Drachen

Людвиг уверенно обходит по кругу небольшой холм, дожидаясь, пока старший брат его нагонит. В отличие от Германии, пруссак никуда не торопится, медленно обходя все ямки и перепрыгивая через нагло лезущие под ноги корни деревьев. Достаточно далеко от хотя бы какой-то дороги, сплошной лес со всем из этого вытекающим. Хотя бы медведей и волков не видно, уже хорошо. — Уверен, что это здесь? — спрашивает Гилберт, пиная носком кроссовка мелкий камушек. — Должно быть, — пожимает Людвиг, поудобнее устраиваясь на земле и доставая из наплечной сумки альбом и карандаш. — Вперёд, я всегда хотел посмотреть, как ты это делаешь. Экс-Пруссия на это только закатывает глаза и без всяких особо резких движений рук, пентаграмм и заунывных заклинаний попросту щёлкает пальцами правой руки, чтобы после усесться рядом с младшим. Удивлённый взгляд он игнорирует, смотря в землю без какого-либо интереса. Интерес появляется у Людвига, когда земля под ними ощутимо сотрясается с падением комьев земли и камней. Сначала слабо, затем чуть сильнее, подобно сердцебиению. — Быстрее, я не хочу отморозить себе зад на сырой земле, — подгоняет Гилберт, под недовольное шипение, полное энтузиазма. Что-то под холмом будто в ответ на слова ускоряет свой темп, под конец очередного удара высвобождая из земляного плена когтистую костяную лапу, скребущую траву и оставляющую на ней огромные борозды. В быстром темпе древний скелет высвобождает все лапы, длинный извивающийся хвост, а после и грудь с головой, оглушая округу скрипящим рёвом, сопровождаемым хлопаньем истлевших крыльев. — Если скелет держится за счёт магии, то может ли он дышать огнём? — интересуется Людвиг, делая набросок. Огромный дракон-нежить с щенячьей радостью пытается уткнуться отсутствующим носом Гилу в грудь, всем своим видом показывая повиновение и благоговение. — Не знаю, — отвечает Гилберт. — Я особо не лез во всю эту херь, потому что она оказалась бесполезной для меня. — Для некроманта-самоучки будет шоком поднятие целого дракона, — фыркает Германия. Физически подобное существовать не может, а потому существует лишь из-за магии. Но вот понять некромантию Германии достаточно сложно, потому что Гил не объясняет толком ничего. Это магия от источника самого мага — да, но у Гилберта самой «маны» едва ли хватит на то, чтобы поднять недавно умершую птичку. Никак не упавшего в этом лесу около четырёх сотен лет назад дракона. — Заберём его домой? — Чтобы твой шкаф охуел? Давай. Только эта хреновина в небо не поднимется. Либо я сдохну от подобного, либо она развалится на косточки. — А ты уже пытался сделать подобное? — Нет. — И откуда же уверенность в том, что ты не вытянешь? — подначивает Людвиг, вставая с земли и обходя дракона на расстоянии вытянутой руки, оглаживая холодные белые кости с истлевшими остатками того, что раньше было перепонками. Летать дракон не должен. Но никто не запрещает ему данный должок нарушить. — Попробуй. В случае твоего фиаско разберём дракона и по костям его притащим к дому. Как раз Ваня приедет через часов пять, не раньше. — Если я умру, передай пидорасу, что он та ещё сука и виноват в моей смерти, — Гилберт встаёт следом, поглаживает полый череп над дырой носа, а затем делает несколько глубоких вдохов и выдохов. — Взлетай. Дракон секунду обдумывает команду, а затем раскрывает крылья, хрустя магическими суставами, и делает несколько мощных взмахов, поднимающих пыль и грязь. На четвёртом взмахе нежить отталкивается лапами от земли, взмывая в воздух с поистине драконьей грацией, ловя ошмётками перепонок воздушные потоки. — Даже не вспотел, — улыбается Гил. — А говорил, что помрёшь прям здесь. — Ну не помер же, — пожимает плечами Экс-Пруссия, задрав голову, чтобы пронаблюдать за тем, как давно умершее животное вновь делает то, что делало до жизни. — Это, кстати, самка, — Людвиг рассматривает дракона тоже. — На момент смерти ей было около десяти. — Может ещё скажешь, что её убило? — Столкновение с самцом на три года старше. На рёбрах следы когтей — скорее всего ей повредили перепонку левого крыла и мышцы правого, а так же попытались перекусить ей горло — шейные позвонки повреждены. Будь самец чуть старше, она бы не упала здесь. — А где? — Пять километров на север, — отвечает Людвиг. Гилберт понимает без лишних слов. Стычка произошла за пять километров от этого места, и будь