Часть 1

      Они остались вдвоем. Рона не было уже несколько дней, и поиски крестражей по-прежнему были безуспешны. Вечер за вечером, когда приходило время отдыха, они занимались каждый своим делом: он раз за разом разыгрывал сам с собой шахматные партии, а она читала книги. О чем они были, ему, может, и было интересно, но не настолько, чтобы он спросил.       Гарри любил слушать радио. Он любил и магловскую музыку, это была его привязанность с тех самых пор, с юных лет, когда он и не знал о мире волшебников. Это были времена, когда он находил в музыке свое успокоение между взбучками от семьи, приютившей его. Он до сих пор задавался вопросом, чего ради сестра его матери приютила его тогда и истязала больше шестнадцати лет. Они всегда ненавидели его, каждый из них пытался так или иначе уязвить Гарри, унизить его и без того поруганное достоинство. Но он был ребенком из пророчества, мальчиком, который выжил. Выжил не только тогда, когда на него было направлено убивающее заклятие, но и выживший, когда из него день за днем вытягивали все человеческое и живое люди, считавшиеся его семьей. Он выживал каждый год своей жизни, вся его жизнь была борьбой.       И вот, теперь он оказался в очередном сражении, которое по-настоящему боялся проиграть. Рон ушел, и надежда на его возвращение таяла с каждым часом – так тяжело было его отсутствие. Ранее Гарри и представить не мог, что в такой важный период жизни его не будет рядом. Единственное, что спасало его от полной апатии и чувства безнадежности – сидящая на койке Гермиона, как всегда топящая себя между строк так любимых ей книг. Теперь-то и она понимала, что готова променять все знания, полученные ею на еще несколько мгновений рядом с ним. Ради взгляда его глаз, ради рыжего пламени его шевелюры.       Гарри переключил бормочущую имена погибших и пропавших без вести радиостанцию. Пожалуй, хватит на сегодня. Если вовремя не остановиться, можно сойти с ума. Крутя ручку приемника, молодой волшебник уверенно остановился, когда услышал одного из любимых исполнителей. Как и раньше, ему стало чуть легче. Он снова мог спрятаться в раковину своего спокойствия. Он бросил взгляд на Гермиону, и ему сразу стало ясно, что хоть и она росла вместе с магловской музыкой, ей от нее легче не становится. Гарри недолго раздумывая, понял, что надо сделать, он понял, что Гермионе нужно отвлечься от давящих на нее ответственности и горя от потери Рональда. Гарри подошел к ней и взял за руки. И неподатливая первые мгновения Гермиона уже сама почувствовала, что спасение от ее угрызений совести рядом. Она и себя отчасти винила в уходе дорогого ей мужчины, но теперь и ей передалось настроение Гарри. Настроение не терять надежды, открыться миру и быть счастливой. Теперь, когда она не желала сопротивляться, они обнялись. Музыка была вместе с ними, и это был только их танец, в этот миг они не думали ни о чем. Где-то далеко был Темный Лорд, где-то спали в своих постелях ученики покинутой школы, где-то далеко от них был весь мир. В эту секунду была только музыка, только он и она. Они были друг у друга, и больше ничего не желали знать.       Танцуя с ней, обнимая ее, Гарри не мог не вспоминать все светлые и яркие моменты их жизни, связанные с Гермионой. И, когда теплые чувства переполнили его, он, больше не имея сомнений, посмотрел в ее глаза, которые были так близки, которые были рядом всегда. Гарри примкнул к ее губам так страстно, будто боялся потерять этот миг сладостной близости, будто боялся, что это последний раз, когда они смогут быть рядом. И Гермиона не отстранилась. Она ответила на его поцелуй с той же страстью и жадностью, словно ждала его все эти годы, что они были знакомы. Их объятья уже не были танцем под музыку, а стали танцем двух сердец, сплетенных воедино. Он желал, чтобы его руки обнимали каждый миллиметр ее тела, чтобы он мог объять ее всю, и она хотела того же. В эту секунду Гарри был ее мечтой, ее потаенной страстью, подавляемой долгие годы.       