Пролог.

Вы влюблялись? Это такое странное чувство. Нет, не бабочки в животе, не легкость при мыслях о человеке. Это в первую очередь боль. Настолько сильная, будто кости ломают, но, в отличии от физической боли, моральную невозможно заглушить. Предположения многих людей, что душевную боль можно заглушить алкоголем, но нет, он лишь усугубляет воспоминания, вытаскивая из глубин мозга все прикосновения, которые пробирали до дрожи в коленях, разговоры, которые давали надежду, но так же всплывают и самые худшие моменты... Удары, после которых щеки горят, и их остужают только слезы, слова, режущие и разрывающие душу на куски.

***

Кейт сидит у окна больничной палаты, наблюдая за пациентами, которые ей, по своему выражению лица, напоминают рыбок в аквариуме. Забавное сравнение, но у них такой же безжизненный и пустой взгляд, как у психически больных. Но Кейт не такая, в ней до сих пор теплятся эмоции, чувства, разум. Конечно, это все притупляется на фоне транквилизаторов, но она борется, старается не терять связь с реальностью. Она здесь уже полгода. Мучительных полгода гниет в тошнотворно белых стенах и абсолютно не греющей смирительной рубашке. Спросите, к чему смирительная рубашка? Потому что два месяца назад при попытке побега Кейт воткнула вилку в горло ни в чем неповинной медсестре. Старушка скончалась на месте, а мисс Манделл была переведена в отделение для буйных больных с более строгим содержанием и каждодневными успокоительными. Порой кажется, что даже в еду, которая и так на вкус напоминает корм для свиней, подсыпают какие-то препараты. — Осталось чуть-чуть...совсем немного...- бормочет про себя блондинка, перебирая в заломленных за спиной руках несчастную пилочку, которую по неосторожности выронила одна из санитарок. У нее уже созрел план, безумный и рискованный, но другого варианта нет. Она не может больше тут находиться, ей нужно в поместье. Срочно.

Предыстория. — Майлс, скажи! Скажи, что ты его тоже видишь! Ты же говорил мне, что видишь! - Кейт хватает парня за штанину, рыдая, как плакальщица* на похоронах. Только это были настоящая истерика и слезы. — Заткнись, дура. - брюнет шипит и хватает ее за лицо, сильно сжимая пальцами щеки. — Если ты решила сходить с ума, то меня не тяни за собой, овца тупорылая. Я доверился тебе, но вижу, ты не хочешь хранить мои секреты. — Да какой секрет, я чувствую его, как он касается меня, когда я сплю, как сжимает мое горло, шепчет мне отвратительное вещи...я не могу так больше, не могу! Просто скажи, что я не одна...- девушка задыхается в слезах, сидя на коленях перед Майлсом. Его взгляд —надменный, высокомерный, с ноткой презрения прожигает ее изнутри и сеет в ней мысль о том, что ему абсолютно плевать. — Ты - одна. Смирись. И на меня не рассчитывай. Я ничего не вижу. А если и вижу, то подставлять себя я не собираюсь. - парень толкнул ее от себя, после чего развернулся на сто восемьдесят градусов и направился в только ему известном направлении, оставив Кейт наедине со своими мыслями. Девушка опустила лицо и беспомощно приобняла себя за плечи, продолжая тихо поскуливать. В ее голове начали всплывать воспоминания о детстве, о маме, которая в моменты слез дочери нежно обнимала и, поглаживая по голове, и нежно шептала успокаивающие слова. Сейчас же некому ее успокоить. Кейт поднялась на трясущиеся ноги и двинулась в сторону ванной. В голове мечутся, переплетаются мысли. Когда ты успела полюбить этого урода, а тем более, понадеяться на его поддержку? Наверно, после того момента, когда он ночью оказался в ее комнате, поглаживая волосы, и робко поцеловал ее в щеку. Или когда они целовались около пруда. В тот момент Кейт была готова утонуть в нем, его объятиях. Боже, какой же необдуманный и сумасшедший поступок. Он же ребенок, хоть и восемнадцатилетний, но ребенок, четыре года разница в таком возрасте - это достаточно внушительная цифра. Но как же с ним было хорошо и спокойно в тот момент. Кейт села на дно ванной, открыв кран. Вода обжигает холодом, взбудоражив табун мурашек по всему телу. Девушка ушла с головой под воду и в свои достаточно мрачные мысли. Лучше не станет. По крайней мере не сейчас, и не в ближайшее время. На краю раковины маняще блестело лезвие. Порез за порезом, стекающая, алыми слезами, кровь по рукам, разливая по всему телу агонию, страшную и опустошающую. Темнеет в глазах, сердце бьется все реже. Девушка кладет голову на край ванны, медленно смыкая бледные, с синеватым оттенком, веки. Спустя некоторое время она слышит где-то далеко, на задворках своего разума, уже такой родной, такой бархатный голос и...он дрожит? Нет, вряд ли, Майлс не способен на подобное проявление эмоций. Шлепки по щекам нежными руками, словно младенческими, он говорит что-то, но все бесполезно. Темнота заполняет сознание, оставляя только липкий страх, который поглощает целиком.

