Семь тысяч над водой

      Гудящая голова начала заплывать туманом изнутри, и единственное что приходило на ум — старая песня 95ого года: Валерий Сюткин — «7 тысяч над землёй». Не задумываясь, слова первого куплета сорвались с ее розывых подсушенных, уставших уст:

Поздний час, половина первого,

Семь тысяч над Землёй,

Гул турбин, обрывки сна.

За окном облаками белыми

Лежит пейзаж ночной,

А над ним летит луна.

      Ее музыкальный вкус особенно отличался от соратников, в одной личности умещался ценитель альтернативного рока, агрессивного рэпа и старых лирических песен. Это была одна из важнейших причин ее закрытости, люди сломают свое представление о человеке, услышав совсем не сочитающиеся композиции с образом, который она так старательно перестраивала из грустного клоуна в аристократа.       Неожиданно ее слух поймал то, чего было трудно ожидать, шаги, которые обычно непрерывно проходили мимо, закончились прямо неподалеку от нее. Убедив себя, что человек просто решил сфотографироваться на фоне Финской губы, она и глазом не повела в ту сторону. Последовало молчание, которое по ощущениям длилось годами, она уже подумала, что и не заметила, как человек ушел, но неожиданный звук скрипа металла о пластмассовые пуговицы, привел ее в чувство. Человек определенно нагнулся над водяной гладью, таким образом не заметить ее было невозможно. Снова последовала секундная тишина, за которой мужской голос осторожно спросил:  — Может лучше так не висеть? — Затем чуть по-бодрее добавил — Свалиться же насмерть можно.       Поняв, что тяжёлого диалога не избежать, она выдавила из себя еле слышный, малость грубоватый, но свойственный для нее голос: — Да, действительно, а я и не заметила, спасибо, что обратили внимание. — Украдкой улыбнувшись она продолжила — Ваш отзыв очень важен для нас.       К ее удивлению за пару секундным молчанием послышался звук удара монет и телефона о бетон. Скрежет металла и наконец тишина, она поняла, что произошло и закрыв свои голубые глаза, продолжила тихо висеть вниз головой. За глубоким вздохом где-то правее ее головы раздался все тот же голос, на этот раз он звучал снисходительно мягко, он был сравним с голосом уставшего учителя, что только зашёл в класс, дабы провести последний урок. — Заранее предполагаю, что так мы с тобой нормально не поговорим, — не услышав ответа, он указал на главное. — Я считаю, что обычные люди просто так не отправятся на мост — здесь голос стал более жив и озабочен — Чтобы просто, прости меня, повиснуть вниз головой над огромной пропастью. —Неожиданно, не уж то получается мы с вами необычные люди ? -Все с той же ухмылкой произнесла она: — Тогда добро пожаловать, сэр.       Было нетрудно догадаться, что разговор не клеится, поэтому дальнейшие пару секунд воцарилась тишина.

Тайное движение

В небе без конца,

Вижу отражение

Твоего лица…       Мягкий мужской голос продолжал аккуратно петь, очевидно ожидая реакции со стороны.

Ты далеко от меня,

За пеленой другого дня,

Но даже время мне

Не сможет помешать…       Менее уверенно продолжила напарница, и это мог бы быть провал, если бы ободренный голос собеседника не подхватил ее и не помог бы продолжить песню. Так они допели всю композицию, их голоса хорошо сочетались вместе, а подбадривающий тембр мужчины разыграл их уверенность. Никому не хотелось, чтобы песня кончалась, ведь надо как-то продолжать разговор. Она, поняв, что человек рядом с ней начинает сомневаться в смысле всех своих действий, решает начать первой: — Хочу заметить, что Вы хорошо поёте, и раз уж Вы здесь вынуждены отвисать со мной, можете ответить мне на вопрос? Почему вы сейчас, бросили дела и поёте песни с незнакомым ребенком, будучи в шаге от смерти? Она сама испугалась от безэмоциональности своих слов, но сразу за ними последовал ответ, такой простой, как будто собеседник не висит сейчас вверх ногами над обрывом: — Я посчитал, что так будет правильнее. Да и к тому же, как можно воспринимать в первую очередь человека, который добровольно подвергает себя смерти, как глупого ребенка? Да, конечно был вариант, просто позвать на помощь и вытащить, но разве это что-то бы изменило?       Девушка почувствовала неловкую дрожь, ведь человек ради ее бренной жизни сейчас рискует своей. — Раз уж мы так близки в данную минуту, может перейдём на «ты»? Меня зовут Сеня — сказала она. — Можешь обращаться ко мне Арсений или Арс, как хочешь — последовал уставший голос мужчины.       Сеня всё-таки открыла глаза и обернулась в сторону собеседника, безумный мужчина был в черных обтягивающих джинсах и такой же тёмной летней рубашке, за воротник которой еле цеплялись солнечные очки, непослушная шевелюра брюнета словно бы и не изменила своего изначального положения. Лицо мужчины, возрастом около 30-40 лет было покрыто лёгкой щетиной, такие же голубые глаза, как и у нее самой, смотрели исключительно в даль или в небо, словно избегая встречи с пучиной. Руки были скрещены на груди. Всем своим видом человек показывал напряжение.