Часть 1

Пора. Открывая глаза, хоть в стотысячный раз, Мне сознания межа вновь толкует сказать… Вчера. Отплевав с дуру сглаз получили приказ, И окончен бы сказ, но теперь бы кричать. Не сумел. Мой поспевший пострел, руки-ноги весь цел, И в не сбитый прицел наблюдал вес я дней. Больно смел. По холодной воде, ясность боли в беде, Донести цинки павших парней. Мы уходим, прощайте широты проклятой дали! Так безропотно груз и беду навлекли, Пусть и будет тот час, когда кто-то из нас, Чарку горько загнёт и в тиши помянет, Как спецназа мы взвод, До приказа по пеплу дошли. Краткий взгляд. Да на «Флоры» гряду, все бойцы на виду, В стройном этом ряду, как коробке прорехи. Всё ж стоят. Им там вечно стоять и иным не занять, Но как отче наш знать, навлекло что ту горькую веху. Но сказал. Этим грозам врагов, камуфляжных оков, И носителям гордого долга, Что я знал, На поверке в строю и в смертельном бою, Чëрту спуск не дают наши парни со взглядами волка. Мы уходим, прощайте широты проклятой дали! Так безропотно груз и беду навлекли, Пусть и будет тот час, когда кто-то из нас, Чарку горько загнёт и в тиши помянет, Как спецназа мы взвод, До приказа по пеплу дошли. Огонёк. Сигареты во тьме, и почудилось мне, Что есть в пепла кайме: догорают там очи зверей. Ливнем взмок. Мафон тянет «Каскад», это в пепле горят, Души павших ребят, за окном слезы их матерей. Словно лат. Строй зелёных бушлат, как прощальный наряд, И на взлетке стоят, пацаны на замене. Всё же рад. Улыбнулся «горбач» в своде лёгких задач, И отрыв на удачу, все ж бросив стоять на измене. Мы уходим, прощайте широты проклятой дали! Так безропотно груз и беду навлекли, Пусть и будет тот час, когда кто-то из нас, Чарку горько загнёт и в тиши помянет, Как спецназа мы взвод, До приказа по пеплу дошли.