самец старше, то он попросту сломал ей позвоночник и драконица никуда бы не улетела, упав мешком прямо там. Печальная история, но такова дикая природа — кто-то умирает, кто-то остаётся жив. — Самец, кстати, всё ещё жив и обитает на северо-востоке Канады, у побережья, — многозначительно произносит Германия, кидая взгляд на брата. — Как бы я сильно не любил различных зверей, но вот он представляет опасность. Три нападения на грузовики и один на корабль. Пострадавших пока что нет. — Предлагаешь убить дракона? — Приручить их невозможно, так что это единственный вариант, — выдыхает немец. А хотелось бы решить всё миром. Но чем старше дракон, тем меньше вероятность его приручения. Новорождённых можно чуть ли не с руки кормить, а вот попытаться приручить хотя бы столетнего будет грозить этой откусанной по плечо рукой и ожогами третьей степени минимум. Особенно плохо будет, если за свою жизнь самец успел попробовать человечину — тогда вековая диета из коз и овец пойдёт коту под хвост. Людей легко найти, они медлительны и невнимательны. — Слетаем на ней? — Попробуй сначала усесться на кости, — прыскает Гил. — На землю! — командует он драконице, и та послушно застывает в воздухе, медленно опускаясь обратно на разрытый ей же холм. — Добро пожаловать на рейс «Пруссия аэрлейнс» садитесь поудобнее, не отбейте себе зад. — Надеюсь, что сервис стоящий, — улыбается Людвиг, залезая по костям крыла на спину нежити, стараясь устроиться так, чтобы ничего не утыкалось в тело и чтобы было за что схватиться. — Ремней безопасности не будет, как я думаю. — Срастишь себе раздробленные кости в случае чего, — отвечает Гилберт, устроившийся на шее мёртвого животного. — Да и я вряд ли умру от падения. — Постарайся не упасть. Не хочу тебя потом искать где-то в лесу или, если не повезёт, на чьей-то машине в городе. Я потом не объясню, как это произошло, — объяснит, но едва ли кто-то поверит в то, что прусс поднял из мёртвых огромную тушу дракона с которой и упал. Звучит крайне бредово, хотя имеет определённый смысл. В их большой семье все знают, что Людвиг знает всё, Гилберт поднимает мёртвых в кредит мировой магии, а Родерих... Просто Родерих. Которого стоит бояться даже больше, чем страшных предсказаний будущего или зубов какой-нибудь давно умершей зверушки. У Австрии в рукавах карты со значениями логика, хитрость и знание большинства химических веществ, известных миру, некоторые из которых способны ударить даже по Стране. — Полетаем? — Вперёд, — кивает Германия, поудобнее схватившись за вырост позвонка. Падать будет больно даже несмотря на то, что кости, мышцы и органы вернутся в своё первоначальное состояние. Им на это потребуется пара часов, а лежать переломанным где-то это такая морока, которую Людвиг не любит. — Взлетай. Мягко, — командует Гил, на что драконица действительно мягко отталкивается лапами от земли, взмахивая крыльями с громким хлопком. Гравитация сначала их отпускает, едва не подкидывая с "сидений", но после вжимает в белёсые кости, стараясь опустить обратно на землю. Но у неё ничего не выходит, а потому нежить спокойно набирает высоту, поднимаясь на уровень с облаками, чтобы после спокойно парить, изредка двигая передними конечностями. — Пиздец. — Страшно? — ухмыляется Людвиг, осторожно заглядывая вниз. Километры до земли и минуты возможного падения на лежащие под ними едва заметные деревья. — Вообще-то нет, но в следующий раз полетим на чём-то более мягком, — в согласие со своими словами экс-Пруссия медленно поднимается, а после со спокойствием удава проходит по костям рёбер и обратно. — Я не ты, в случае чего она попытается меня поймать. — Удобно, но я не буду настолько самонадеянным и не буду повторять твои действия, — ветер у облаков порывистый и не дающий никаких гарантий резких воздушных ударов, которые не будут просто трепать одежду и волосы, а попытаются сорвать их с того, что как и они принадлежит земле. — Страшно? — копирует младшего брата Гилберт, прошагиваясь до черепа драконицы и упираясь руками в крупную пару рогов. — Итак, герр всезнайка, как ты думаешь, как скоро мы долетим? — Учитывая отсутствие каких-либо помех и то, что этот вид драконов может разгоняться до шести сотен километров, то... Час и пятнадцать минут, если ты попросишь её чуть ускориться. Чуть, Гил. Не пытаясь нагнать скорость пассажирского самолёта, пожалуйста, — по