Часть 1

– Ты не понимаешь, Дин! – Чего я не понимаю? – Они пытались помочь. – Это не имеет значения! Важно то, что их ты предпочла нам. – Дело не в сторонах! Речь идет о том, чтобы делать правильные вещи. – Они не совершают правильных поступков!!! – Откуда ты знаешь?! – Потому что я видел, как они работают, и это неправильно, мама. – Ну, я тоже работала с ними, и я бы так не сказала. – Знаешь что, дело даже не в этом, а в том, как ты встала рядом с ними на противоположную сторону от собственных сыновей, и из-за этого Кас чуть не умер!!! – ЭТО БЫЛ НЕСЧАСТНЫЙ СЛУЧАЙ! И я не выбирала ничью сторону, Дин. – На самом деле выглядит так, будто именно это ты и сделала. – У меня есть обязанности, Дин! Я не просто мать, а ты не ребенок. – Я никогда им не был. Сейчас в голове Дина крутилось столько мыслей и столько злости, что он даже не осознавал, что сказал. И внезапно гнев покинул его, исчезнув, как будто его никогда не и было. Все, что осталось, это истощение, к которому он давно привык, и все, что он хотел сделать, это уйти, свернуться где-нибудь калачиком и притвориться, что все это просто дурной сон. – Я собираюсь прокатиться, – объявляет он и, прежде чем кто-либо успевает что-то сказать, уходит. *** Мэри была в ярости, почему он не понимал, о чем идет речь? Почему он не мог просто понять, что она делала это для них? Никогда в своей жизни она не видела, чтобы кто-то вел себя настолько по-детски. Но даже несмотря на весь свой гнев, она все еще не могла выбросить из голову эту фразу: "Я никогда им не был". Что-то было в этих простых словах ее сына, от которых внутри у нее все сжалось. Но она знала, что нет смысла спрашивать Дина, он никогда не скажет ей; на самом деле она почти уверена, что он даже не осознавал, что произнес это вслух. Тем не менее она хотела ответов, и есть только один человек, который мог их дать. – Сэм? – Да? – отозвался он, прервав чтение, чтобы взглянуть на нее. – Что имел в виду Дин, когда сказал, что он никогда не был ребенком? – Не я должен об этом рассказывать. – Сэм, ты же знаешь, он мне не скажет. – Это ему решать. – Сэм, пожалуйста. – Нет, мама. – Почему? – Потому что, как я уже сказал, не мне об этом говорить. – Сэм, я его мать, я заслуживаю знать. – Это ничего не меняет. – Сэм, почему ты не можешь просто сказать мне?! – Ты не хочешь знать. – Почему это я не хочу знать? – Потому что в этом нет ничего хорошего! – Почему я не хочу знать? Честно, Сэм. – Честно? Хорошо, вот тебе правда, Дин не был ребенком с четырех лет, с тех пор, как папа положил меня ему на руки и сказал ему бежать из горящего дома и никогда не оглядываться. Дин всю жизнь воспитывал меня! Защищал меня, пока папа был так поглощен своим горем, что едва ли смотрел Дину в глаза с любовью, если только он не пристрелил оборотня или не изгнал демона! Свой пятый день рождения он провел в номере мотеля в одиночестве, пытаясь вылечить мою ушную инфекцию, о которой он ничего не знал. Дин пожертвовал своей жизнью, чтобы быть рядом со мной, чтобы у меня было детство. И даже сейчас он делает всё, чтобы защитить меня. Он продал свою душу и провел сорок лет в аду, чтобы я мог жить; он провел год, борясь за свою жизнь и убивая монстров в Чистилище, чтобы я мог жить в безопасности, и даже до всего этого он принимал все удары от отца, чтобы мне не приходилось сталкиваться с ним. Так достаточно честно мама? Дин перестал быть ребенком в тот момент, когда та комната загорелась. Сэм вздохнул, наконец осознав все, что он только что сказал. Он знал, что Дин рассердится, но мама была права в одном: она заслуживает этого, она заслуживает знать