Still loving, still hoping

12 июля, 1984  года. День 182. 00:32 Он прокрадывается в дом настолько тихо, что кажется слышно как он оседает под тяжестью смен температур с жаркой на прохладную. В коридорах и на лестнице тихо, слышно только монотонное стрекотание цикад и то как ночной ветер гуляет вокруг их дома- туда сюда. На всё вокруг опустился сладкий сонный морок который наступает только в жаркую летнюю пору. Возвращаться домой заполночь всегда было тем ещё испытанием на скрытность.  Видимо днём из-за стоящей вокруг жары открывали окна, а на ночь решили не закрывать, поэтому Майку представился неплохой шанс без лишнего шума попасть на первый этаж. Так можно было бы  избежать возни с входной дверью, но получать позже мамины уничтожающие взгляды за раскуроченную москитную сетку не очень то хотелось. Поэтому, расправившись с входным механизмом дома, и убедившись что мирный сон его обитателей не нарушен, он изящно взлетел по лестнице минуя скрипучие ступеньки: вторую, четвёртую и самую последнюю. Когда-то Мяус–толстый рыжий кот Дастина исполосовал её своими когтями, оставив глубокие некрасивые борозды на лакированном дереве. Позже пришлось менять доски. Майк не мог нормально держать молоток в руке, а уж забивать гвозди никогда не учился. Каждый раз когда тяжёлый металл приближался к гвоздю, он неизменно попадал по многострадальным пальцам. Майк срывал голос, заставляя кататься по полу Лукаса, который, когда делать было совсем нечего свешивался со второго этажа, наблюдая за чужими страданиями. Во время подработок парень в этом деле не одну собаку съел, но помогать отказывался. Майк до сих пор ему это припоминает. Вообщем вышло паршиво. Но когда работа была закончена, Майк сверкал как начищенный медяк всякий раз, когда кто-то проходил по его ступеньке, которая при этом натужно скрипела, внушая сомнения по поводу своей надёжности. Аккуратно переступая своё творение, майк оказался на втором этаже, удерживая во внутреннем кармане лёгкой ветровки что то тяжёлое, паралельно раздумывая как объяснить маме наличие нового жителя в их доме?     «Ладно уж, это не Оди в подвале прятать» — с грустной усмешкой пронеслось в его голове прежде чем он скрылся за дверью собственной комнаты. Воспоминание об Оди заставило его замедлиться и быстро-быстро проморгаться.Уставшее тело с облегчением облокотилось спиной на деревянную поверхность, позволяя скинуть накопившуюся в мышцах усталость, после активной беготни под июльским солнцем. Вытирая вспотевшие ладони об испачканные травой и землёй джинсы, купленные его мамой в «Гэп», Майк смотрел на прикроватный столик, скрывающийся под кипой фантиков, карт местности и прочей ерунды, и мысленно планировал место размещения своего нового соседа. Отдышавшись, он наконец выложил свою ношу на стол и присев на корточки, пристально вгляделся в стекло банки, которую нес все это время. Точнее не её, а ту кто в ней сидел: маленькую белёсую ящерку с красивыми блестящими чешуйками, похожими на лунные блики, что гуляли по его комнате. В полночном мраке новый сожитель выглядел ещё более красивым и мистическим. Создалось ощущение, что она всё понимает, всё чувствует. Смотрит своими прозрачными глазами на майка и всё-всё знает про него. Житель банки очевидно не собирался оставаться пленником своей стеклянной тюрьмы и наяривал круги в поисках выхода. Майк тихо засмеялся, засмотревшись на рептилию, и аккуратно вызволил её, позволяя взобраться за усыпанную веснушками руку. Та, устроившись на тёплой коже, и видимо смирившись со своим новым положением, уставилась на майка, склонив голову в бок. Мальчик повторил движение своего соседа, спросив с интересом: -И откуда ты такая? Точно не из Изнанки? В ответ его собеседница снова наклонила голову вбок и Майк воспринял этот жест как прямой вопрос: «Ты идиот?» -Понял-понял, ты у нас существо земное- после короткой паузы и повторного взгляда ящерицы он добавил- и весьма хорошенькое. Очень хорошенькое. Уголки его губ дрогнули в улыбке, и Майк успокаивающе погладил ящерку по спинке подушечкой пальца. Той, как показалось майку, понравилась его ласка и он радостно уложил её в аквариум, в котором отсутствовала вода, а дно было уложено мягким мхом. Раньше там жили рыбки, но они быстро наскучили всем Уилерам, а потому были переданы бабушке. Аквариум выбрасывать было жалко, да и мало ли пригодится где, вот и простаивал почём зря. Но теперь он послужит уютным домом для нового друга Майка. Подруги. Майк решил, что это девочка. Странно почему, но это казалось само собой разумеющимся. Ненадолго покинувшие его голову мысли об Оди, снова заполнили её. Ночные прогулки с Дастином очень помогают отвлекаться, лето все-таки, а Майк тухнет в своём подвале, укрывшись в самодельной палатке из стола стульев и одеял. Парень подумал, может эта хладнокровная особа хоть немного поможет заполнить ту пустоту, что оди оставила после себя. Прошло уже больше полгода. Господи. Как странно течёт время. Полгода прошло с того момента, когда Уилла Байерса считай воскресили из мёртвых. Для Майка ощущается как лет 10. Он пытался забыться. Правда пытался. Но ни друзья, ни Подземелья, ни любимые игрушки не могли развеять жуткую тоску по бритой девочке со сверхспособностями. Её робкую улыбку, мудрый взгляд карих глаз, бархатный голос который ему так редко доводилось слышать. "Мы столько всего не успели сделать"-думал Майк. В его воображении они бы вместе пошли, в недавно открывшиеся аркады, и рубились целый день. Майк показал бы его самые любимые игры, где он заработал больше всего очков. Они бы накупили сладостей и все вместе до упаду играли бы в подземелья у него в подвале. Он бы показал ей все части звёздных войн. Отдал бы любую понравившуюся ей игрушку. Всё сделал, лишь бы Оди вернулась к нему. «Это нечестно.» — думалось Майку-"Ты пришла в мою жизнь, перевернула её с ног на голову, заставила думать о себе почти каждую минуту, вспоминать твой тихий смех по ночам, и так просто покинула меня?!» «-Это чертовски нечестно!» Нечестно… Несправедливо… Майк не верил в её смерть. Никто не говорил с ним на эту тему, но парень знал, что все кроме него окрестили Оди умершей. Он видел это по их глазам, когда взгляд кого-то из ребят падал на самодельную палатку в подвале, которую никто не смел трогать. Всякий раз при взгляде на неё, глаза Лукаса и Дастина накрывала пелена скорби и невыраженной тоски. Она была немым напоминанием, последним признаком того, что Оди вообще существовала. Что эта девочка не была их общей галлюцинацией. Игрой воображения отчаявшихся детских умов.     Они видели, что Майк изменился, ожесточился, отдалился от них. Какой-то живой свет покинул его глаза ещё тогда, в классе химии, когда силуэт худенькой девочки растаял в серых хлопьях, оставив за собой зияющую пустоту. Они помнят, как отчаянный вопль Майка отскакивал от плитки на стенах класса.Он звал её. Он звал свою Оди. Но ему никто не ответил. Никто кроме собственного эхо. И это было нечестно.