Запошивочный шов

      Уже подъезжая к кинотеатру и разглядывая постеры к фильмам, Мирабель вспомнила, что Бруно говорил ей о своих планах. Впрочем, сюрприз это никак не испортило – девушке не доводилось ни разу быть в кино. Конечно, дома был телевизор, и у Мирабель даже нашлись бы любимые фильмы, но она никогда ничего не смотрела на большом экране.       Вероятно, поэтому Бруно не достался шанс успеть обойти машину и подать спутнице руку, ведь Мира выпрыгнула с сидения сразу, как только они запарковались. Несмотря на то, что прошло уже больше часа с момента отъезда из дома, ощущение яркого восторга от вкуса свободы никуда не исчезло. От улыбки у Мирабель сводило скулы, но и не улыбаться она не могла.       – А на что мы пойдем? – взгляд горящих карих глаз перепрыгивал с одного плаката на другой, пытаясь понять, что больше всего привлекало внимание: справа висел пугающий постер с полуголыми людьми на лестнице, погоняемыми военными; рядом можно было разглядеть гигантскую акулу, приготовившуюся съесть незадачливую пловчиху; наконец, ярким пятном выделяла розовая пантера вместе с усатым актером. Были и ещё, конечно, но Мирабель они не заинтересовали вообще.       – Я ещё не покупал билеты. Поэтому – на что ты захочешь, – Бруно закрыл машину и встал рядом, казалось бы, чтобы тоже разглядеть постеры, но на деле его взгляд больше концентрировался на спутнице, и она это знала. Чувствовала. Это знание почти помешало думать, но в итоге, Мирабель улыбнулась и показала на плакат с акулой:       – Тогда пошли на «Челюсти», – возможно, ей и нравились романтичные глупые фильмы, где добро побеждало зло, а любовь всегда была одна и до гроба (так не похоже на жизнь вокруг неё), но вполне доверительные отношения с отцом и двоюродным братом дали ей одно понимание: чистая романтика парням не очень по душе. Нет, Агустин с удовольствием следил за хорошей любовной линией в фильме, но он признавался, что иной раз ему не хватает сюжета или какого-то ещё движения. Камило говорил то же самое.       – «Челюсти»? – темные брови Бруно полезли под линию роста волос. Потом он внимательно вчитался в актерский состав и, видимо, попытался найти жанр. Но постер был слишком лаконичным. – Ты уверена? Мне кажется, это что-то типа ужасов.       – Да. Я не слышала про Стивена Спилберга, но думаю, фильм будет захватывающим. Да и к тому же, насколько жутким можно сделать обычную акулу? – Мирабель рассмеялась, хватая дядю за руку и оттаскивая к кассам. Вдруг сеанс уже вот-вот начнется, они же даже не знают расписания.       Как же Мирабель оказалась неправа. Бруно несколько раз уточнил у неё выбор фильма, пока не купил, наконец, билеты, попкорн и газировку. Даже уже в зале он предупредил её, что можно уйти в любой момент, на что девушка просто шикнула на него и села поудобнее, установив большое ведро попкорна себе на колени. Её самоуверенность улетучилась где-то в первой же сцене нападения супер-умной акулы, а через какое-то время пальцы словно приклеились к локтю Бруно, вцепившись мертвой хваткой.       Это было не столько страшно, сколько… очень напряженно. Почти до дрожи. Мирабель как не могла оторвать взгляда от экрана, так не могла оторваться и от Бруно, ощущение от физического присутствия которого рядом становилось спокойнее. К тому же дядя не возражал и даже иногда протягивал ей напиток с трубочкой, чтобы она могла потянуть немного сладкой газировки.       Позже Бруно поделится с ней, что именно благодаря её ярким реакциям и сам смог втянуться в фильм, хотя по факту, тот ничем не мог его напугать. Его жизнь была гораздо страшнее и напряженнее, чем любая фантазия сценаристов. Это немного сгладило то смущение, которое испытала Мирабель к концу сеанса. Боже, она ведь оставила синяки на смуглой коже!       