Часть 1

— Алло, это 911? Я, кажется, убил человека, — у него дрожат руки, что измазаны в крови. Жидкость липкая, тёмная, страшная. — Кого? — спрашивает оператор напряжённым голос. Ей стопроцентно наплевать. Он знает это. — Себя, — он доживает последние минуты разговора, а после срывается на болезненных вздохах, что, кажется, разрезают грудь на частички. Телефон с оглушительным треском летит в стену и падает в огромную лужу крови. Всплески попадают даже на него. Его ноги изранены и лежат безвольными куклами. Белые и красные шрамы, ярко-лиловые или жёлтые, вперемешку с уже бледными синяками, напоминают произведения искусства. Будто снова на нём рисуют его возлюбленные ирисы, превращая жалкое полотно в шедевр. А ведь какое громогласное слово! Шедевр… Обозначает нечто, подходящее под рамки общества. С идеальными пропорциями и немного нетипичным мышлением. С красивыми глазами, голосом, с хорошим чувством юмора и такк далее и тому подобное. Ким не очень-то красивый, у него ужасный низкий голос, а ещё отвратительное чувство юмора. Этот парень, лежащий на полу, совсем не великолепен, но заслуживает право на жизнь. Тэхён плачет лишь самую малость, и то, не от боли. Он привык? Да, наверное. Его состояние можно охарактеризовать именно так. Привыкший к страданиям, не получающий любви и живущий на окраине. Что может быть хуже? Может то, что он гей. — Господи боже мой, Ты знаешь, что для меня спасительно, помоги мне; и не попусти грешить пред Тобою. Погибнуть во грехах, ибо грешен и немощен. Не предай меня врагам, яко к Тебе прибегох, избави меня, Господи, Ты моя крепость и упование моё и Тебе слава и благодарение вовеки. Аминь… — каждый раз шепчет эту молитву, не забывая перекреститься. Он, если честно, уже совсем того. Молится непонятно кому, видит мёртвых. Да его в психушку пора увозить! Из окна его квартиры дует ветер. Слышен писк машины скорой помощи. Скоро его заберут? Да? На полу, совсем рядом с ним, лежит жалкий букет подсолнухов, которые когда-то рисовал Ван Гог. Лепестки потеряли своё очарование и великолепие. Стебли потускнели и увяли. — Эй, Винсент, помолишься со мной? — кричит он в пустоту, заливая тишину болезненными всхлипами… — Прости, сынок, ещё не время. Мне нужно выстрелить себе в сердце, и тогда, я обязательно предстану с тобой перед Богом, — но ведь там пусто. Кто же отвечает? Призраки прошлого? А может, скинем всё на диагноз умирающего? — Ты совершенно не сумасшедший. Мы оба абсолютно нормальные. — Он подходит ближе и поглаживает парня по плечу. Ему действительно его жаль… В дверь кто-то долбится, а после вбегают врачи, топчась по этим самым подсолнухам. Тэхёна, вырывающегося и кричащего, укладывают на носилки, вынося из квартиры. За этой сценой одиноко наблюдает рыжеволосый мужчина с простреленной грудью. Он поднимает одинокий подсолнух, по очерёдности разрушая бутоны. Кошмар шизофрении заключается в том, что человек не понимает, что реально. Представляете, что вы вдруг узнаете, что люди и места, и самые важные моменты в вашей жизни не ушли в прошлое, не умерли. А, хуже того, их просто никогда не было.