Не смотрите в небеса.

Эту улицу, в этом городе, о котором я могу сказать лишь то, что население в нём перевалило за миллион человек, избегали все. Ехать по ней на автомобиле — считалось зазыванием несчастья к себе и своим близким, а ходить пешком — равносильно самоубийству. Хоть это и можно назвать суеверием, но даже самый не суеверный человек а этом городе не ходил по ней. Кончалась она тупиком, образованным заброшенным заводом, а начиналась поворотом из кольцевого движения. Дома на этой улице пустовали, но вещи из них не крали, стёкла не били и граффити на стенах не рисовали. Птицы на крышах не гнездились, даже садится боялись. Собаки боялись даже сидеть на тротуаре, потому что все до единой знали, что их может сбить даже не водитель, они не знают что! Умели бы собаки говорить, они бы клялись, что видели как их друзей и родственник сбивает насмерть воздух! Впрочем, собаки не говорят, а значить верить им на слово — пустая трата ваших времени и сил. Фонари на этой улице имели привычку поморгать, если предметам можно присваивать привычки. Что примечательно, им не было важно подключены ли провода к фонарным столбам или нет. Если провода обрывались или их отрезали самые храбрые электрики, то поднимался сильный ветер, такой, что провода поднимались к самому верху фонарных столбов и они неведомым образом приклеивались обратно. А если провода снимали вовсе, то на следующий день они появлялись вновь. На дороге постоянно появлялись новые трещины, которые зарастали через несколько дней. А потом вновь появлялись. Вновь и вновь. Иногда на этой улице раскрывались окна и из них играла музыка. Из каждого окна своя, создавая страшную и непонятную симфонию ада. Впрочем улица затихла. Когда на ней не происходило ничего примерно с неделю, город забеспокоился. Город знал, что произойдет, так что никто не захотел выходить из дома, но выходить приходилось, поэтому у людей появились новые маршруты, которые будут проходить за километр от этой улицы. Последний раз улица затихла три года назад, а ещё шесть лет назад и девять лет... Каждые три года улица затихла, об этом знал весь город. А в особенности полиция. Виктор Богданович, или же просто Витя, шагал быстрым шагом по одной из улиц. Было на удивление тихо, хотя и был час пик. Но, пусть и было немноголюдно, Витя всё равно опаздывал. Он шагал так быстро как только мог, ели не срываясь на бег. На ходу взглянул на часы, ничего не было видно, но прошагав под фонарём, он смог разглядеть стрелки. "Пол седьмого! — Глаза полезли на лоб. — Недавно было только пять!!". Он поглядел по сторонам. Впереди виднелась кольцевая часть дороги и её разветвления. Он должен пройти вперёд, пройдя два дома, повернуть направо, пройти дом, развернуться ещё раз направо и иди вперёд. Тоесть сделать большой и неприятный крюк. Но так же впереди виделся вход на одну из улиц. С помощью этой улицу можно было бы не плохо сократить дистанцию, если пройти в последнем проулке. Витя посмотрел на часы, затем на другую улицу. Ещё раз повторил эти действия, а потом быстрым шагом устремился на новую улицу. Переулок встретил его темнотой, но когда он прошёл под одним фонарём, тот часто замигал и медленно включился. То же сделали остальные фонари на его пути. Странно? Да, но как бы то не звучало глупо, это нормально. И Виктор, как электрик, понимал в чём дело. Он знает, что к этому району и так с огромной тяжестью поступает электричество, но к тому же здесь старые провода и другие составляющие элементы электрики. Но почему они загорелись именно сейчас? — Меньше знаешь — крепче спишь! — Витя ускорил шаг. Он прошел одну из подворотен, чувствуя на себе взгляды. А когда он услышал волчий вой, доносящийся в ней, то понял, что это были за взгляды. Он обернулся. Из черной подворотни выходили черные волки с красными горящими глазами. Они посмотрели по сторонам, заметив Витю, кажется по-злобному улыбнулись. Витя рванул вперёд, с головы слетела шляпа, которую подхватили и разорвали двое из десятка волков, которые быстро догнали остальную стаю. С лба полился пот, Виктор начал кричать все известные ему ругани, начиная от "Ядрёны макароны!", заканчивая такой бранью, которую не то что писать, произносить стыдно! Лицо покраснело, он начал пыхтеть словно паровоз, который он видел лишь раз в жизни, несколько раз он спотыкался, но смог вставать на ноги, не успев упасть. Он пробежал пол улицы, когда перед ним на воздух взлетел люк канализации, и из него вылез синий урод с