healing | исцеление

      Все началось, наверное, в знойном августе, когда мы только встретились. Один твой взгляд заставил меня вздрогнуть и поспешить скрыться.       Но ты догнал меня. Догнал, бросил какой-то тривиальный комплимент (а я клюнула, дура, хотя предостерегала всех подруг от такого) и предложил как-нибудь пересечься. И я, конечно, согласилась. ***       Наше первое свидание.       Рим, Италия. Шикарный ресторан. Семь вечера.       Ты заказываешь красное вино, а я думаю о том, что ты не можешь быть человеком. Острые скулы, наглая ухмылка, горящие карие глаза — словно античная статуя, переделанная под настоящее время.       Мельком оглядываю татуировки на видных местах.       — piace?       — нравится?       — возможно.       — forse.       Ты ухмыльнулся, обнажая белоснежные зубы, а я словно провалилась в самую Преисподнюю. Там бы меня поджидал ты, определённо.       Дьявол с карими глазами.       Так я прозвала тебя. А ты лишь усмехнулся, соглашаясь, будто так и есть. ***       Свиданий больше не было. Мы пересекались постоянно по воле случая, словно сама Судьба определила наше будущее.       Изначально я пыталась прекратить наши встречи. В какой-то из вечеров пошла в другой клуб, решив, что у нас просто один любимый клуб и ты останешься в нём, а я буду в другом.       Но нет. Как только я зашла, объявили выход твоей группы.       Мне хотелось заплакать от ярости. Жгучей, обволакивающей меня, словно кокон.       Тогда я напилась. Кажется, я выпила порядка пятнадцати малиновых шотов, потом текилы, а потом… водка или коньяк? Плевать, главное, что мой разум отключился.       Я много танцевала. Подцепила какого-то парня (помню только его блондинистые волосы), собиралась уехать с ним, когда ты оттянул меня с танцпола в проём коридора.       Твои ловкие длинные пальцы, играющие с моими чувствами на гитаре обхватили подбородок и заставили посмотреть в глаза.       Зрение сразу прояснилось, хоть до этого я видела размыто и нечётко.       — quanto hai bevuto, bella?       — сколько ты выпила, красавица?       Тогда я не могла вспомнить ни единой фразы на итальянском, потому перешла на родной английский (по твоим словам, он был настолько британским, что ты едва мог понять меня):       — Мой персональный Дьявол!.. Что ты спросил? Повтори, я чуть-чуть… не поняла, — я обвила твою шею руками, отчего ты наклонился — у нас поразительная разница в росте (и это я ещё на каблуках!). Прошептал:       — Сколько ты выпила?       Я рассмеялась.       — Много.       — Тебе нужно домой, — ты был настолько спокоен, что я поразилась.       — Но я почти подцепила того блондинчика!..       Тогда ты схватил меня за локоть. Разъярённо прошипел:       — Я сказал, тебе нужно домой. Поехали, — почти тащишь меня за собой.       — К тебе? — хихикая, уточняю.       — come dici, dolce.       — как скажешь, сладкая.       И твоя та самая ухмылка. Вот тогда я поняла, во что вляпалась. ***       Мы поднялись на третий этаж, ты открыл дверь, пропустил меня, насмешливо кинув что-то по типу «дамы вперёд» — я была слишком пьяна, чтобы запоминать детали.       Снимаю натирающие туфли, прохожу в гостиную. Нахожу раскрытую дверь спальни и интуитивно иду туда.       — сos immediatamente?       — так сразу?       — Честно, я не очень понимаю, о чём ты. У меня бардак в голове. Могу ответить на французском, если хочешь.       — И много языков ты знаешь? — уточняешь, опираясь плечом о дверной проём, пока я сижу на кровати и разглядываю комнату.       — А что? Достаточно. Французский, итальянский, английский, немного русского, учу японский…       — Это заводит, — пожимаешь плечами и подходишь ко мне.       