***

— Мы ее теряем, разряд! - тело сотрясает от тока. Молоденькая медсестра пыталась забинтовать до сих пор кровоточащие раны, вторая, постарше - устанавливала капельницу для переливания крови. Кейт потеряла ее очень много, по данной причине без этой процедуры было не обойтись. Вскоре, сердце вновь стало биться чаще, запуская все жизненно важные процессы в организме. — Она с нами... - врач тяжело дышит и светит ей фонариком в глаза, проверяя реакцию зрачков. Кейт частично начала приходить в сознание, глубоко вздохнув, впуская в горящие пламенем легкие живительный воздух. Зрение до сих пор еще не пришло в норму, все вокруг расплывалось. — Что... — Тихо, тихо, тебе нельзя говорить. Сейчас мы отвезем тебя в больницу. - дверцы скорой помощи захлопнулись, и последнее, что успела увидеть девушка — перепуганную Флору и холодного Майлса, который держал сестру за руку, и... Квинта, стоящего за спинами детей. Он ухмылялся, прожигая ее взглядом. — Постойте, там...остановитесь! - Кейт начала кричать и вырываться из рук медперсонала, который пытался удержать ее в горизонтальном положении. — Мисс Менделл, что вы делаете, вам сейчас нельзя делать резкие движения, а тем более вставать! Прошу вас, лежите! - мужчина средних лет безуспешно старался уложить девушку на кушетку. — Отпустите! Майлс, Флора, нет! ОН их убьет, как вы не понимаете, они в опасности! Флора!! Еле заметная боль в предплечье и няня начинает постепенно обмякать на жесткой кушетке, теряя связь с сознанием и погружаясь в забытьё. — Флора...Майлс. Пустите... — Ну вот, поспи, дорогая. - медсестра вытерла пот со лба, тяжело выдохнув. — Какая прыткая для того, кто потерял почти литр крови. И вообще, странное поведение, то сначала вены себе вскрывает, потом кричит, что дети якобы в опасности, как вы считаете? - толстушка обратилась к мужчине, который укрыл девушку простыней. — Это поместье, в принципе, таит в себе много странностей. — Мистер так же выдохнул, присаживаясь на специальное сидение. — Здесь, изначально, лет 80 назад, было массовое убийство семьи аристократов, выжил только один мальчишка. Убийц не нашли. —мужчина скрестил руки на груди и задумчивым взглядом смотрел на усмиревшую Кейт, — Потом спустя лет 30 уже взрослого наследника, примерного отца и мужа, обнаружили повешенным на чердаке, вместе с женой. Все признаки указывали на то, что сделали они это сами, но причина их поступка так и не была выяснена. В доме, точнее в подвале, нашли их десятилетнего сына, Майкла. Его воспитала миссис Гроус, как раз та женщина, которая и вызвала нас. — Боже, какой ужас...Дом с призраками, не иначе. Сколько же крови там пролито и жизней угасло. — молодая девушка поежилась от рассказа. — Да, только на этом не закончилось все. Чуть больше года назад, около ворот нашли два трупа - Майкла и его жены Кэрел. Это были родители Майлса и Флоры. Снова же, по данным, они на большой скорости врезались в ворота, которые ведут к выезду из поместья. Тоже все очень сомнительно, куда так можно торопиться, чтобы просто протаранить ворота? Или, как вариант, они бежали от чего-то. — Или от кого-то... — промолвила девушка. — Возможно. Плюс, ко всей этой вакханалии, примерно в тот же период было заявление о пропаже конюха и бывшей гувернантки. — Все, Мистер Макмилан, хватит ужастики рассказывать. Люди умирают всегда и везде. Дома не могут убивать и сводить с ума, это все суеверия. — Толстушка фыркнула, сняв уже пустой пакет из под крови, после чего заклеила катетер на сгибе руки Кейт. — Верно, конечно. Но согласись, странные совпадения. Еще и эта девушка пыталась с собой покончить... — проговорила вторая медсестра. — Это все очень легко объясняется простым термином, как массовый психоз. В его основе лежит подражаемость и внушаемость. Ты должна это знать. — Хочешь сказать, что все кто здесь живет, просто внушают себе мысли о суициде? — Да, я считаю так. И основа этому - массовое убийство предков. Все, закрыли этот разговор. — машина остановилась и толстушка распахнула двери. Кейт выкатили на брусчатую дорожку, вымощенную из красноватого камня, которая вела к мраморным ступенькам психиатрической больницы.

***

— Я не сумасшедшая...я не сумасшедшая...Майлс в опасности...мой Майлс...— Кейт, уткнувшись лицом в подушку, находилась в очередном кошмаре. Транквилизаторы, которые ей вкалывают каждый раз, как только она предпринимает попытки сбежать из мягкой тюрьмы, действуют на ее мозг наподобие бесплатного фильма ужасов, с реалистичными спецэффектами. Но кошмар каждый раз один — Квинт. Он не отпускает ее, преследуя как во сне, так и наяву. На прогулке, в палате, в столовой, в душе... Каждый раз, находясь под холодными струями воды, либо прибывая в плавающем сознании от препаратов, девушка чувствовала касания по ягодицам, бедрам, которые плавно поднимались вверх по позвоночнику, груди и шее. Прикосновения призрачные, почти не ощущаемые, но от них исходил дикий холод, нестерпимое ощущение ужаса и смерти. Кейт начинает кричать и извиваться, пытаясь сбросить с себя их. И каждый раз это заканчивается очередной порцией медикаментов. Она устала от этого, но осталось совсем немного. Скоро наступит свобода.