4.

      Первые месяцы мне приходилось очень тяжело, я устроился на несколько работ сразу и работал вообще без выходных. Вставал рано утром, готовил легкий завтрак и бежал разносить утреннюю почту. После этого работал официантом в кафе до четырёх часов вечера. А затем шел чуть ли не на другой конец города, чтобы разбирать товар на складах. Домой добирался уже поздно ночью, сил хватало только на то, чтобы помыться и лечь спать. А на следующий день все повторялось по новой.       Чтобы забрать Фууту, а теперь уже Джуна, нужно много денег. Его нужно обуть, одеть, кормить, да и в школу ему нужно будет давать карманные деньги. Хоть у меня и были сбережения на карте, которую я просто чудом взял с собой в тот день, большая часть ушли на оплату лечения. Да и самому надо хоть по миниму закупиться одеждой. Из вещей у меня осталось только то, что было на мне в тот день. Поэтому я сменил хоть и удобную квартиру на более дешёвый вариант.       Джуна я забрал на третий месяц моего пребывания в Токио, аккурат перед новым учебным годом. Видя в каком состоянии я обычно прихожу домой, он старался помочь мне как мог. Поэтому решил взять на себя ведение хозяйства. Я конечно начал учить его готовить, но мне совсем не нравился такой расклад. Все таки я старше, а он еще ребёнок. И я хочу, чтобы у него хоть чуть-чуть, но было нормальное детство, а не то, что было до этого. Поэтому я решил уволиться со склада, а курьера на почте сменил на курьера при полицейском участке. Теперь мой распорядок включал даже выходные. Первую половину дня я работал в участке, выполняя мелкие поручения по типу принеси-подай-доставь, а потом спешил в то кафе, где работал либо официантом, либо поваром. Не знаю как, но хозяин откуда-то узнал, что я хорошо готовлю, и предложил совмещать эти две должности. А я и не против, платят хорошо, вечером народу немного, да и хозяин, зная мою историю (выдуманную) иногда отдавал оставшиеся продукты. Он как-то спросил, почему я решил работать, а не продолжить учиться? Я не собирался кому-либо рассказывать о себе, поэтому просто сказал, что родители, посчитав нас уже взрослыми, свалили в другую страну, оставив без средств к существованию. Вот мне и приходится пахать на нескольких работах вместо обучения в универе. Начальник проникся и начал мне помогать по мере возможности. А потом в нашей жизни появилась Ника.       Это произошло где-то через полгода после моего приезда в Токио. Я доставлял документы по поручению полиции. Выполнив поручение, я уже собирался возвращаться, как прогремел взрыв. Очнулся я довольно быстро, огня вокруг не было, из чего я сделал вывод, что взорвалось что-то этажом ниже, но собирался дым. Это плохо, надо что-то быстро решать. Лифт однозначно не вариант, где пожарный выход я не в курсе. Значит остается лестница, но тут меня ждал нежданчик – лестничный пролет был разрушен, и полыхал огонь, что мешал спуститься вниз. Значит надо попробовать подняться наверх. Но как только я собрался это сделать, как услышал приглушённый плач. Он доносился из самой дальней квартиры. Не долго думая ринулся туда. Дверь была закрыта, поэтому пришлось выбивать. В квартире обнаружилась девочка лет 8-10, она залезла под кровать и громко плакала, зовя маму.       — Все хорошо, малыш, все будет хорошо! Нам нужно выбираться отсюда, иди сюда.       Я пытался выманить ее уговорами, но она все дальше забивалась под кровать и звала маму. Я попробовал еще раз.       — Все хорошо, иди сюда, я отведу тебя к маме.       И это, наконец, подействовало, малышка вылезла из-под кровати и бросилась мне на руки, крича "папа"       Когда мы выбрались из квартиры, пламя уже добралось до нашего этажа, и надо было что-то срочно придумать, чтобы спастись. И тут меня осенило, мы находимся в жилом комплексе, а в таких кооперативах бывают бассейны, это наш единственный шанс на спасение. Положившись на этот призрачный шанс, я с ребёнком на руках вернулся в квартиру и выбежал на балкон на другой стороне. Да! Бассейн все же был, но прыгать в него было опасно. Во-первых, я не знаю глубину этого самого бассейна, а во-вторых, мы находимся на высоте 20м если не больше. Но моя интуиция говорит, что все будет хорошо, а ей я привык доверять. Спустив ребёнка на пол, я начал перелазить через перила, а потом подозвал малышку, но она естественно боялась лезть. Но все же подошла под мои ласковые уговоры, хотя я уже давно понял, что она меня не понимает.       —Задержи дыхание       Схватив ребёнка поудобнее и чтобы она не пострадала во время падения, я прыгнул вниз. Падение вышло жестким, но особых повреждений не было, не считая отбитой спины. Все же я неудачник, ну как можно было после стольких тренировок приземлится на спину? Аккуратно выбравшись, чтобы не беспокоить и так покалеченную спину, и вытащив ребенка, отправился на поиски скорой, которая была с другой стороны здания.       Как только мы показались с другой стороны здания, нас тут же окружили медики. Они хотели нас осмотреть, но возникло маленькое препятствие. Малышка ни в какую не собиралась меня отпускать. Пришлось идти вместе с ней в машину. Аккуратно усадив ребенка, я хотел отойти, но она вцепилась мне в руку. Пришлось сесть рядом. На эти действия врачи только тихонько посмеивались или умилялись. Нас быстро осмотрели, мне прописали мазь от ушиба и посоветовали сильно не двигаться. У ребёнка были незначительные ожоги и царапины. Пока ей обрабатывали ранки, к нам подошёл знакомый полицейский. Высвободившись из крепкой хватки, я ласково посмотрел на дитя.       — Малыш, мне надо отойти с дядей полицейским, а потом я вернусь. Хорошо?       Она серьёзно посмотрела на полицейского, потом на меня и неуверенно кивнула. Я потрепал ее по голове и отошел со знакомым. Он расспросил про случившееся, про ребенка и как мы спаслись. А когда услышал, сказал что я сумасшедший, везучий сумасшедший. Я на это только пожал плечами и поинтересовался по поводу родителей девочки. Полицейский сказал, что пока ничего неизвестно, а девочку скорее всего пока определят в приют. Меня это заявление слегка задело, но это не мое дело. Мы решили вернуться к машине скорой помощи и пообщаться с ребёнком, но нам навстречу уже шла медсестра. Она рассказала, что врачи пытались расспросить ее про родителей, но она ничего не говорила, только что-то повторяла на незнакомом им языке. Тут я решил прояснить ситуацию.       —Девочка, скорее всего, русская, и плохо понимает по-японски.       Мы как раз подошли к машине, когда со слезами на глазах, малышка кинулась ко мне повторяя папа.       —Малыш, все хорошо, не плачь, тебя никто не обидит. Как тебя зовут? Ты можешь рассказать, что произошло? Где твои мама и папа?       — Я Ника. Мы с мамой собирались кушать, но ей кто-то позвонил. Поговорив немного, она положила мне еду и сказала мне начинать без нее, а ей надо отойти ненадолго. Но она пообещала, что вернётся до того как я доем и мы вместе съедим десерт. Я уже доедала, когда начался грохот. Я очень сильно испугалась и залезла под кровать, но меня нашел папочка и спас       — Малыш, извини, но я не твой папа. Я просто не могу им быть, я еще слишком молод и у меня не может быть таких взрослых детей.       — Я знаю, что ты не мой настоящий папа, но мама говорила, что однажды папа придёт и спасет меня. А значит, ты и есть мой папа.       Я понял, что переубедить ее не получится, поэтому просто смирился. Я пересказал все полицейскому, и мы стали дожидаться работника соцслужбы. А когда они приехали, началось самое веселье. Ника ни в какую не хотела уезжать с незнакомыми людьми, и просто вцепилась мне в ногу. После десяти минут безуспешных уговоров, на помощь пришёл мой знакомый полицейский. Он предложил оставить девочку со мной пока не найдутся родители или родственники. Работник соцслужбы на это как-то быстро согласился и, оформив меня как временного опекуна, смотался восвояси.       И теперь мы живем втроем. Джун очень быстро принял Нику и, так как она зовёт меня папой, стал в шутку звать племяшкой. Кто ж знал, что в итоге шутка окажется правдой? Через неделю мне позвонил тот самый полицейский и сказал, что мама девочки мертва. По рассказам соседей семья Соколовых переехала в Японию недавно, из-за работы матери. Она была свободным дизайнером, и прилетела сюда по приглашению компании NN, с которой заключила контракт. Ее муж погиб, когда ребенку был год, других родственников нет. И помня, как девочка сопротивлялась ехать в приют, знакомый предложил ее официально удочерить. С документами все в отделе мне помогут. Я уже очень привязался к малышке, а после услышанного не представлял, как буду без нее. Поэтому я, конечно же, согласился. Благодаря помощи полиции, уже через два месяца я официально стал отцом прекрасной дочери Араи Ники.       Хана и Тетсуя восприняли эту новость... никак. Они мне так и заявили.       — Зная твою везучесть, мы вообще удивлены, что ты раньше в такое не вляпался. А помня твоё прошлое, опыт у тебя есть.       