взгляду прусса понятно, что ему хочется посмотреть и попробовать подобное, но просьбу Людвига он всё же выполняет, хотя драконица по ощущениям ускоряется гораздо больше, чем предполагалось. Главное, что не развила свою максимальную скорость, которую человеческое тело не выдержит, каким бы крепким оно не было. Семь сотен километров в час — это фатальная скорость на такой высоте, никакие суставы и позвоночник не выдержит подобного, а потерять голову в прямом смысле этих слов очень не хочется, даже больше, чем падать. Через час полёта с обсуждением того, что Гил в теории может осуществить, они долетают до побережья Канады, где под управлением немца драконица закладывает вираж и приземляется на полупустой участок пляжа. Небольшая разминка после такого отнюдь не мягкого полёта помогает вернуть ногам нормальный кровоток, а спине циркуляцию всего нужного. — И где? — интересуется экс-Пруссия, оглядывая траву и участок похожий на полупустое поле. — Сейчас прилетит. Он над нами, а мы на его территории, — отвечает Людвиг, оглядывая приходящие и уходящие волны. — Окей. Тогда другой вопрос: как ты планируешь его прибить? — Твоей драконицей и моим всезнанием, конечно же. Гилберт многозначительно кривит губы, задрав голову к небу и наблюдая чёрную точку, медленно увеличивающуюся в размерах. Через несколько минут чёрная точка превращается в огромного, гораздо больше воскрешенной драконицы, алого зверя, который первым же делом пытается их сжечь, выдыхая столп огня, едва достающий до Гила или Людвига. Поднятая нежить в ответ преграждает своему убийце путь к людям, злобно шипя и размахивая хвостом. — На уровне ключиц у него находятся мешки с жидкостями для огня, после можно будет перегрызть нижнюю часть горла. Сделаешь? — без какого-либо испуга интересуется немец. Экс-Пруссия кивает, командуя драконице следовать указаниям. Ярко-красный дракон едва успевает среагировать на чужой выпад, пропарывающий ему тонкую чешую и пробивающий два кожистых мешка в груди, из-за чего в его глотке останавливается новый залп огня, сменяя пламя наверняка мерзкой на вкус смесью жидкостей и крови. От боли животное ревёт, пытается отмахнуться огромными крыльями, сдувая пыль и песок, но прекращает эту попытку, едва зубы давно умершей самки прокусывают ему горло, разрывая артерию. Каким бы не был возраст, но нежить всегда сильнее из-за неимения мышц и их ограничений. Тут уже не поможет ни крепкая чешуя, ни большой размер. — Это... было быстро. — Самое уязвимое место драконов, — пожимает плечами Людвиг, оглядывая труп. — Как думаешь..? — Брагинский охуеет от такого подарочка, — Гилберт издаёт какой-то шакалий звук, подходя к огромной туше и кладя ладонь ей на нос. — Вставай. Четырёхсотлетний дракон открывает отливающие ярко-синим глаза, медленно поднимаясь и пытаясь ткнуться носом Гилу в грудь. Прусс в ответ его слегка чешет по маленьким чешуйкам у ноздрей, чтобы после сделать почти то же самое с драконицей, которая в зависти лезет под руку, требуя за свою хорошесть награды. Людвиг тихо хихикает от картины того, как его брата чуть ли не облепили два древних чудовища, которые по-собачьи требуют ласки. — Вот это уже транспорт достойный Великого, — Гилберт гордо усаживается на спине самца. — Полетели захватывать Королевскую гавань? — Не думаю, что твой дракон способен дышать огнём после таких травм, — Людвиг несмотря на возможность нормально пролететь на покрытой чешуёй и мышцами спине выбирает драконицу, как и полагается Мировому Злу. — Зря так думаешь, я не буду летать на настолько кастрированном драконе и называть его достойным. — Я попытаюсь тебя пнуть, если ты... — Дракарис, — Гил смеётся, видя то, как младший брат закатывает глаза. Дракон на команду выдыхает столп синего огня, сжигающего траву и какой-то полулысый куст. — Понты. — Назову тебя... Хм... — У тебя проблема с именами, Гил. Я всё ещё помню ту кобылу по кличке Единорог, — интересный подарок от Антонио, которая не подпускала к себе никого из живых, кроме девственников, девственниц и самого Гилберта, что порождало смешные истории, которые самого прусса едва ли трогали. — Ладно, будешь Крестьяноубийцей, — дракон урчит, довольный своим именем. Он бы им в любом случае был доволен из-за благоговения перед тем, кто воскресил его, назови его хоть Крестьяноубийцей, хоть Крылатым Пельменем. Драконица