1

Бога нет. Костя понял этого в том числе и десятого июня одна тысяча девятьсот девяносто третьего года, во время стрельбы по белому дому. «Зуб мудрости», как его называли, состоял из двадцати-четырех этажей идеального, белого мрамора. Самое высокое здание в Советском союзе, центр всей власти Урала, безжалостно обстрелянный участниками ОПС «Уралмаш». Это была лишь угроза, небольшое предупреждение, в ответ на дешевые понты. Уралов понял, что бога нет, когда смотрел на убийство Олега Вагина, двадцать шестого декабря тысяча девятьсот двадцать второго года. Во дворе его же, элитного дома, находящегося в самом центре, Маршала-Жукова 11. Просто, быстро и без особого напряжения.  Кровь его, не красная, алая, струйками лилась из тела, уже навсегда неподвижного, лежащего на холодном, декабрьском снегу, пока солнце только восходило, пока начинался новый день. Костя сидел в машине и молча смотрел, прекрасно понимая, почему этот человек сейчас мертв. Он конкурент, он глава Центровых, с ним по-другому нельзя было, он не оставил другого выхода, убив сначала первого главу Уралмашевцев, а позже совершив покушение на второго. С такими по-другому не разбираются.  Уралов заново осознавал, Бога нет. На этот раз, в цыганском поселке, вместе со всеми Уралмашевцами, стоя на акции против наркотиков. Здесь ими и торговали. Настолько открыто, насколько вообще можно было представить, торговали героином прямо на улицах и в домах. Костя смотрел на наглые лица, глядевшие на них из своих окон лишь с раздражением, им было не страшно. Все, о чем они думали это о том, что им мешают работать, ничего больше. Люди выходили на веранды и во дворы своих домов, громко ругая все, на чем свет стоит, уходили и возвращаясь вновь. Уралмашевцам, трогать их было нельзя, надо было лишь молчать стоять, будто чего-то ожидая, молчаниям и ожиданием своим давить еще сильнее, чем любыми, даже самыми злостными словами. И тогда, смотря на их лица, смотря на все, что происходит вокруг, Костя заново, снова и снова понимал, бога нет и никогда не было. Если бы он существовал, этого всего бы не было. Не было бы наркоманов и хруста шприцов под ногами прямо в его подъезде, не было бы бомб на трассе, по которой ехал депутат, не было бы убийств и обстрелов, все это вмиг бы исчезло Но, это все здесь, прямо перед ним и перед его глазами, а значит бог-лишь идея оптимизма, лишь надежда, как свет в конце туннеля. Проблема в том, что Уралов оптимистом никогда и не был, а в конце его туннеля была лишь тьма и боязнь посмотреть на свои собственные руки, ожидая увидеть на них чужую кровь. Но. Каждый раз крови не было, значит, еще не все было потеряно. Костя много думал о прошлом, много и долго рассуждал, почему и из-за чего все так получилось. Особенно он любил эту тему, будучи пьяным и в полном одиночестве. И каждый раз он приходил к выводу, что бога точно нет.