфоем, и вот так неудачно все вышло. Неудачно - не то слово! Вскочив с места, чтобы потушить мантию, Снейп столкнул со скамьи Квиррелла, и тот приложился затылком о землю, едва не испустив при этом дух. Правда, когда все та же Гермиона услужливо окатила горящего профессора ледяным Агуаменти, досталось и никчемному тюрбаноносцу, который довольно резво вскочил на ноги и наотрез отказался идти в больничное крыло. Зато туда попал бесчувственный брат знаменитости, которого тащили всем Гриффиндором. Поттер возглавлял шествие и ворвался во владения мадам Помфри с криком: «Мадам Помфри, помогите Дадли, а то он умрет!» — И вы хотите мне сказать, мисс Грейнджер, что вот так просто решили подойти и поздороваться со слизеринцем, который известен своим презрительным отношением к таким, как вы? Не делайте из меня идиота, лучше сразу признайтесь, зачем вам нужно было поджигать мою мантию! — На самом деле он довольно милый, и помог нам в нашем научном проекте, — немедленно опорочила Драко Гермиона и перевела мечтательный взгляд на окно. Снейп поперхнулся. Минерва МакГонагалл, в кабинете которой проходила беседа, изумленно вскинула брови. — Мы с вами говорим об одном и том же Драко Малфое, слизеринце?! — ехидно переспросил Снейп. — Да, сэр, — кивнула гриффиндорка, — у каждого свои недостатки. Так вы позволите возместить вам ущерб? Девчонка искренне раскаивалась, просила прощения и постоянно трещала о Малфое-младшем, но вот вытащить из нее причину, по которой она внезапно покинула свое место на трибуне и устроила весь этот переполох, не было никакой возможности. В конце концов пришлось отпустить. — Кто ее родители? — задумчиво поинтересовался Снейп, когда дверь за хулиганкой закрылась. — Зубные целители, — немного удивленно ответила МакГонагалл. — А что? — Надеюсь, эти люди не подозревают, какое чудовище вырастили. — Северус!… Они даже не подозревают, какое чудовище бродит по школе, с тоской думал Невилл, сидя с друзьями у койки Дадли в Больничном крыле, пока Рон в лицах пересказывал тому случившееся. Дурсль ухитрился заработать магическое истощение, пытаясь на одной сырой магии поймать Гарри. Теперь ему предстояло отлеживаться едва ли не до следующих выходных, воздерживаясь даже от простенького Люмоса и пинтами поглощая горькие зелья. Невилл ему ужасно завидовал. — И тут Летучая Мышь ка-а-к вскочит, как заорет, как врежет Заике! Тот со скамьи брык… …И урок ЗОТИ сразу послезавтра… Может, пойти залезть в ледяные воды Черного озера?.. Или попросить у близнецов блевательный батончик? Нет, про батончики уже все знают. Квиррелл наверняка задумается, с чего бы тихий примерный мальчик решил прогулять его урок!.. Подозрительно! — Никогда больше так не делай, Большой Дэ! — пихнул его кулаком в бок Гарри. — Я чуть сам не помер, пока мы тебя тащили. И Дадли чуть не разревелся от старого детского прозвища. Так хотелось домой, в свою комнату, и чтобы с улицы Пирс или Малькольм крикнули: «Эй, Большой Дэ, гулять выйдешь?» И чтобы снизу из кухни пахло маминым пастушьим пирогом! Чтобы можно было спуститься и съесть пару кусков перед теликом под любимый бокс! Вместе с Поттером, да! А если ему нравится что-нибудь другое, футбол там, или про животных, то можно и про них посмотреть. — Ты сам придурок, Мелкий Гэ, — ответил он, смаргивая горячие слезы. — Я тебя предупреждал, что мама тебя убьет, если ты в своем дурацком квиддиче разобьешься? С кем я тут тогда останусь, с Пушком? — Эй, и ничего квиддич не дурацкий! — возмутился Рон. — В вашем футболе вообще всего одним мячом играют, мне Дин Томас рассказывал, а в команде одиннадцать человек! Что они все делают на поле — слоняются без дела? Дадли с Гарри переглянулись и захихикали так громко, что явилась мадам Помфри и принялась их разгонять. — Эй, только домой ничего не пиши! — крикнул Дадли вслед друзьям. — Ладно! Не буду! — пообещал Гарри, пятясь к двери под грозным взглядом медсестры. — Только мяч попрошу прислать, покажем Рону футбик! И даже письмо толком было не отослать — ну нету в Хогвартсе почтовых ящиков! Оставшись один, Дадли отвернулся к стене, накрылся с головой одеялом и наконец разревелся. Может, правильно мама не хотела его отпускать к ненормальным? Только психи могли додуматься отсылать письма с совой! А у него на них аллергия! Тут не то что в совятню не зайти — позавтракать нормально нельзя. Дадли начинал чихать, едва только совы подлетали к Большому залу, за что Гермиона не без ехидства нарекла его Радаром. И недели не прошло, как весь Хогвартс знал: если толстый белобрысый гриффиндорец начинает чихать — жди утреннюю почту. Поэтому письма домой отправлял Гарри. Интересно, как там мама справлялась с совой? Приедет на каникулы и спросит. Дадли привычно начал прикидывать в уме, сколько осталось до рождественских каникул. Выходило, что месяц с хвостиком. Долго… Просить мяч у тети не пришлось. Оказалось, что Дин Томас привез свой, да так с сентября и не достал — играть было негде (с квиддичного поля гоняли) и не с кем. Но на этот раз Гарри сказал, что как член команды вполне может сам ходить на поле тренироваться, и его друзья вместе с ним. Играть решили в одни ворота, обозначив «штанги» камешками. Все же силенок на трансфигурацию полноценных ворот ни у кого из первокурсников не хватало. Дин и Гарри быстренько объяснили правила Рону и Невиллу. Рон сначала упрямился, и пренебрежительно оттопыривал губу, но вскоре втянулся и с азартом начал лупить по странному неживому мячу пестрой расцветки. Удар у младшего Уизли оказался просто пушечный. Главное было выйти с мячом один на один, потому что в финтах Томас и даже Гарри пока легко его обходили, впрочем, как и Невилла, который пока не мог быстро бегать и быстро начинал задыхаться. Но несмотря на сбившееся дыхание и заляпанные грязью ботинки и брюки, он был абсолютно счастлив. Игра проходила на земле, мяч не пытался его убить, а самое главное, что жуткий двоедушник впервые за последние недели полностью вылетел у него из головы. Уже за одно это Невилл был невероятно благодарен странной магловской игре. Он даже в волшебные шахматы опасался играть — боялся, что фигурки не послушаются почти сквиба, а взрывные карты и плюй-камни его постоянно пугали взрывами и плевками. В футболе же нужен был только он сам, Невилл, его ноги и голова, и это было почти как с любимой гербологией. Они «гоняли мяч» до самого ужина, а после него заснули, едва донеся головы до подушек. И в ту ночь зловещий Квиринус Квиррелл ни разу не появился в снах первокурсника Лонгботтома.