рогами, схватив Виктора за ногу и утащив её в люк, пытаясь прихватить и остальное тело. Урод толкал с такой силой, что кажется нога должна была оторваться, но она держалась до конца. Порвалась штанина, когда урод начал смеяться так, что его грудная клетка увеличилась в два раза. Волки уже медленно окружали свою жертву, когда Виктор обернулся, ища помощи сзади. Но он увидел лишь фонари. Фонари, вместе лампочек которых были громадные глаза, а вместо деревянных столбов длинные гнущиеся вены. Виктор закрыл слезящиеся глаза, пока на штанах появлялось постыдное пятно. Рычание волков, смех урода и всхлипы Виктора смешались воедино. Открылись окна, из них начала вываливаться безумная симфония, которая обрела физическую форму в виде свёрнутой крови. Она падала на тело Виктора, пока тот начал рыдать. Смех начал звучать громче и громче, рычание так же усиливало свою громкость. Но тут всё прекратилось. Виктор сидел на тротуаре, вокруг не было ни волков, ни синего урода из канализации, ни глаз из фонарей. Но постыдное пятно на штанах осталось. Он огляделся. Никого. "Не поздно развернуться и рвануть от сюда хоть на четвереньках...", — но Виктор встал и пошёл к концу улицы. Он почувствовал, что что-то сползло с его спины, вспоминая, как что-то капало на него. Обернувшись, он вновь увидел глаза вместо фонарей и волков, которые блистали зубами. Но через секунду всё исчезло. Просто показалось. Через дорогу начала перебегать собака. Виктор пошёл дальше, но резкое скуление и глухой звук удара, вернули его внимание обратно. На дороге лежала сбитая собака, истекая кровью. Но рядом не было машин. Нет никого кто бы сбил её. — Ну его на...— Но тут раздался громкое рычание мотора. Из одной подворотни на полной скорости выкатил мотоцикл с всадником в виде синего урода, грудная клетка которого уже буквально рвалась от его смеха. Рёбра летели в стороны, лёгкое свисало где-то сбоку, а сердце вообще отсутствовало. В руках он держал громадную рыбу-меч, которая не двигалась вовсе. Урод направил кончик рыбы в сторону Виктора и, со смехом, нажал на газ. За несколько секунд урод добрался до места нахождения Виктора, но он отскочил и урод влетел в окно. Исчез рёв мотоцикла и смех синего. Но через секунду на противоположной стороне улице было выбито окно и из него вылетел синий наездник, продолжая смеяться так сильно, что у него начала отрываться челюсть. Она свисала на последнем шмотке кожи, но это не мешало уроду продолжать смеяться. Мотоцикл упал на бетон и с рёвом помчался на Виктора, который уже начал бежать. Начал бы он бежать чуть позже, был бы уже намотан на колесо мотоцикла, но урод промахнулся и влетел мотоциклом в стену, застряв рогами в стене. Вырвав рога из стены, он засмеяться так, что трясущийся живот начало рвать так же, как и грудную клетку. Органы повалились, но он сел на мотоцикл и нажал на газ, направляя рыбу-меч в сторону Виктора. Сам Виктор начал ускоряться так, как только мог, но всё же он почувствовал, как его грудную клетку прорывает что-то вошедшее в его тело со спины. Его подняли, заливаясь диким смехом. Глаза округлились. Он опустил глаза вниз, наблюдая как на конце рыбы-меча стучало его сердце, недавно находящиеся внутри него. Через секунду снова всё пропало. Виктор стоял на четвереньках , сердце снова было в нём. Оно стучало с бешеной скоростью, норовя снова покинуть тело. Никакого урода, никакого мотоцикла, никакой рыбы-меча. Всё было как прежде. — Да что тут происходит?? — Закричал Виктор. Руки тряслись, поднялся он смог с огромной тяжестью. Как только руки оказались свободны, он потрогал бывшее место раны, затем, хоть никогда и не был верующим, но криво перекрестился левой рукой, почему-то двумя пальцами. На это завод ожил, издавая два громких гудка. В окнах, в далеке, появился свет, который приближался с каждой секундой. О нет, завод не ожил, Виктору показалось. Что-то ожило в заводе. А когда прозвучали ещё два громких губка, понять, что приближалось было легко. Поезд. Кирпичи полетели во все стороны, когда поезд, издав ещё несколько гудков, пробит стену. Из окна, пробив рогами шапку машиниста, виднелся урод, заливаясь ещё большим смехом. Искры полетел из под колёсных пар, когда поезд, круша дорогу, поехал на Виктора. "Отче наш...