Раз-два-три

— У меня такого сезона за всю жизнь не было. Иркутск горит, Сибирь, Карелия. Вся страна полыхает. - эти слова отпечатались в памяти Максима ещё на долгое время. Бодрый шаг, которым тот двигался в сторону штаба, от чего-то стал более понурым, а песня, придуманная буквально за пару ночей больше не казалась одухотворяющей. Громов был прав - этот сезон особенный, не такой, как предыдущие и что-то в тоне его голоса казалось пугающим, даже тревожным. Эта тревога передалась и остальным, когда Алексей Палыч не дал им внятного ответа на вопрос: а вылетят ли они сегодня вообще? Все парни делали вид, будто ничего не происходит, но с самого начала все шло не как обычно. Максим это заметил. Заметил, но виду не подал. Зачем искушать судьбу? Вылет тоже был особенным. Дочь Соколова на полосе, их долгое прощание с новеньким. Они вообще не сулят ничего хорошего. Кажется даже поговаривают, что это к долгой разлуке. Но происходящее за пределами самолета было не его делом, ведь кудрявому пожарному прощаться-то было и не с кем, разве что с гитарой, с которой он и вовек не расстанется. Поедание конфет с последующим привязыванием фантиков к перекладине также стали некой традицией перед прыжком, а поджигание спички вовсе являлось неотъемлемым ритуалом. Горела она ярко, но в этот раз долго не гасла. Это Максим тоже подметил. Спуск был, на удивление, самым обычным. Никакого приземления в деревья или намёка на изменение ветра в сторону пожара не было. Он быстро собрал свой парашют, останавливаясь лишь на мгновение, чтобы вдохнуть аромат просунувшейся от долгой спячки карельской природы. Это было любимейшим моментом каждого приземления - улавливать тончайшие детали в запахе свежей травы и цветов. Именно так Максим понимал, что несмотря на все капризы стихии они обязательно справятся. — Молодой, ты там чего, гнездо вьёшь? - он просто не мог удержаться от колкости в сторону новенького. Выглядел тот нелепо, а от того и шутка родилась сама собой. Перебивали мысли только крики кукушки, что пряталась где-то в лесу. — Кукушка-кукушка, сколько мне жить осталось? - неожиданно даже сам для себя спросил Максим. — Раз-два-три, - упорно считал пожарный. Остановилась птица на числе 15. — Да глупости. Улетела, наверное, или отвлеклась на детенышей, - попытался отшутиться Сергей, - Кто ж в это поверит. То ли она года считает, то ли месяцы. А может у них там вообще все на два помножено. Но никто тогда и не мог подумать, что до спасения деревенских детей кудрявым пожарным с гитарой оставалось ровно 15 часов.