Ты затыкаешь меня поцелуем. Жадным, страстным и таким чувственным, что я теряю голову.       — Dio,       — Боже,       — шепчу я, когда ты отстраняешься, нависая надо мной. Ты усмехаешься, склоняя голову вбок:       — non è il diavolo?       — разве не Дьявол?       Не отвечаю. Притягиваю к себе, впечатывая свои губы в твои. Закрепляю нашу связь, невидимую нить, которая в конце концов сводит нас вместе.       Страсть. Желание. Любовь.       Passione. Un desiderio. Amore. ***       Я просыпаюсь ближе к обеду. Голова трещит, но ты заботлив — оставил таблетку и стакан воды, перед тем как уйти.       Никакой записки или сообщения. Ничего.       И уже это должно было стать тревожным звоночком, но нет! Идиотка!       Я уехала через час. Зашла в кафе, пообедала, а когда не получила ни одного сообщения, решила смириться и поехала к себе в апартаменты.       Я ждала. Честно, ждала. Но ничего. ***       Когда проходит месяц, я понимаю — всё. Конец.       la fine.       Начинаю курить. С дымом я выдыхаю и мысли о тебе, и это помогает отвлечься. Я возвращаюсь к давно заброшенному хобби — рисованию.       Рисую лишь тебя.       А картины с Дьяволом на полотне, как правило, быстро раскупаются.       Мне заламывают огромные суммы, прося нарисовать «этого сказочно-красивого человека», а я не смею отказать.       Уверена, ты знаешь. Не мог не заметить. Пару картин повесили в клубах, в которых ты выступал. Точно, видел. Возможно, разглядывал, задерживал взгляд чуть дольше положенного.       И, клянусь, знаю, что тебя это бесило. Раздражало до скрежета зубов. ***       В один из дней сентября меня окликнет девушка.       — hai un volto così familiare...       — у тебя такое знакомое лицо…       — прошепчу я, разглядывая незнакомку.       Начнётся дождь, потому мы спрячемся под навесом небольшой кофейни с атмосферой старых фильмов.       — Victoria. Mi esibisco con Damiano,       — Виктория. Я выступаю с Дамиано,       — ответит она, и я пойму. Перед глазами пронесётся наша ночь, эмоции и чувства, которые я испытала, жгучая ненависть от того, что ты меня бросил напомнит о себе фантомной болью, но я спокойно кивну, не показывая ураган, бушующий во мне:       — Ясно.       — È chiaro.       И тогда Виктория скажет на английском, без запинки, словно готовилась перед тем, как подойти:       — Он всех ранит. Так всегда, — пожав плечами, закурит. Заметив мой взгляд, протянет сигарету.       Я постараюсь отказаться от соблазна, но не устою и соглашусь.       Мы прокурим в тишине, стоя под навесом и наблюдая за каплями дождя, собирающимся в лужи.       — Мне жаль,       — Mi dispiace,       — прошепчет Виктория, поднимая взгляд накрашенных глаз. Я пожму плечами, бросая:       — Niente da cambiare.       — Ничего не изменить.       И устремлю взгляд вдаль, но тут же сделаю шаг назад, заметив знакомый силуэт.       Нет, нет, нет…       но это не ты.       Всего лишь похожий парень.       и я не знаю, радоваться или жалеть, что тогда это был не ты.       не мой персональный Дьявол, посланный из Ада, а рядовой прохожий, посланный Богом, чтобы сыграть на моих нервах.       Вик уйдёт через пару минут, едва докурив сигарету. Мы больше не встретимся, и обе это знаем. Этот небольшой разговор — последнее напоминание о тебе.       Я простою под изумрудным навесом ещё пару мгновений, собирая разбредающиеся мысли.       rimpiangere. tristezza. malinconia.       сожаление. грусть. меланхолия. — так я подпишу одну из своих картин, на которой изображу два промокших силуэта, смотрящих вдаль.