Отче наш...", — только и могу шептать Виктор, не зная продолжения. Но поезд не останавливался. Осталась надежда на то, что он снова исчезнет. Виктор зажмурился, но смех не прекратился. Он ударил себя несколько раз по щекам, но звуки поезда не прекращались. Осталось лишь принять то, что ему суждено. Он попытался открыть глаза, но яркий свет от фонаря поезда не позволил ему это сделать. Через мелкие щели, которые он смог открыть, были видны глаза, вместо фонарных столбов. Он занёс руку перед собой, прощаясь с жизнью. Но поезд исчез. Глаз не было, не было и урода. Остался только обессиленный Виктор, которому осталось идти всего сто метров. Он, шатаясь, с безумными глазами, шёл по улице. Девяносто, восемьдесят... Пятьдесят, сорок... Метр, полметра. И вот — заветный поворот. Он шёл по переулку. В дали виднелась заветная автобусная остановка, до которой оставалось не так далеко. Виктор уже выдохнул, но тут заметил движение справа. На земле, возле мусорного бака, лежал бомж-негр, в ободранной одежде. Он, поднявшись, радостно посмотрел на Виктора и начал легко посмеивается. Виктор же, в свою очередь, настолько был ошеломлён и обессилен, что не смог двигаться. Бомж тем временем полностью встал, в его руках что-то блестело. — Как долго я ждал этого дня! — Начиная смеяться, произнес он басом. — Три года, аж чуть не обезумел! Ха-ха-ха!! Через секунду то, что блистало в руке негра, оказалось в плече Виктора. Нож зашёл своим острием достаточно глубоко, но Виктор не чувствовал боли — начался болевой шок. Негр наклонился, смеясь, начиная что-то говорить. Виктор с ненавистью и безумием смотрел на бомжа, который начинал хохотать всё сильнее. Но что-то случилось в голове Виктора. Он тоже начал смеяться. И смеяться сильнее негра, от чего тот расхохотался пуще прежнего. Виктор схватился за ручку ножа и одним резким движением вырвал его. Не останавливаясь, прошёлся по горлу негра, от чего тот залился смехом, зажимая рану рукой. Он сделал несколько шагов и приземлился на толстый зад. — ХА-ХА-ХА!! — В глазах бомжа блистало безумие, пока Виктор встал и, заливаясь смехом, положил руку на его плечо, смеясь сильнее и сильнее. — А знаешь? Думаю, расскажу тебе одну историю! — На что они оба засмеялись, как будто один рассказал другому очень смешной анекдот. — Я как-то сам ходил по этой улице, ХА-ХА-ХА... И опаздывал я как-то! ХА!! А тут, думаю, сократить можно! — Виктор залился смехом, глаза наполнились безумием. — И иду значит, иду! ХА-ХА-ХА!!! А тут урод этот синий появился! И значит ржёт и ржёт, что не могу!! ХА-ХА! И всякое происходит значит, думал что уж помру!! ХА-ХА!!! — Виктор ударил бомжа в плечо, но легко, по-дружески. — А тут всё кончилось и иду я, иду... Заворачиваю, а тут... ХА!!! Мужик стоит с ножом!! — Бомж начал смеяться так, что отпустил горло, и начал стучать кулаком о землю. — Ну? ХА-ХА!!! НУ?? — Виктор требовал продолжения, треся бомжа. — ХА-ХА!!! Он меня в плечо, вот так же! ХА-ХА!! — Он ткнул пальцем в рану Виктора. — А я ему в ответ вот так!! ХА-ХА-ХА!!! — Он провёл большим пальцем по своей шее, заливаясь смехом. — А он знаешь что мне? А? ЗНАЕШЬ? ХА-ХА-ХА!!!! — ЧТО?? А, ЧТО?? — Виктор расхохотался не в себя. — "А ЗНАЕШЬ? ДУМАЮ, РАССКАЖУ ТЕБЕ ОДНУ ИСТОРИЮ!!!" ХА-ХА-ХА!!!!! Полночь. Отряд полиции уже знал куда надо идти, так что двое мужчин в форме уже стояла в переулке над трупом чернокожего мужчины. — Как всегда, никаких улик. — Сказал первый, прикуривая. — Будешь? — Не, бросаю. — Это правильно. В тёмном переулке, который не освещали фонари, горел только кончик сигареты, которая медленно уменьшалась. Полицейский, который отказался курить, прошёлся до улицы, осмотрелся. Поднял голову, разглядывая луну. "Какая красивая..." — лишь такая романтичная мысль была в голове полицейского. Вдали пролетел самолёт. Он проводил его взглядом, потом переключился на что-то другое. Затем вернулся к напарнику. — А знаешь, давай сюда сигарету. — На лице появилась лёгкая улыбка. Он взял сигарету и прикурил. — А ты чё так? — А ты помнишь, лет десять назад, к нам устроился Борька. — Который Фигуркин? — Он самый. Помнишь, что он девять лет назад говорил, когда сюда пришёл? — Неа, я тогда бухой был. — Плохо... Пить на работе — штраф. — Да ладно тебе! Говори давай, что он говорил? — Он курить отошёл, а потом вернулся и клялся, что черта синего на облаке видел. — Ха, и что? — Да то, что его три года назад мёртвым нашли. Прямо на месте этого негра — Он кивнул в сторону трупа. — Серьезно? — Да. — А я думал он переехал. Ну, царствие ему небесное... Так а ты что это вспомнил? Доставая изо рта сигарету, чуть улыбаясь, полицейский сказал: — Думаю, гроб пора подбирать... Я этого черта на облаке видел.