Много ли прошло с момента их первого поцелуя, или же все та же песня звучала из радиоприемника, но они уже яростно срывали друг с друга одежду. Гарри покрывал поцелуями каждую точку ее кожи, боясь упустить хотя бы что-то без своего внимания.Гермиона, давая выплеск своим чувствам в напряжении уже постанывала и впивалась лицом в непослушные, черные как смоль волосы Гарри.       Они оба были обнажены, они были друг у друга в том виде, в котором желали, в котором им так не хватало в суровое и жестокое время.       - Фортитьюдис…- прошептала Гермиона палочке из виноградной лозы – Сингулум.       Ее тонкие бедра и поясница обвились кожаным ремешком со специальным креплением впереди. Гарри одобрительно замычал, погрузившись в густую копну ее волос.       - Сделай это, Гермиона.       Но упрашивать ее и не требовалось – она вставила волшебную палочку в крепеж, и та сама закрепилась на своем месте.       Гарри отвернулся от Гермионы и склонился с покорную позу. Она, слегка раздвинув его ягодицы, вошла в него. Гарри застонал.       Это мгновение озарило Гарри сладостным наслаждением. Никогда ранше он такого не испытывал. Ни со Снейпом, позволившим себе отклонение в уроках окклюменции, ни с Роном, желавшим новых ощущений, ни с Дамблдором, покровительственно гладившим Гарри по голове. Даже садистка Амбридж не доставила ему такого удовольствия, как это единение с родственной душой. Все они что-то хотели от него, что-то требовали, но Гермионабыла не такая, она понимала его как никто другой.       Гермиона начала движение и двигалась она все интенсивнее, заставляя Гарри сначала громче стонать, а потом и вовсе кричать, как будто Темный Лорд коснулся его шрама жарким поцелуем. Из его глаз полились слезы, но это не были слезы горести, это были слезы счастья. Слезы человека, нашедшего любовь в мире, полном боли и страдания.       Вместе с ним плакала Гермиона. От боли, что появилась в ней после ухода от родителей, от боли, что появилась после ухода Рона. На миг ей показалось, что она хочет быть замеченной Рональдом именной сейчас, когда Гарри с ней близок так, как никогда не была она с трижды проклятым Уизли.       Так они были едины час или два, сами они времени не считали. Но, когда оба повалились без сил, осознание чего-то прекрасного пришло к ним.       - Я оставила палочку внутри- прошептала ему на ухо Гермиона. – заклинание упрочнения будет держаться еще пару часов. Так ты будешь дольше чувствовать меня.       Он не ответил. Только посмотрел своими глубокими зелеными глазами в ее глаза. Как же хорошо, что она белая, подумал он. Гарри ненавидел ниггеров. Если бы он мог выгнать всех ниггеров из школы, в которой учился, он бы непременно это сделал.       - Я понял свое предназначение, Гермиона – сказал он. – я должен…должен…       Не договорив, Гарри уснул и через пару минут захрапел.       - Ты прав, Гарри, - она была спокойна и счастлива – Это тяжелая ноша, но я верю, что ты сможешь все преодолеть.       Все подождет. Крестражи, Темный Лорд, министерство, Рон. Все это подождет до того момента, пока они с Гарри не решат продолжить поиски. Сейчас она не могла налюбоваться на него, ей не хотелось думать, что будет дальше, хотя кому как не ей об этом думать? Мир подождет, потому что сейчас ее мир – это он. Мужчина, который не бросил ее, готовый на все, чтобы ее защитить.       Гарри спал. И ему снилось, как он вновь сидит с Дамблдором в его кабинете, и как тот предлагает научиться новому заклинанию. Заклинанию, связывающему и подвешивающему заклинаемого в воздухе. Ранее Гарри думал, что старым волшебником движет лишь похоть, но теперь осознает, насколько нежные и трепетные чувства испытывал Дамблдор, посвящая Гарри в тайны мира чародейства и волшебства.