Однако у всего этого был и один очень хороший результат, которому Мирабель не могла нарадоваться – волнение теперь не мешало ей хвататься за локоть Бруно или за его руку. Большую роль в этом шаге играл и тот факт, что девушка абсолютно не стыдилась дядю: их разницы в возрасте или немного уставшего вида Бруно, который не скрыл бы ни один костюм. Совершенно открытая миру вокруг Мирабель умудрялась вести себя так, словно вокруг никого нет. Словно никто не осудит, никто не покажет пальцем, никто не начнет шептаться за спиной. Мир таковым не был, но сегодня… сегодня Мирабель решила про это не помнить.       Фильм длился два часа и этого было более чем достаточно, чтобы привыкнуть к ощущению от её рук на руке Бруно. Настолько, что когда пришлось расцепиться, в конце концов, Мирабель почувствовала потерю. Однако Бруно надо было отойти, причем, изначально девушка подумала про туалет, но дядя выглядел странно: он немного побледнел, напрягся и словно бы искал кого-то в толпе на выходе из кинотеатра. Даже неловкая улыбка не спасла от подозрений.       Тем не менее, Мирабель отпустила чужую руку, встав в очередь. Она хотела купить домой большую пачку попкорна, поделиться с родственниками. Спереди стояла очень болтливая молодая пара, и девушка быстро отвлеклась от странного поведения дяди, погрузившись в хитросплетения подросткового романа. За пару минут она узнала, что, оказывается, некая «Сара» переспала с «Диего», и теперь, кажется, забеременела. И что школа от этого «в шоке». Всё усугублялось тем, что Сара была учительницей литературы, а Диего – учеником выпускных классов. И вроде бы именно парень распространял такие слухи, из-за которых женщине грозило увольнение в лучшем случае.       Накал драмы был невероятным. Поэтому Мирабель не заметила, что сзади неё готова была начаться ещё одна драма. Или, скорее, мелодрама.       – Эй, малышка.       Мирабель удивленно моргнула. Сначала она даже не поняла, что обратились к ней, лишь почувствовала прикосновение к плечу. Очень фамильярное. И пусть Бруно ещё пока нечасто к ней прикасался, его большие ладони и манера двигаться уже стали достаточно знакомыми. Девушка повернулась. За ней стояли два абсолютно одинаковых парня. Не то чтобы она не знала о существовании близнецов, просто впервые встречала таковых. Они были настолько одинаковые, что поначалу казалось, что у Мирабель просто двоится в глазах. Даже улыбки одинаковые!       Улыбались кстати они вполне очаровательно. Но рука на её плече девушку не устраивала.       – Не могли бы вы убрать руку, пожалуйста, – Мирабель слишком хорошо воспитывали, чтобы реагировать на такую фамильярность грубостью. Да и она была не из тех, кто грубит.       Отчего-то её слова вызвали лишь ещё более широкие улыбки на одинаково симпатичных лицах.       – Конечно, – рука действительно исчезла. Но развернуться, чтобы продолжить слушать парочку спереди, Мирабель не дали. – Мы просто хотели познакомиться с такой очаровательной девушкой.       Эта фраза вызвала приятное волнение в животе. На неё обратили внимание парни! Она никогда ещё не попадала в подобные ситуации. Похожее ощущение Мирабель испытывала, когда Бруно говорил ей комплименты. Или при общении с Эрнандо, который легче всех мог вогнать её в краску. Но даже под волной харизмы от близнецов, девушка не забывалась. Кольцо на пальце стало немного тяжелее, тоже не давая о себе забыть.       К слову, именно его Мирабель и продемонстрировала сразу парням:       – Простите, но я выхожу замуж.       Они склонили голову набок одним движением, и это не могло не вызвать какую-то загипнотизированность со стороны Миры. Она так редко общалась в людьми, которые не являлись её родственниками (их она уже знала до последней морщинки на лице) или членами «Золотой бабочки», что интерес вызывался сам собой. Стоило бы прекратить общение, а не выходило. Любопытство брало верх.       – Это за того старого дядьку? – спросил второй близнец, до этого не открывавший рот, и даже голоса были настолько похожи, что не отличались даже интонациями. Мирабель нахмурилась. Наверное, на её фоне Бруно можно было назвать «старым», но девушка не собиралась пропускать мимо ушей оскорбления в сторону дяди.       – Не ваше дело.       На этом Мирабель хотела отвернуться и даже, возможно, выйти из очереди – к черту попкорн! – но ей не дали. Схватили за руки с обеих сторон. Не сильно, но ощутимо.       – Эй-эй, да ладно тебе. Раз только «выходишь» замуж, значит ещё не запрещено общаться с кем-то? – один из них наклонился ближе, чтобы говорить не так громко. – Если тебе вдруг нужна помощь, чтобы сбежать или типа того, ты подай знак.       Кажется, парень говорил серьезно. В его глазах – теплого карего оттенка кстати – можно было прочесть обеспокоенность. Они что… думали, что.. Мирабель растерянно моргнула. Потом ещё раз. А потом так громко и неожиданно рассмеялась, что распугала людей вокруг. Она не могла остановиться.       Эти ребята думали, что Бруно насильно её удерживает и заставляет быть с ним. Они хотели ей помочь!       Они одновременно были космически далеки от истины и недалеки вовсе. Мирабель не планировала выходить замуж так рано. Её действительно в какой-то мере заставили принять такое решение. Но вина ли это Бруно? Нет. Ирония ситуации была просто головокружительной.       – Это у неё такой знак? – недоуменно спросил один близнец второго, на что получил лишь такой же растерянный взгляд. При этом руки они так и не убрали. Мирабель их даже не ощущала, продолжая заливаться смехом.       – Что здесь происходит? – можно было подумать, что это пришли работники кинотеатра, чтобы успокоить нарушителя порядка, но это был Бруно, вставший прямо позади близнецов мрачной тенью. Парни почти сразу отпрыгнули в стороны, хотя дядя не включал угрожающий режим. И всё ещё был, ну, собой, а не Эрнандо или Хорхе.       – Всё… всё в порядке, – кое-как выдавила Мирабель, продолжая бесконтрольно хихикать себе в ладонь. – Они просто хотели познакомиться.       Чуть хмурое лицо Бруно изменилось после этой фразы. Глаза чуть сощурились, пальцы опасно дернулись и само выражение стало каким-то… недовольным. Почти злым. Мирабель перестала смеяться, вглядываясь в непривычного сейчас дядю. А тот не смотрел на неё, он буравил взглядом отскочивших подальше близнецов. Прошли несколько напряженных секунд, и неожиданно лицо Бруно разгладилось, он вдохнул-выдохнул, успокаиваясь и указал ладонью на полностью открытый путь к кассам.       – Ты хотела попкорн. Давай купим его и поедем отсюда.       Мирабель лишь согласно кивнула. Однако выбирая попкорн, девушка заметила, что Бруно продолжил смотреть в сторону – он провожал тяжелым взглядом уходящих ближе к стенке молодых людей, рискнувших познакомиться с Мирой. Та поняла, что даже не узнала их имен, впрочем, как и они её. Может, оно и к лучшему. Братья явно были добры в душе, а добра в этом мире ужасно не хватало. Они имели больше шансов выжить, если никак не свяжут себя с «Золотой бабочкой».       Взяв ведро сладкого попкорна и кое-как установив его сзади и накрыв пакетом на всякий случай, пара Мадригалей оказалась в машине. Только начинался вечер, и Мирабель совсем не хотелось домой. Но одновременно с этим, девушка начала чувствовать эмоциональную усталость – слишком много впечатлений для одного дня. Свобода могла быть утомительной, как оказалось.       Бруно, то ли почувствовав это, то ли просто планируя с самого начала, просто катал её по городу, показывая разные места. По просьбе Мирабель, он даже заехал в то место, где прятался последние десять лет. Холод и одиночество этих руин пробирали до мурашек, а Бруно отчего-то казался потерянным на фоне этого мрака.       – Не представляю, как тут можно было прожить столько времени, – честно призналась Мирабель. Внутри старого здания были видны признаки этой самой жизни: какие-то обертки от шоколада, консервные банки, немного старой одежды… Самое страшное – у Бруно был дом. Все десять лет у него был настоящий и большой дом со своей волшебной комнатой.       – Человек ко всему привыкает. Я не жалею, что всё произошло так, как произошло, поэтому не делай такое лицо, – Бруно улыбнулся, но как-то криво. Это не означало неискренность, просто отсутствие радости. Не жалеть и быть счастливым – это глубоко разные вещи. Мирабель знала, что эту жертву дядя принес ради неё.       И она очень хотела что-нибудь сделать с его выражением лица.       – Твои руки замерзли, – тихо прокомментировала Мирабель, когда взяла одну из них в свои ладони. – Идем. Хочу сделать кое-что!       Улыбка девушки не была ни кривой, ни безрадостной. У неё в голове сложился неплохой план. И пока Мирабель вела дядю к машине, она продолжала говорить:       – Само здание, конечно, ужасает, но твое место жительства (бывшее) становится намного более выносимым, если замечаешь это, – девушка вывела Бруно из руин и показала кивком в сторону. Дело в том, что заброшка, в которой обитал Бруно, была на окраине города, неподалеку начинался лес, не было никакого шума дорог и большого количества домов. Более того, дом находился немного на возвышенности и оттуда открывался неожиданно хороший вид на запад. Прямо на закатное солнце. – Давай устроимся на капоте и полюбуемся красотами?       Если забраться на крышу Каситы, то можно было тоже любоваться и закатами, и восходами, и тяжелым звездным небом. Но почему-то здесь всё казалось особенным. Мирабель легко представляла, как каждый день уставший и голодный, её дядя возвращался из города и плелся обратно в холодный и сырой подвал. Как он проходил мимо закатов и рассветов, и тяжелого звездного неба, и не было рядом никого, кто указал бы ему на упущенную красоту.       Теперь рядом с ним была Мирабель. И она не позволит больше Бруно проживать день за днем в бесполезной попытке просто выжить.       Она откопала в багажнике машины плед, расстелила его на капоте и лобовом стекле, после чего со смехом загнала туда Бруно, заставляя устроиться поудобнее. Сама она залезла следом, усевшись сбоку от дяди и перекинув через его бедра свои ноги. Так, когда её обнимут с обеих сторон, она вся будет в тепле от тепла чужого тела и мягкого, старого пледа. Устроив голову под худым и колючим подбородком, Мирабель полностью расслабилась.       Вокруг царила тишина. Отдаленные звуки ещё активного города не перекрывали шелест листвы и травы, стрекот насекомых и легкое дыхание ветра.       Они не разговаривали. Сначала у Мирабель было жгучее желание заполнить чем-то тишину, но постепенно оно исчезло. Вместо этого девушка сосредоточилась на ощущении теплых больших рук на её плече, на биении сердца под щекой, на красном-красном солнце, медленно опускающемся за горизонт.       Было так красиво.       – Спасибо, Мирабель, – неожиданно прозвучал тихий голос Бруно откуда-то сверху. Объятья же стали крепче на мгновение, прежде чем расслабиться.       – За что? – отчего-то также тихо спросила в ответ девушка. И почувствовала улыбку дяди раньше, чем тот даже заговорил.       – Теперь, когда я буду думать об этом месте, я буду вспоминать сегодняшний день.       Мирабель не было рядом, когда Бруно страдал от одиночества и голода, и холода в этом одиноком и страшном месте. Но она всё равно смогла помочь ему стереть горечь тех воспоминаний. От этого грудь заломило от переизбытка эмоций.       Девушка поднялась от чужой груди, чтобы посмотреть в светлые глаза напротив. Бруно выглядел счастливым. И настолько привлекательным, что Мирабель смело сблизила их лица и поцеловала. Неумело, но с полнотой всех испытываемых ею чувств в тот момент.       Солнце гасло перед ними, но они этого не заметили, пока не остались в полной темноте.