Несколько недель спустя

Токито лежал в постели. Теплая атмосфера особняка Бабочки как-будто согревала и физически - парень чувствовал себя будто в теплой ванне, которую, как он подметил, никогда в жизни не пробовал. "После победы над Мудзаном я могу себе это позволить" - подумал он, но затем вспомнил слова одного какуши, приглядывающего за ним: "Вам нельзя принимать ванну некоторое время из-за внутренних травм - Муичиро отчётливо помнил сконфуженный взгляд медика - или... тебе?... Ну, ты же вроде... Вы... Младше... Извиняюсь! Не важно!" В голове, уже менее пустой, чем ранее, теперь крутилась одна мысль - а это "некоторое время" прошло? ... Муичиро и через два часа не переставал смотреть в потолок. Он уже сменил несколько тем для внутренних монологов, и был уверен, что нашел бы ещё сотню таких. В конце концов, он прожил всю свою недолгую сознательную жизнь с затуманенным разумом и каждый раз еле помнил события прошедших двух дней. Виновато ли в его незнании окружения память? Он притронулся к мысли, которую так не хотел впускать в свою голову. "А разве... Я жил свою жизнь?" Подумать только, ведь Муичиро действительно всегда был заложником ситуации. Смерть родителей, брата, вступление в ряды охотников и становление Хаширой- разве сам он хотел этого? Ведь все это время он мог бы провести как обычный ребенок - веселясь, гуляя, громко хохоча, играясь с игрушечными мечами. Становление истребителем заменило веселье на грусть, прогулки на охоту, смех на плач, а игрушечные мечи - на настоящие. Муичиро глянул через перегородку с полупрозрачным стеклом - за ней виднелись силуэты жителей поместья Бабочки. Имен он не помнил, но знал фамилии - Танзаки, Теруичи, Накахара, Такада... Словно уловив взгляд, одна из фигур выглянула из-за бамбуковой стенки. Синеглазая девушка с черными волосами и двумя хвостиками. Лоб был перевязан грубым куском ткани - кажется, она была занята каким-то делом. -Чего тебе? - тон, безусловно, был возмущенный и слегка высокомерным, что заставило задуматься Муичиро о уважении к старшим по рангу. Как только он хотел заговорить, из горла вырвался лишь хрип, а боль эхом отдалась по всему телу. Скорчившись, он дал Аой повод для волнения, но сразу же постарался показать, что с ним все более-менее нормально. Собравшись с духом, он начал говорить: -Ты же... Канзаки, да? Медик? - девушка быстро кивнула, мельком посмотря на остальных трёх жителей поместья Бабочки. - Как ты... Улыбаешься?... Хоть сначала вопрос и поставил девушку в тупик, она быстро вернула свой невозмутимый вид и, подняв нос, сказала: -Не говори глупости! У меня ещё полно работы, если у тебя нет чего то серьезного - не отвлекай! - девушка уже отвернулась, но из-за спины кинула, - надо сжать уголки губ. А ещё лучше относиться к вещам проще - тогда они будут сжиматься сами. Сразу после девушка удалилась, оставив Токито со своими мыслями наедине. "Относиться к вещам проще? Это... Как?" ... Через день к нему тоже наглянули в гости. Крепкий мужчина в белой накидке и с такими же белыми волосами, а также повязке на правый глаз. Узуя Тенгена Муичиро узнал не сразу. -Все такой же туманный взгляд? Не забыл меня, шкет? - шиноби не улыбнулся. Это была шутка или оскорбление? - Не беспокойся, меня позвали сюда не донимать тебя. Сын Оякаты-сама велел мне поддерживать весёлый настрой в палатках, а заодно и отвечать на вопросы, если таковые есть. Молчание. Токито сразу не понял, что сейчас тот самый момент чтобы обсудить волнующие его темы. -Кто... Выжил? -После битвы с Мудзаном? - на мгновение Тенген помрачнел, но быстро вернулся в прежнему состоянию, - Томиока, Санеми. И эта троица - Камадо, Хашибара... И это белобрысое шило в сраке. -Демоны... -Не продолжай. Ужасно хрипишь. Можешь вешать катану на стену - демонов больше нет. Ах да, как и у тебя стены, куда ты можешь повесить катану. Муичиро пропустил бессмысленный каламбур Узуя мимо ушей. Он был растерян ещё более, чем раньше - но одновременно и безмерно счастлив.