Ах этот закат....

Он просто не давал глазу повода отвернуться от себя. Как и кое- кто не давал подобного повода сердцу Валиде Султан. Эта разбитость и наивность... Не понимала султанша и сама как они сочетались в ней. Но именно этот бледно-бирюзовый образ говорил о том насколько реалестичной стояло быть. Показалось, что кто-то положил руки на тонкую талию. но так только показалось. Одиночество долгие годы сидело на шее и свешивало ножки становясь ношей Махпейкер Султан. И даже сейчас.... Ногти впились в кожу, оставляя следы, но перчатки уже были напоготове. Хаджи вбежал и сообщил о Мустафе, что ждал обьяснений. Сюита бунта заиграла в ней в самый опасный момент. Когда он поселялся в сердце, но всё равно ненавидел её всей душой. - Я и правда убила её тогда на его глазах, но... Он никогда не поверит мне, что Айше пыталась отравить меня. Хотя я из-за той ситуации потеряла ребёнка. - казалось, сердце просто выскочило из груди от столь болезненных воспоминаний, дышать было просто невозможно, ещё и среди осени стало душно. - Не стоит убиваться по прошлому, паша должен признать свою вину... И получить наказание. - опустив голову, кинул евнух. - Нет, Хаджи. Я не могу наказать его. Он же прав, тогда я стану совсем безсердечной. - Вот чем он пользуется... Вам стоит забыть о людях и жить империей, которой Вы и являетесь. - начал настаивать опять же, эти лекции уже выводили Кесем из себя. - Мне пора. Вдруг ещё разозлю своего хозяина. - саркастично кинула женщина и величественно направилась в покои. - Можешь возвращаться. - только Мустафа позволял себе так обращаться с ней. - Спасибо за такую свободу. Но ты украл меня, явно, не для этого. И не для ночей. - Разумно... Ты и правда не простая, но я расскусил в чём твоя сила кроется. - вплотную подойдя, молвил. - Кеманкеш, не испытывай моё терпение. Я могу казнить тебя. - строго и холодно, первый раз смогла при его взоре на грудь держаться гордо. - Кесем Султан.... Забери я Хаджи, и ты станешь полностью моей. Тебя же стоит кормить словами и поддержкой. Ты умрёшь без этого. - И слава Аллаху, что не от тебя. - закатив глаза, фыркнула. Характер и гордость всегда проявляли себя. Валиде Султан на миг закрыла глаза как оказалась у Босфора. - Мустафа... Ты серьёзно решил меня убить? Мне всё равно. Я без тебя спала эти месяцы... - решив, что терять нечего, выдала. - Задохнёшься от этой любви тогда... Просто посмотри куда ты приказала кинуть её. Окунись в воду. Она ледяная, госпожа... Но Вам же холод близок. Зачем только я говорил? - лицо отражало только ненависть, хотя сейчас больше за всё в этом мире Кеманкешу хотелось просто обнять её. Минута за минутой и тишина начала напрягать пару. - Мне с камня прыгать или как? - спросила, сняв корону. - Вы видите другой способ попасть в воду? - Ты мужчина. Можешь оттянуть то, что использовали мои слуги. - резко замолчала, поняв, что если выживет, то Мустафа не оставит узнанное просто так. - Прыгай! Там моя первая привязанность и вера в этот мир. - это был уже приказ, вдруг его рука просто столкнула Кесем. Это одно касание около талии. Махпейкер упала и, казалось, рука была сломана, хотя хруст шёл от сердца, что в этот миг и правда сломалось. - Не смей меня выдать! - казалось, крикнула, но это был шёпот. - Мне нет смысла. Ты сама себя прекрасно уничтожаешь, помощь в этом не потребуется. - отрезал мужчина, чья тень казалась убийцей из кошмаров. - Спаси... Мы разве враги? - спросила, держась за какое-то дерево. - Мы чужие люди, Махпейкер... Пусть я и любил тебя. Когда не видел этих рук. Была готова отпустить дерево, но вдруг получила чёткий приказ. - Держись! - тот же голос. Может это тоже показалось? Страх же признал своим домом душу великой султанши. Может надежда только прислышалась? Она же была просто желанной. Хотя и не всегда. Полная тишина, что последовала немного напугала самого Мустафу, что никак не мог проснуться. Чувствовал всю эту ненависть просто кошмаром, ведь любил Махпейкер всем сердцем. И только краешки губ, что были опущены вниз, говорили об истинных чувствах паши. Лёгкий ветер и его неожиданно быстрое усиление. Страх в 2 парах глаз. И опять эта тишина, что только накаляла обстановку. Стояла ли ненависть этого? Мустафа не мог ответь и себе самому, но зато прекрасно знал, что ночь опять будет романтизировать Кесем в его снах. Но только ли в снах? Это зацепепнение пугало. Оно могло бы оправдать любимую но было поздно. Но было ли поздно? Это можно было узнать только опустив взор. Но это же стало самым большым страхом.