все, что Дин сделал для этого мира. – Боже мой, – наконец произносит Мэри, кладя руку себе на грудь; слезы текут по ее лицу. Она понятия не имела, как плохо это было для них, для Дина. Она читала дневник Джона, но до сих пор не понимала всего масштаба. Ее мальчики ... ее маленькие дети пережили все это ... из-за нее. Ей показалось, что ее сейчас вырвет, что она с ними сделала? Неудивительно, что Дин так расстроился из-за этого. Он думает, что она его бросила. И технически она это сделала. Она чувствовала себя ужасно, ей нужно было поговорить с Дином. – Мне нужно увидеть его, – говорит она вслух. Сэм просто кивает в ответ. *** Дин все еще чувствовал себя не намного лучше, но он знал, что рано или поздно ему придется вернуться, так что он вошел в дверь бункера. – Я дома, – кричит он. Он спускается по лестнице и бросает ключи на стол, прислоняется к нему и делает глубокий вдох через нос, как его учил Сэм. Потому что, умник, конечно же, знает способы успокоиться. Он не позволяет себе закатить глаза на чрезмерную опеку брата. – Дин? – он слышит, как мама кричит ему в ответ, и на это он действительно слегка закатывает глаза, он действительно не хочет возвращаться к тому разговору. Мэри входит в комнату и видит своего сына, который прислонился к столу, опустив голову. Она больше не могла сопротивляться порыву; она быстро подходит к нему и обвивает его руками, вовлекая в запоздавшее объятие. Дин вздрогнул, когда руки матери обхватили его плечи. Это застало его врасплох и он напрягается, отчасти из-за того, что такое случается редко, а отчасти из-за того, что он не знает, почему это происходит сейчас. В конце концов он расслабляется в объятиях матери и обнимает ее за талию. – Мама? Что происходит? – тихо спрашивает он. Она не может найти в себе силы ответить ему, поэтому просто говорит: "Я знаю". Дин снова напрягается, он догадывается, о чем она говорит. Но он все таки расслабляется и спрашивает: "Откуда?" Она не хочет выдавать Сэма, потому что знает, что тогда у нее будет еще один сын, перед которым придется извиняться, а у нее просто нет на это сил. – Это имеет значение? – спрашивает она. – Думаю, нет. Мэри крепче обнимает своего старшего сына и одной рукой обхватывает его затылок, взъерошивая волосы у основания шеи. – Прости, – говорит он. Она немного отстраняется и удивляется, увидев слезы в его прекрасных изумрудного цвета глазах. – За что? – спрашивает она. – За то, что скрыл это от тебя, – произносит он так, будто говорит очевидные вещи. Почему он так подумал? Это никоим образом не было его виной. А потом ее осеняет как по щелчку. Потому, что он был воспитан так, он привык так думать. Ее сердце разрывается от того, что раньше она не обращала внимания на знаки, но теперь это до боли очевидно. Она протягивает руку и вытирает одинокую слезу, текущую по его щеке. – О, дорогой, – говорит она, – ты не должен извиняться. Дин потрясен. "Почему она не злится?" – Ты уверена? – спрашивает он. – Конечно, милый, – говорит она, – вообще-то, это я должна извиниться. – Нет, мама ... – Дай мне закончить, – говорит она родительским тоном: "Прости, Дин, я должна была заметить, как сильно это на тебя давит". – Мам, я прощаю тебя. Она вздыхает с облегчением. Она никогда не должна была сомневаться, в том, что он не сможет понять ее. Даже когда он был ребенком, у него было самое большое сердце в мире, и он всегда отдавал его своему брату и своим друзьям. Это единственное, что, как она думает, никогда не изменится. – Спасибо, – говорит она, и целует его в щеку. Мэри дает себе обещание никогда больше не подводить своих мальчиков.