Конечно же, от девочки они были просто безума. Мы все вместе помогали ей изучать японский и другие предметы, чтобы она смогла поступить на следующий год. Конечно, Тетсуя и Хана не могли часто приезжать, за это время они были у нас раз пять, но это не мешало им быть частью нашей семьи.       Вообще, после предательства я стал сторониться людей, никого близко не подпуская. Но этих двоих я стал считать своей семьей, настоящей семьёй, ведь они единственные, не считая Фууты, кто не бросил меня. И они считали также. Тетсуя стал мне старшим братом, который всегда будет защищать, но и подзатыльник для профилактики дать не забудет. А Хана... Тут все сложнее. Сначала я считал ее сестрой, когда жил у нее. Но потом я стал замечать, что она для меня нечто большее. В Токио мне ее не хватало, мы часто звонили и писали друг другу, а когда она приезжала, старался проводить с ней как можно больше времени. И тут я понял, что влюбился. Честно, поначалу я испугался, ведь у меня уже был неприятный любовный опыт. А потом пришло осознание, что к Киоко у меня была просто влюблённость, стадный инстинкт – влюбиться в первую красавицу школы. А к Хане я испытываю именно любовь, чистую и светлую, которую восхваляют все поэты.       Я просто летал от переполняющих меня чувств, хотя по мне и не скажешь, но также было и страшно. А что она испытывает ко мне? Я долго не мог решиться признаться. Но в последний их визит, на Рождество, я таки решился и предложил встречаться. На что был одарен согласием и скромным поцелуем. В ответ я притянул ее в объятия и нежно поцеловал, передавая все свои чувства. Помню тогда Тетсуя закатил нам знатную пирушку в честь становления парой, сетуя только на то, что мы такие тугодумы, могли бы и раньше решиться. В общем все были счастливы.

***

      Еще одним событием, решившим мою дальнейшую судьбу, стала встреча с Широгане-саном. Он был завсегдатаем нашей кафешки. Я частенько составлял ему компанию, когда не было посетителей. В один из таких дней он заметил мои рисунки. К слову сказать, я стал часто рисовать, еще в больнице. Сначала это были кубики ромбики, потом просто кривые линии, а затем и законченные рисунки. Получалось у меня довольно неплохо, я даже завел блокнот с набросками.       Широгане-сан оценил мой рисунок и попросил посмотреть другие, если такие есть. Я передал ему блокнот, и он его очень долго рассматривал. Потом он серьёзно посмотрел на меня, и предложил обучить своему ремеслу. Как оказалось, в прошлом Широгане-сан был отличным тату-мастером, а сейчас владел небольшим салоном недалеко. Немного подумав, я согласился. Так началось мое обучение.       Сам салон находился недалеко от спальных районов и представлял собой небольшое двухэтажное здание с участком и возможностью пристройки. На первом этаже был сам салон, включающий небольшую комнату отдыха, саму мастерскую и рабочий кабинет, маленькая комната отдыха и санузел с душем. Второй этаж был жилой зоной и включал 4 спальни, гостиную, кухню и ванную. Также спальня была и на первом этаже, но ей пользовались редко. Широгане-сан жил один и предложил мне с детьми переехать к нему. Я сначала отказывался, но он настоял, говоря, что ему веселее жить будет и мне удобнее. В итоге я сдался, и мы переехали.       Первое время я совмещал свои работы с обучением, но когда я стал работать в салоне, мне пришлось уйти и посвятить всего себя новой профессии. Это было увлекательно, и я с большим удовольствием совершенствовал свои навыки. Так прошел год, и, к сожалению, Широгане-сан умер, оставив мне этот салон, так как ближе меня у него никого не было. Близких родственников у него нет, жена умерла, детей не было, а с дальними он переругался еще давно, когда его бизнес процветал. И чтобы они не смогли прибрать имущество себе он оформил дарственную, так еще и завещание оформил, чтоб вообще ничего сделать не смогли. Но помню был один племянничек, который все же попытался отобрать салон, даже в суд подал, ведь как так, он родственник, а я вообще никто и звать меня никак. Но конечно же суд все решил в мою пользу, так еще и обязал выплатить неустойку за расходы. После этого родственнички Широгане-сана больше ко мне не цеплялись.       Когда дом уже официально принадлежал мне, я предложил Хане и Тетсуи переехать к нам. На что они сразу же согласились. Тетсуя на тот момент уже закончил колледж и пошел в салон финансистом. А Хана перевелась в Токийский университет на заочно и помогала мне администратором, попутно практикуя свои юридические навыки.       Но всему хорошему рано или поздно приходит конец.