Часть 1

      Солнце понемногу клонилось к горизонту, и над асфальтом уже не мерцало марево горячего воздуха. Раньше времени закрылся ларек с мороженным, распродавшем запасы товара. С моря подул бриз, неся запах соли и обещая скорую прохладу и отдых после жаркого дня. Зашелестели зеленые листья над головой, и Ацуши отправился к шефу.       Ючики Фукузава сидел сложив ноги в позу лотоса и пил чай. На рабочем столе громоздились кипы аккуратно разложенных папок и бумаг, тихонько тикали старинные часы с медным маятником и латунными гирьками ходиков. Если не считать недавно поставленного кондиционера, ничего в кабинете не изменилось. Словно и не бушевал тут недавно пожар, не полосовали стены пули, не визжали осколки.       — А, Накаджима, — приветливо вскинул руку директора Агентства, — рад тебя видеть, как твое дело?       — Все хорошо, взял след, пробежался по городу, сдал полиции.       — Вот и молодец. Я решил, что ты заслужил повышение. Поздравляю, теперь ты не младший детектив-стажер, а полноправный член Агентства.       — Спасибо, Фукузава-доно, — поклонился Ацуши.       — Ты заслужил. Чаю?       — Нет, благодарю, я хотел бы навестить Куникиду, давно не был, ну сами знаете, сколько всего…       — Конечно, съезди, — кивнул Фукузава.       Зайдя в ближайший магазин и взяв бутылочку саке в подарочной упаковке, с парой прилагающихся к сосуд стопок, Ацуши сделал еще пару покупок и вызвал такси. Всю дорогу он был молчалив и задумчив. Седой водитель, по лицу которого было невозможно определить, пятьдесят ему или все семьдесят, с разговорами не лез. Услышав адрес, он молчаливо кивнул и сделал тише музыку. Впрочем, он мог бы и не беспокоиться, ведь у него играла подборка старых, все больше лирических песен, так называемых ретро-хитов, вполне соответствующих настроению Ацуши.       — Если вы не очень долго, я могу подождать, — предложил таксист.       — Да вроде особых новостей нет, — ответил немного невпопад Ацуши и вспомнил о списке продуктов, сброшенных недавно Кёкой. Подумав о том, что с повышением он может позволить себе немного больше, Ацуши протянул водителю пару банкнот и сказал: — Ждите, если слишком задержусь, считайте компенсацией за беспокойство.       — Этого слишком много, — покачал головой таксист, — тат до полночи хватит.       — Не важно, — отмахнулся Ацуши, выбираясь из прохладного нутра машины и ощущая, как его обволакивает жаркий воздух нагретый за день солнцем.       Миновав распахнутые ворота ограды, он пошел по аккуратным дорожкам, светло-светло бежевым, с белыми камнями по краям. Три поворота, раскидистое дерево, и он нашел Куникиду. «Привет», — поздоровался Ацуши, садясь на скамейку рядом с небольшим столиком и выкладывая покупки. «Знаю, ты не особо от саке фанатеешь, но тут стопки есть», — сказал Ацуши. Куникида лишь молчаливо улыбался. Не став особо церемониться, Ацуши изменил ладонь, превратил ее в тигровую лапу, и когтем разорвал упаковкой.       «За встречу», — сказал Ацуши разлив саке, и тут же выпил. Куникида не ответил. «Прости, что давно не приходил, дел навалилось», — воздохнул Ацуши, наливая новую порцию. «Ничего особенного, сплошная текучка. Даже кота искать пришлось», — усмехнулся он. «Между прочим, Ранпо умыл, не помогла ему супердедукция, зато мой нюх справился. Да, меня же сегодня повысили. И, — Ацуши смутился, а потом махнул рукой, решив, что если уж кому и говорить об этом, так Куникиде, — мы теперь с Кёка официально встречаемся», — сказав это, он спешно опрокинул стопку саке и поспешил занюхать ее рукавом.       В голове у Ацуши немного зашумело. Не любил он пить, да и не умел, а тут, по жаре, да еще на пустой желудок, поплыл он немного. «У остальных наших все хорошо, Харуно с Кенджи встречаться начали, Наоми к Дазаю переехала. Он, кстати, больше не пытается самоубиться», — Ацуши грустно улыбнулся, налил и замахнул еще одну порцию саке. «А я вот блокнотик завел, навроде твоего», — положил он на стол тетрадь темно-оливкового цвета с белым, разлинованным квадратом в центре. Правда, пустым.       Не стал он вписывать адрес и прочие контакты. Слишком много разного Ацуши записывал, по большому счету, блокнот стал для него больше дневником, чем ежедневником. А еще, там были стихи. Много разных стихов, которых он жутко стеснялся, но на него накатывало, и он записывал.       «Вот вроде и все новости про наших», — пробормотал Ацуши, убирая ладонь с бутылке. «Хватит мне уже», — решил он про себя. «Да, забыл о пополнении сказать», — спохватился он, хлопнув себя по лбу. «Рюноске теперь у нас работает, так что ты там Гин приветы передавай. Сам он того, — Ацуши неопределенно покрутил рукой, не зная, как охарактеризовать отношения своего вечного соперника-друга к случившемуся с сестрой, — в общем, извинись там за него, он обязательно придет, когда сможет. Ну или я его в крайнем случае за шкирку притащу», — пообещал Ацуши.       «Ладно, прости, что так быстро ухожу, но мне еще кучу продуктов купить надо. Кёка у меня девушка суровая, да ты и сам знаешь», — сказал Ацуши. Поднявшись и чуть покачнувшись, он смял упаковку, оставшуюся из-под бутылке саке. Закрыл початый сосуд крышечкой. Поставил рядом с ним свою перевернутую стопку. Собрал немудрящую закуску, Ацуши немного помолчал, переступил с ноги на ногу, вздохнул, и пошел по светло-светло бежевой дорожке. Доппо Куникида провожал его внимательным взглядом и едва приметной задумчивой улыбкой.       Обойдя клумбу, Ацуши поздоровался с Люси Мод Монтгомери, положил к ее ногам букет белых цветов, провел пальцами по холодному граниту и покинул кладбище.