Часть 1

Вечер. Но ещё не сумерки. Как раз то самое время, когда город заливает тёплый золотой свет, а лето приобретает странный, воспринимаемый только на подсознательном уровне, запах зноя, от вдыхания которого приятно обжигало лёгкие. Замечательное время, чтобы умереть. Переправляясь через реку, по широкому мосту шествовали двое парней. Оба высокие, статные. Работники вооружённого детективного агентства города Йокогамы. Первым был блондин в очках, вида серьёзного, и что-то упорно строчащий в своей записной книге. Наконец, очередной рабочий день закончился и, благодаря неимоверным усилиям самого Куникиды, вовремя. Абсолютной противоположностью Доппо был его напарник — Дазай Осаму. Двадцатидвухлетний парень ангельской внешности и дьявольского характера. Хотя… нет, хуже, чем дьявольского. Лентяй и балбес во всём, что его не интересовало, шатен пользовался популярностью у девушек, но вот единственной особью женского пола, что интересовала Осаму, кажется, была только Смерть. Сколько бы коллеги Дазая не убеждались, что у парня в голове ветер гуляет, никто не мог сравниться с ним, когда дело заходило о раскрытии преступлений или построения каких-либо стратегий. Ну, кроме величайшего детектива — Рампо Эдогавы, разумеется. Никто до конца не понимал, чем руководствовался директор, когда ставил столь экстравагантного человека в паре со строгим и во всех отношениях «правильным» Куникидой. Дазай и дня прожить не мог без того, чтобы не выкинуть на миссии какую-нибудь глупость или не попытаться наложить на себя руки, что довольно сильно затрудняло работу и сбивало весь график Доппо. С таким количеством исправлений, что приходилось ежеминутно вносить в тетрадь из-за Осаму, книга блондина грозила протереться до дыр… Однако, как бы то ни было, сегодняшний день прошёл относительно спокойно. Колкие выпады шатена казались какими-то неполными и не слишком выводили из себя. Вероятно, так на полностью забинтованного парня влияла жара, нежданно-негаданно опустившаяся на портовый город. Даже прохладный ветерок, идущий с моря, ни капли не помогал. Куникида некоторое время с подозрением наблюдал за притихшим Осаму, но, решив не подавать ему повода начать нести очередной бред сивой кобылы, предпочёл промолчать и углубиться в собственные записи. Пока солнце не село, парень мог успеть что-нибудь там заполнить и переписать. Дазай, закинув руки за голову, неспешно шёл по мосту, тихо напевая только ему одному известную песню. Он знал, что у его напарника глаза, как у стрекозы или голубя, так что, даже если он смотрит в тетрадь, боковым зрением он уловит любое действие Осаму и прихлопнет. Было бы не плохо, если бы он сделал это незамедлительно, вот только, зная Куникиду, в глубине души он добряк. Максимум — изобьёт до полусмерти, но убивать не станет. Такой расклад шатена не устраивал. Да и девушки подходящей рядом не наблюдается… Нет, пока ничего делать нельзя. Нужно подождать, пока блондин целиком и полностью уйдёт в свои записи, и вот уже тогда… Парни успешно миновали большую часть моста, когда взгляд Дазая упал на сверкающую в закатных лучах реку, тихо бурлящую где-то далеко под ногами. Сверкание воды переливами отражалось в карих глазах парня, которые, в одно мгновение разменяли скучающую тусклость на опасный огонёк азарта. Осаму обернулся к напарнику. Кажется, время пришло!.. — Куникида~ — протянул шатен, присматриваясь к речке и незаметно делая пару шагов к перилам моста. — Прекрасная речка, не кажется? — Угу, — хмуро кивнул Доппо, не особо задумываясь о том, что говорит напарник. Из-за него и так весь график полетел к чертям, так тут ещё выслушивать внезапно пробудившегося в нём романтика, заинтересовавшегося речкой, через которую они бегали, раз пять на неделе точно. — Как думаешь, вода прохладная или уже закипела на такой жаре? — ловко запрыгнув на перила, спросил Дазай. Хрустальная