Часть 1

      Босыми ногами она ступала по мягкому белому ковру прямо к стеклянному столу. В несколько секунд стеклянный сосуд наполнился ярко-алой жидкостью урожая семьдесят первого года.       Делинда выпивает вино всего в один большой глоток, пьянящая жидкость разливается по горлу и идет вниз, отдавая приятной горечью в конце.       Ночь выдалась на редкость холодная и звёздная, но так даже лучше, им явно будет горячо.       Делинда проводит языком по нижней губе и смотрит на часы, время перевалило за полночь, но Александр всё ещё не явился. Каннингем-старшая ухмыляется, ведь теперь у неё есть повод наказать брата.       Проходят какие-то жалкие несколько минут, и робко постучавшись, входит Александр. Его опущеный взгляд, бледные губы, худощавое тело, каждый шрам на нём, всё это — возбуждает Делинду больше, чем какие либо препараты.        — Ты опоздал, — надменно замечает королева, испепиляя своим взглядом жертву, — За это тебя ждет наказание, мой дорогой братик.       Каннингема-младшего прошибает дрожь. Эти мерзкие, полные похоти и желания глаза сестры, поганные речи, что та говорит, кажутся ему куда хуже всех телесных истязаний, что он перенёс в детстве. Принц ловит себя на мысли, что он бы с превиликим удовольствием сейчас оказался в руках ордена.       Делинда, подобна хищной кошке, ступает тихо, что задумавшись, Ал не сразу замечает её так близко. Изысканно-тонкие длинные пальцы ложатся на плечи юноши, проводят вниз, остановившись у первой пуговицы белоснежной рубашки.        — Ты с детства был таким хиленьким, больно смотреть, но сейчас, я нахожу это весьма возбуждающим.       Принцу мерзко. Королева перед ним — его сестра и испорченное создание, из чьих рук его никто и никогда не спасёт.       Вдруг сестра переместила руки на запястья Ала, и резким движением втащила его в центр комнаты, а после так же быстро опрокинула на кровать.       Пробыв всего пару секунд в плену атласной ткани Каннингем-младший подскакивает, и приняв сидячее положение не смеет поднять свой испуганный взгляд на женщину перед ним.        — Ты так пристыдился, что даже взор свой прячешь от меня? — нарочито сладко полушёпотом.       Делинда вне себя от возбуждения, которое накатывает на неё каждый раз, когда её младший братик перед ней такой. Не способный ни на что, он не сбежит, он только её.       Александр охает от неожиданности. Делинда садится к нему на колени так, что лица их друг перед другом, ногами обхватывает бёдра, а руки окальцовывают шею.       Щёки принца полыхают от стыда и смущения. Как тут быть, черт подери, споконым, если старшая сестра полуголая седлает его?       Черный прозрачный халат, купленный в магазине женского белья раскрыт, представляя принцу то, что он бы предпочёл никогда не видеть. Пышная грудь Каннингем-старшей прикрыта таким же чёрным полу-прозрачным бюстгальером с тонким кружевом по низу, а сам он держится на тоненьких бретельках, что уже успели спасть с женских плеч. Нижняя часть белья входила в этот комплект.        — Ты молчишь, такое оскорбление, я же растила тебя с самого дня маминой смерти. Неужели тебе сложно таким способом отбрагодарить свою сестрёнку? — вопрос риторический, ведь у него нет выбора.        — Делинда, пожалуйста.не говори такого., — Александр сглатывает, по его телу идёт дрожь.       И усмешка в ответ.        — Сними.       Грязно. Пошло. Гадко.       Руки, как будто окаченели, принцу кажется, что он потерял способность осязания. Пересилив себя, пытаясь скрыть свой взгляд, (как жаль, что некуда)он делает это. Всё, что прятало обнажёное тело сестры падает на пол. Тело Делинды явно бы привлекло многих мужчин, да только не брата.        — Александр, милый мой брат. Ты за эти четыре года так и не понял главного? — дьяволица говорит, а Ал ни жив, ни мертв.       А потом она срывает с него белоснежную ткань.       Шрамы то, что по мнению королевы украшало уже как четыре года не девственное тело брата, но он так хрупок и неопотен, что кажктся, будто каждый его раз — первый.       Если бы каждый его раз не был принудительным и не оставлял на памяти белые полосы, как от ножа.       Каннингем старшая опрокидывает брата на постель, сама — нависает сверху и смотрит в сиреневые глаза своими, голубыми, холодными, как гребанный лёд.       А потом её губы страстно впиваются в мальчишечьи.       Жар накатывает от каждого её действия. Эти покои — тюрьма, злесь невыносимо душно и пошло, но это личный Ад Ала, придуманный специально для него. Руки сестры проворны, любой другой расстаял бы от этих «ласк», но принц Великобритании желает лишь одного — пропасть.       Язык. Этот чёртов язык, что так бесцеремонно исследует его рот. Руки — оружие его личных пыток. Её гибкое, подобное дикой кошке тело находится сверху все это время, Каннингем-младший не пытается взять роль доминанта на себя. Он здесь — жертва.       Остаётся надеяться лишь на одно — возбужденте сестры быстро спадёт и остудит ее пыл. ***       Каждый раз кажется, что происходящее всего пару часов назад — мираж и не более. Просто сюжет глупого фильма с главной любовной линией между братом-кроликом и сестрой-тиранкой.       Но дыхание за спиной доказательство — это реальность. Из нее не проснуться.       Укутавшись в белые одеяла, что были всё то воемя скрвты под алым атласным покрывалом он чувствует себя мерзко. Он грязный. Порочный. Его голое, не защишённое тело, поперёк торса обнимают женские руки, шепот вкрадчив и ласков, язычок скользит по ушной раковине, она смеется и укладывает голову рядом, покрепче вцепившись в свой трофей. Тепло их тел, недавно слившихся воедино согревает, хоть и жар этот отвртительный по своеиу происхождению, но принц признается — так теплее.       Вспоминает вопрос: «ты так ничего и непонял?».       Понял. Богу клянусь, осознал.       У него нет прав. У него нет слов. У него нет ничего против нее. Да, он осознал — бежать некуда.       Эта пропасть без дна и краёв. Это — расплата, за грехи, что так безвинны.       Он навечно в её власти.