P1.

Они встретились спустя года. Точного количества она не знала, ведь старалась не вспоминать этот период ее жизни. И плевать, что без него не было бы её настоящей. Спустя много лет они встретились в той самой закусочной, чьи стены давно не слышали их смеха, их слез. Сидя на красных диванах, каждый рассказывал о себе: — И не страшно тебе было, Арчи?, — восклицала Вероника, на что Арчи лишь застенчиво улыбался, оправдываясь. Они вдвоем сидели на одном диване, чувствуя повисшее напряжение в воздухе между ними. Бетти почти не изменилась. Ее волосы были такими же светлыми, мягкими, словно сделаны были из шёлка. Разве что, увеличилась их длина. Её улыбка была такая же нежная, а выглядела она, словно была той самой семнадцатилетней девчонкой. Возраст Купер выдавали лишь глаза, в которых время от времени проскальзывала тщательно скрываемая грусть. Она была едва ли уловима, но Джонс за то время, что они встречались изучил каждую черточку её лица, каждую морщинку. Он же сидел в пару сантиметрах от неё, украдкой смотря на неё. Наблюдал как поднимаются и опускаются её плечи при дыхании, как она время от времени отводит свой взгляд и тут же вновь смотрит на говорившего, словно боится, что кто-то заметит её меланхоличное настроение. Она стеснительно смотрела на Арчи, и почти не обращала своё внимание на Джага и Веронику. Ей всё ещё было стыдно. Как только бывший король змеев смотрел на свою бывшую королеву, в его памяти пронеслось всё. Как они вместе делали домашнее задание по литературе, как обсуждали «Большие надежды» Диккенса, как разговаривали просто так, о всем, и ни о чем одновременно. Джонс вспомнил её объятия, вкус её губ, в его голове крутились её стоны или когда они, лёжа на кровати в Доме Куперов, говорили друг другу лестные вещи, гладили друг друга по обнаженным спинам. Все это проносилось в памяти за секунду, а потом он сразу же отгонял эти мысли подальше, в глубины своего разума. Он когда-то пообещал забыть её, забыть про её предательство. Он помнил свои чувства до мельчайших уколов в груди, до вмиг сбитого дыхания, до горячих слёз, которые жгли слизистую глаз. Он хотел её забыть, но Бетти была первой, кто поистине полюбил его. Блондинка приняла его тьму. Но самое главное — помогла отыскать в недрах своей души свет. Сидя так близко, он представлял её с Арчи. Представлял их поцелуи, их объятья. Все это раскалённым до минусовой температуры ножом вскрывал его сердце, опаляя его лишь изнутри. Джаг, была бы возможность, поинтересовался, а встречались ли Арчи и Бетти до их встречи спустя столько лет. И его интересовали даже не возможность их романтических отношений, а сам факт встречи. По крайней мере, с Джонсом она не искала встреч. Возможно, ей было стыдно, но увидя её СМС в корзине своей почты, он бы обрадовался. Его радость длилась бы не более пары секунд, но за этот короткий промежуток, наполнила бы его грудь воздухом за столь долгое время. Но этого не случилось. Он не знал ту Бетти, которая вернулась спустя столько лет в родной город. Была ли эта та сама Бетс или эта была незнакомая ему Элизабет — агент ФБР. И всё-таки, работать под прикрытием она умела, он сам убедился в этом. На личном опыте. Когда Бетти зашла в ту закусочную её сердце провалилось, а содержимое желудка наполовину продвинулось к горлу. Арчи, Джагхед, Вероника. Воспоминания о этих людях резали её сердце, напоминая о предательстве. О её предательстве. Эта Бетти изменила всем им — в дружбе, в отношениях. Когда она посмотрела на Джагхеда, ей вспомнились произведения Артура Конан Дойля, куртка змеев, шапочка-корона. Она не хотела делать ему больно. Она ненавидела себя за это. Впрочем, тоже самое почувствовала и при виде Вероники. Это была её лучшая и единственная подруга, которую Купер обидела сильно, и возможно непростительно. Бетти была больно, Бетти была одна… Арчи вспоминал всех с теплотой, хоть и стыд проскальзывал в его сознании, тонкой прозрачной пленкой окутывая его чувства, он был рад встретить друзей. Лучших друзей. Бывших лучших друзей. Он вспоминал жаркие поцелую Вероники, нежные Бетти и объятья Джага. Джаг. Он был его лучшим другом. Всегда, даже если они не общались, даже если были в ссоре. И Эндрюсу хотелось бы, чтобы все было именно так, но увы, он так же как и Бетти предал его, передал Рони. Им не удалось забыть друг друга, а с воспоминаниям неразрывно была связана боль. Глухая, горючая боль, от которой хотелось садиться на корточки и, закрывая рот ладонями, чувствовать жгучие слёзы на щеках. Это боль была до тошноты противна, до головокружения омерзительна. Но она была, они сами посадили ее семена у себя в сердце, а ростки болт выросли, прорывая все слои сердца. И никто не знал, какими будут на вкус плоды. Возможно горькими. Они смеялись, вспоминая себя — семнадцатилетними, ещё ничего не знавшими. Они тогда ничего не знали, хоть и перелили больше, чем любой другой человек. *** Она не знала, как это могло опять повториться. Она была пьяна? Нет, пила только безалкогольные напитки. Но тем не менее, хмель заглушила ее голову. Очнулась она лишь, лёжа на мускулистой обнаженной груди. Все повторилось. Опять. Подняв голову, она наткнулась карие глаза и рыжие волосы. Он о чем-то думал, или о ком-то. О красивой брюнетки, которая как то давно украла его сердце. Он вспомнил ее поддержку, ее объятья и жаркие поцелую в комнате отдыха в школе. Он не мог ее забыть. Она выжгла себе отдельное место в памяти. Она же думала о зелёных глазах и темных волосах. Когда то, она лежала на немного худощавого груди, выводя узоры на торсе, либо проводя пальчиками вдоль волос ниже пупка. Но теперь этого не было. Ничего не было, даже того, что происходит сейчас. Они знали, что упустят все эти моменты. После того, как они, опомнившись, встанут с постели, оба предложат забыть всё. Как всегда. И как всегда они всё забудут. До следующего раза. А в памятям будут другие. Но и это будут лишь воспоминания без надежд.