***

Петербург. 1874. Солнце погружает столицу в вечерний мрак, медленно заходя за горизонт. Это мгновение осведомляет всех приглашённых о том, что в скором времени начнётся мероприятие, да и при том весьма богатое и роскошное. Хозяин бала явно хотел заслужить этим уважение со стороны других дворян, показать им насколько толст его кошелёк. Это у него получилось, гости и впрямь с восхищением хвалили его, иногда прибегали и к лести. Кстати о гостях, собралось их достаточно много, но многочисленный поток из карет все никак не прекращался. *** Суета понемногу начала сходить на нет. Госпожа Л. и ещё несколько неизвестных ей людей с мрачными лицами, словно не понимающие, зачем они вообще приехали, отошли в дальний угол. *** Мгновение спустя послышалась музыка, заиграл оркестр, а мужчины, как и полагается протягивали руки дамам, приглашая тех на танцы. Полонез Вальс ПолькаЛансье Галоп ВальсФрансез Полька ГалопЛансье и в третий раз несчастный вальс станцуют… Наплевав на то, как на неё посмотрят, что о ней скажут и какие слухи пустят, закрыв глаза, представляя его перед собой, убрав руки за спину, словно он положил свои ей на талию, дама закружилась в вальсе среди остальных пар. Даже без партнёра её движения были чёткими, словно вместе с ним танцует. Волна воспоминаний накрыла её с головой и ярко в голове всплыл тот момент, когда… Они идут, беззаботно о чем — то шутя, присаживаются под кроной старой ивы и неизвестно, в шутку иль в серьез она ему молвит: «Давайте убежим?». А он молчит в ответ, любуясь ею… Слезы её душу наполняют, но явно их не замечая, как и музыки стихшей, Госпожа Л. всё с той же гордо поднятой головой продолжает свой вальс. Окончив, поклонилась в реверансе, быстро удалившись из дому. Кто — то удивлённо, кто — то осуждающе, абсолютно каждый смотрел ей вслед, но той было все равно, она спешила на вокзал. *** Прибыв на место, последний раз взглянув на город, она вошла в вагон. Паровоз мчался и гудел. Пейзажи за окном менялись. А она начинала свой новый путь, стараясь полностью забыть все мгновения её прошлого, забыть его, что ей, к её сожалению не удастся, а осознает она это, сидя перед внуками в далёкой Москве 1916 года. «Ах, много лет прошло с того момента, Глаза любви мне первой не забыть…» - Улыбка на лице её мелькнула: «Ах, память, время, повинуюсь, коль не забыть лица его, то так тому и быть…»