Возможно, первая встреча.

Мальчик сидел на качеле, легко дотрагиваясь самыми носками уже грязных туфель земли. Сами ноги еле до той дотягивались, из-за чего ему приходилось слегка сползать и находясь на самом крае дощечки, этой незамудленной конструкции, лишь надеяться, что и в следующий раз получится усидеть. Последовал очень резкий всплеск. Видимо, в одну из многочисленных маленьких и чрезмерно грязных обычных, городских луж что-то плюхнулось, а вернее в нашей ситуации кто-то. Два парня довольно экзотической внешности, пора вам их представить, это наши главные герои. Более высокий, с голубой челкой на глаз и основной длиной обычной мужской стрижки, а ниже грязно темно зелёных уже длинных, неаккуратных локонов до самых лопаток. Одежда самая обычная, зелёный вязанный свитер, джинсы и кроссовки. И второй более низкий парниша, так же с голубыми короткими волосами, но и фиолетовыми пятнами на локонах. Выглядел он куда более раскрепащенно в плане образа, ибо имел большое количество цепей, повязок (одна из которых была на левом глазу) и пластырей. На голове красовались самые обычные кошачьи и кажется вполне живые уши. Двое появились из неоткуда. Взгляд первого медленно перешёл на этого маленького дворового мальчишку, что действительно смешил своим наивным поведением, в попытках показать, что можно кататься и самому. Проводя по неаккуратным зелёным и уже кажется испортившимися от столь ядренной краски волосам, тот так же резко смахнул их с плеча, как и указал пальцем на мальчишку. Его спутник сделал одобрительный кивок, кажется, понимая к чему все идёт и приостановил качелю за порядком ржавелую цепь, не боясь заморать руки в оранжевых и противных во всех смыслах отслойках. "Ах, малыш, мне кажется, сбегать из дома совсем не хорошая привычка." До глубины души навязчивый и противно высокий для парня голосок раздался в мертвой тишине, перебивая лёгкие скрипы. На его лице сразу появилась коварная и такая же противная ухмылка. Кажется, от этой наигранно слащавой сцены даже воздух стал тяжелее, а на вид невинного ребенка окутывало в сети темных личностей. "Вам то откуда знать, блохастый недо кот, мечта любого зоофила?" Угрюмый и кажется совсем недовольный ребенок медленно перевел взгляд на это чудо. Тот совсем невинным больше не казался. Сейчас, когда нам выпадает такая свободная минутка можно поговорить про этого мальчугана подробнее. Его волосы были ярко рыжими, растрепанными и слегка кудрявыми, яркие веснушки, глаза голубыми и невероятно грустными, как у забитых деток, одежда явно была дорогой, но, очень затертой и грязной, но, на старость это не указывало, совсем нет, что вы. Это указывало на самовольность такого хамливого мелкого типа. Он был из тех, на чье воспитание родители клали в самом раннем детстве, что теперь, их любимое чадо как сейчас, находило каждую свободную минутку и сбегало в грязные дворы, наплевав даже на нынешние попытки исправиться их опекунов. Детей оправдывают лишь самые большие добряки, а мы здесь совсем таковыми не являемся. Таким наглым типам личное удовольствие приносит позиция себя как чего-то высшего, восхваления себя хотя бы перед тем же зеркалом, дабы пощекотать и так по планке невозможно возвышенное эго. Именно то, что искали наши герои. "Довольно болтовни, или забирай эту личинку, или мы убиваем ее на месте." Строгий, надменный и кажется с тем же намерением щекотки эга, голос на вид более зрелого мужчины, что уже наигрался со своими теперь не только испорченными, но и запутанными прядями раздался за спиной. Кажется, главным был тут именно он. Дернувшийся мальчик сразу обернулся. Нельзя сказать, по его взгляду и ещё более широко открытых детских невинных глаз, что он испугался. Он скорее был удивлен. Удивлен такой наглости, ах, на эго столь избалованного собой же ребенка надавили? Нет, да быть такого не может. Тот отчаянно попытался оскалиться, а после и ухмыльнуться, демонстрируя свою крутизну, как какая-то брошенная дворняшка, что в попытках защитить последний оставшийся кусок мяса строит из себя гордую, а главное породистую овчарку. Более высокий мужчина, что недавно стоял за спиной и ныне говорил последним, очутился прямо перед рыжим, за один шаг, будто переступив сквозь время и несвойственно себе же, нежно положил руку на кудрявые волосы, начиная в те зарываться и почесывать. Вот и началось превращение в дворняжки в домашнего, ручного щенка. Подняв уже заинтересованные и более прищуренные глаза на того, ребенок поджал губы, дабы их лёгкую дрожь не было видно. "Давай, мелкий, ты же совсем не тупой и даю свой зуб на то, что ты устал от этого всего и хочешь быть более полезным и самостоятельным, так давай, помоги нам, терять же нечего. Забей на жизнь в неволе, покажи насколько ты крут." А вот и довольно красивые губы озарила улыбка. Поправив свой свитер, тот так же приветливо наклонил голову на бок. Уже будто совсем не подозрительные, всего старые знакомые... Кажется, манипуляция была его главным коньком. Более низкий кошкомальчик, если таковым его можно назвать, сразу закивал и подойдя к старшему, повис на плече, заманивая мальчика такой же улыбкой. Они почти даже не говорили.. будто по взгляду понимали желания и намерения друг друга.. времени для болтовни будет ещё много, а сейчас, сделав лёгкий кивок головы и положив руку на плечо незнакомца, веснусчатое чудо встало, давая волю на любые запросы, что интересовали его уже любой болтовни в доме, побегов на знакомую площадку и высматривания постоянно новых любовников матери.. он даже вопросов не задавал, все потом... И откуда они это знают и что вообще происходит.. не боялся ли он? Пф, о чем вы, где-то внутри он уже ревел и зажимался в углы разума, но, доказать свою невозмутимость и высокоскоростность было даже важнее ценой собственной жизни. С этого момента - заносчивый ребенок, раскрепощенный кошкомальчик и пугающий одним только своим характером незнакомец наконец встретились и кажется сумели заключить некую сделку..