в ответ на чужое имя из-даёт неприятный скрежещущий звук, прося имя и себе, вызывая теплую улыбку у Гила. — А ты... Будешь Корнуолл . — Английское графство? — несколько удивляется Людвиг, приноравливаясь к движениям дракона под собой. — Люблю Англию. — Судя по тому, что вы с Англией что-то не поделили, — немец делает ударение на «что-то», заранее зная, что за этим скрывается, — не любишь. — Пейзажи красивые, — пожимает плечами Гил. — А теперь полетели домой... Блядь. Мы же не долетим за несколько часов до России. — Долетим, я знаю короткую дорогу. — Корнуолл, следуй командам Лютца, — драконица послушно следует прикосновениям к костям, взлетая и улетая куда-то в сторону города. Гилберт ожидаемо следует за братом, пробуя различные воздушные фокусы, на которые не решился бы с Людвигом на одном животном. Крестьяноубийца на показушничество хозяина радостно рычит, сбивая листву с верхушек деревьев лапами и воздушными потоками под крыльями. Немец только фыркает, стараясь успокоить желающую резвиться драконицу, рвущуюся вверх, к собрату. Вверх у неё не получается, потому что для короткой дороги им приходится уйти вниз, игнорируя угрозу врезаться в деревья и землю, которые проваливаются в нематериальный мир, пропуская их в удобно-короткий маршрут, который займёт час не более. К тому же и людей, которые могли их заметить не будет. 🐲🐲🐲 — Это... Э-э... — Иван оглядывает два чудовища, играющихся на заднем дворе, удивляясь больше их наличию, чем тому, что у одного из них только кости, а у второго разорвано горло. — Какого чёрта? — Это Лупа и Пупа, они будут жить с нами и получать твою зарплату, — отвечает довольный проделкой Гилберт, пытающийся твёрдо стоять на ногах, несмотря на то, что его в плечи пихают две морды. — Meine Liebe? — Брагинский с надеждой смотрит на своего немца, ожидая логичных объяснений. — Я решил проверить способности Гила, поэтому мы оживили драконицу, а после с помощью неё убили её убийцу и оживили его уже его. — И через сколько эти животные отправятся в землю? — Россия оглядывает драконов, надеясь, что ему не придётся мириться с их наличием дома. Ему, честно говоря, уже хватает трёх собак, кота и Гилберта, всех остальных он терпит ради благой цели и Людвига. Гилберта иногда он тоже терпит именно по этой причине. — Пока я их не отпущу, — улыбается экс-Пруссия, всем своим видом сообщающий, что отпускать он их пока не собирается. — Стоит ли мне в таком случае забрать у тебя на время приставку? — Это самая убогая угроза из всего твоего запаса. — Вообще-то это был план. К тому же не ты ли говорил, что ты все игры, которые у тебя были, прошёл? Вот тебе новая игрушка, — Иван кивает в сторону нежити. Крестьяноубийца в ответ на слова русского встаёт за спиной хозяина, приподнявшись и раскрыв пасть, показывая тлеющий в глубине горла огонёк. — Цыц, — дракон захлопывает пасть тут же. — Вань, не отнимай у него приставку. Я зарисую драконов за пару недель, а потом Гилберт их упокоит, хорошо? — А меня не спрашивают? — удивляется Гилберт, но замолкает, едва Людвиг делает понятный ему жест. Это часть плана. — Ладно. Только постарайтесь, чтобы их никто не увидел, — просьба вполне логичная, в последнее время в районе их дома всё чаще и чаще появляются люди, и не простые грибники и охотники, а любители мистики и всего схожего. Слухи пошли, что плохо. Потому что пока что эти слухи касаются леса, а после затронут дом, и тогда Брагинскому придётся слушать мифы, что на участке бродит вампир, воет оборотень, а в полнолуния проходят оргии под открытым небом. И логично, что мифы привлекут особо любознательных людей, которые попытаются перелезть забор. И не повезёт тому, кто действительно встретит что-то странное и особо голодное, что пришло к Людвигу. Труп можно после в болото скинуть, но всё же. — Сидеть, — командует экс-Пруссия, и оба дракона садятся, — лежать, — а после ложатся, терпеливо дожидаясь новой команды. — Вот и лежите тут. А я жрать. — Обедать, Гил. Супом. — Блядь, нет. — Тебя не спрашивали, — улыбается Иван, игнорируя злобный взгляд со стороны оживших чудовищ. Всё равно без команды они ему ничего не сделают. — Меня, впрочем, тоже. Людвиг довольно кивает: — Обедаем, а потом будем смотреть, что драконы могут. Надо же знать, с чем мне потом мириться. — Что? — Что? Гилберт гаденько хихикает, понимая, во что ввязался Брагинский.