гладь была почти ровной, за исключением маленьких гребешков волн, изредка пробегавших по ней. Несмотря на довольно продолжительное расстояние, прохлада от воды доходила даже до парня. Хотя, вероятно, это всего лишь его живое и, скорее всего, немного нездоровое воображение. Странно, как бы парень не стремился к смерти, каждый раз, когда он вот так стоял на крышах домов, смотрел на петлю, ожидающе свисающую с потолка, где-то в районе живота непременно начинали порхать бабочки. Даже несмотря на то, что Дазай знал — он в любом случае выживет. — А тебе зачем? — тем временем, поинтересовался Куникида. Детектор распознания суицидальности Дазая, что успел образоваться в сознании Доппо, стремительно пытался пробиться сквозь завесу мыслей и планов, проносившихся перед глазами бывшего математика. — Да просто спросил, — отмахнулся Осаму и, в надежде, что этот раз точно станет последним в его жизни, оттолкнулся от перил, прыгнув прямиком в воду. — Банзай! — всё-таки вырвалось у парня, когда он уже был в свободном полёте. Он сам не до конца понимает, зачем желает себе долголетия, намереваясь умереть?.. — ДАЗАЙ, КРЕТИН, ОПЯТЬ ЗА СВОЁ?! — рванул к перилам, перегнувшись через них, Куникида. Но было поздно, снизу раздался всплеск. — Вот же засранец… *** — И снова здравствуйте! — подскочил Дазай, очнувшись в уже давно знакомом ему небольшом кабинете, выраженном обычной, среднестатистической японской комнаткой. За кучей бумаг, коими было завалено рабочее место, сидел азиатской внешности, мужчина средних лет и, что-то бормоча, чёркал на документах, или что ещё может быть написано на бумаге в потустороннем мире? Этими листами вся комната была завалена. В комнате пахло чернилами, несмотря на то, что человек писал ручкой. Дазай мысленно посочувствовал работяге и, поднявшись с пола, осмотрелся. Действительно, с его последнего визита, что он нанёс вчера вечером, попытавшись повеситься, ничегошеньки здесь не изменилось. Тем временем, мужчина заметил прибывшего гостя и, устало подняв на него глаза, подскочил на месте в следующее мгновение. — Что, даже в другом мире работой заваливают? — с усмешкой наблюдая за реакцией собеседника, поинтересовался Осаму. — Мои соболезнования, Кафка-кун. — Опять ты?! — икнул мужчина. — Я уже устал считать, сколько раз ты здесь появлялся, Дазай! Прекрати ты уже возникать по пять раз на день! Сгинь! Ты похуже всякой нечистой силы будешь… — Асагири, в силу своего кроткого характера, не мог кричать на парня, так что его возмущения к концу объяснения превратились в недовольный бубнёж. — Что, опять не вовремя? — обиженно протянул Осаму. — Ты всегда не вовремя… Сколько тебе говорить — ты умрёшь от старости. От ста-рос-ти! Твои попытки ни к чему не приведут. Ты только стопоришь работу… — Ну, так убей меня и не буду я тебя больше доставать, — засветился парень, в надежде глядя на Кафку. — Да с радостью, была б на то моя воля, — остыл мужчина. — Но я повторю для плохо слышащих: это вне моей компетенции. — А чья на то воля? — задал вопрос, которого Асагири совершенно не ожидал, Дазай. — Н-не знаю… — отвёл глаза в сторону мужчина. — Но точно не моя. — А я волшебное слово знаю. — Я тоже. Дазай, иди-ка ты обратно в свой мир, а? Пожалуйста, — потёр переносицу потусторонний работник. — Ты один из главных героев, тебе нельзя умирать в начале истории. Да и вообще, сейчас ты встретишь главного героя и станешь его наставником, так что умрёшь ты ещё ой, как не скоро… Плюс, большинство девушек от тебя без ума… — Асагири снова взялся за ручку. — То есть я опять выживу? — недовольно протянул Осаму. — Именно. Ступай себе с миром и, пожалуйста, попытайся балансировать на грани жизни и смерти реже… — попросил Кафка. *** — Я выжил… — констатировал Дазай, усевшись на дорожке, что пролегала рядом с рекой, из которой его только что выловил какой-то парень в ободранных лохмотьях. — Чёрт.